Климов 1.1

Догнав Грачева, Кира схватила его за плечо, заставив остановиться. Она не хотела даже и выбирать между Дашей и им, все было более чем очевидно, к тому же, она ощущала, что после встречи с Симцовым, он чувствовал себя не лучшим образом и этот человек из его прошлого был далеко не ангелом. Грачев никогда ещё не вытирал так руку после рукопожатия, он был довольно циничным человеком, способным на всякие сделки с совестью, но тут было что-то серьезное… - Женя, милый, я… не собираюсь оставаться с Дашей, я с тобой… - проговорила взволнованно она. - Она приходила ко мне вчера… Просила за этого ублюдка, я… отменил заказ… - проговорил генерал, раздраженно оглянувшись в сторону коридора, где была Даша. – Сука, он бы её трахнул, а виноват… я?! Ладно, пошли в палату. Кира не успела ничего сказать в ответ, как в клинику зашла Маша с ребенком на руках, она окликнула их, с улыбкой посмотрев на свекра и его жену. Грачев тут же обернулся, увидев маленький розовый сверточек. - А мы с Алиной пришли вас навестить, - с улыбкой произнесла Маша. Внизу её ждал автомобиль с водителем и охранником. Грачев переглянулся с Кирой, на его губах возникла какая-то совершенно добрая улыбка, он подошел к Маше и посмотрел в сверточек, аккуратно взял внучку на руки, затем отогнув ткань конверта, заглянул внутрь, а когда увидел девочку улыбка его стала ещё шире. - Моя Алинка… - проговорил он почти шепотом. - Миша называет её хомячком… - сказала Маша. - Что за сын у меня, какой же она хомячок, она маленькая принцесса… Сам он хомячок… Да, Алина, папка твой тупой хомяк, - ничуть не разозлившись, сказал генерал, тут же отправившись к лифту, а Кира с Машей пошли следом, наблюдая за тем, как он возиться с внучкой. Войдя в палату, он присел с ребенком на диван, раскрыв конверт полностью, достав оттуда девочку, она была в розовом костюмчике с рюшами и долго на неё смотрел. - Евгений Петрович, как вы? Скоро вас выписывают? – спросила Маша. - Да, через пару дней… - ответил небрежно он, затем добавив с умилением, глядя на внучку: - Какая хорошенькая, я подарю ей лошадь… - Лошадь? – переспросила Кира, присев рядом с ним. - Ну… пони… живого… - проговорил он, довольный тем, что Маша принесла ему внучку. – Будет кататься… - Вы прямо как Ретт Батлер… - заметила Маша. Когда она видела Киру и Грачева вместе с ребенком, ей казалось, что это молодые родители, а не она с Мишей. Но она знала, что Грачевы не будут заводить детей, им было хорошо и так, впрочем, Маша не понимала, отчего Кира не желает испытать счастье материнства, но они были такими разными…. Маша всегда мягкая и добрая, а Кира… совсем не добрая, впрочем, как и Грачев… Когда Маша ушла, Кира плотно прикрыла дверь в палату и посмотрела на Грачева, зная, что он собирается рассказать ей о Симцове. Он не любил этого всего вспоминать, слишком болезненными были некоторые моменты его прошлого, особенно та история, когда погибло десять оперативников сразу, когда он сам едва не погиб. Грачев не любил вытаскивать все это на поверхность, обливаться жалостью к самому себе, страдать и стараться как можно более ярко заострят на этом внимание, но и у него были свои призраки прошлого. - Присядь… - взяв Киру за руку, Грачев усадил её на постель, сам отогнув занавеску, глядя на то, как Маша уходит с его внучкой в машину. - Этот человек… Симцов… - проговорила Кира, ей стало не по себе, Грачев молчал, словно не желая этого рассказывать. - Человек… он пытал меня…- опустив одну руку в карман, совершенно хладнокровно, с какой-то странной усмешкой проговорил генерал. – Меня, моих сослуживцев… - Что?! – резко вскочив с постели, закричала Кира. - Это было девятнадцать лет назад, - он посмотрел на Киру, улыбнувшись, легко пожав плечами: - Он был из… той братвы… ОПГ… организованная преступная группировка… - Женя… Давай его убьем… сейчас… немедленно! – выпалила она, подойдя к нему, с ужасом глядя на возлюбленного. – Да я сама его убью… сама… - Все в порядке, я не оставлю его живым… Тогда мне запретили его трогать, потом он пропал из виду, я почти о нем забыл… - он увидел слезы в глазах Киры и обнял её, прижав к себе: - Два дня и я сделаю с ним то, что он сделал тогда с моими сослуживцами… Не стоит пачкать руки об такое, как он… Да, я пойду помою руки, сейчас вернусь, - спохватившись, он поцеловал Киру, затем быстро зайдя в ванную, открыл кран с водой, тщательно намылив ладони. Кира заглянула в ванную, она смотрела на Грачева, такая жуть наполняла её, такая боль… Она видела, как он пожал руку Симцову, человеку, который его пытал, пытал… это она отказывалась понимать… отказывалась понимать, как такое могло быть… Как эта скотина в очках могла пытать её Женю… Кира задыхалась от горечи, переполнявшей её сейчас… Она стояла в дверях, стараясь взять себя в руки, не причинять ему боль своей жалостью, понимая, что он рассказывал не для этого, а для того, чтобы Кира просто была в курсе о том, кто таков этот Симцов и почему от него нужно избавиться. К тому же, Грачев никогда никому ничего не говорил, в курсе было всего несколько человек, Петров, как его напарник… и Искандеров… Один из них был уже мертв… Закрутив кран, Грачев взял полотенце, взглянув в свое отражение в зеркале… «Девятнадцать лет назад Грачев стоял на коленях возле котлована, руки у него были связанны, во рту был кляп. Он смотрел на одного из сослуживцев это был молодой отер, только пришедший на службу, из их отдела, возле него ходили бандиты, эти бритоголовые братки с битами в руках, они избивали оперативников с особой жестокостью. Били и Грачева, но он не кричал, даже когда у него изо рта вынимали кляп, а смотрел с каким-то страшным хладнокровием… Взяв биту, один из бандитов, в красном пиджаке и черном гольфе под ним, подошел к Грачеву и с размаху ударил его по ребрам. - Молчит, сука, выносливый ты оперок… - сказал тот, почти и не глядя на него. – Сейчас он свихнется… Грачев запомнил это лицо на всю жизнь, это был Симцов, ему приносило какое-то маниакальное наслаждение это унижение и пытки. Почему-то Симцова занимал именно Грачев, он не орал от боли, не просил о помощи, как остальные. - Сим, прирежем и харе с него…- махнул рукой один из бандитов. - Нет, я его добью… ну, че… оперок… смотри… - с тем Симцов подошел к одному из оперативников и схватив за волосы, заставив подручных держать его, отрезал язык. – Смотри, смотри, оперок… Грачева тоже держали, чтобы он не отворачивался, хотя он и так смотрел, не понимая, зачем этот садист делает это, почему просто не убивает… Это были просто бесцельные пытки. Оперативник орал, захлебываясь кровью, в какое-то мгновение Грачев зажмурился, за что получил от Сима удар ногой по почкам. - Ну вот, он уже ломается… - весело провозгласил Симцов. – Тока глаза не закрывай, оперок, иначе я тебе их вырежу или выколю… А, хочешь? Молчишь, оперок… ну молчи-молчи… Затем Симцов подошел к оперативнику, которому отрезал язык и выстрелил ему в лоб, после чего столкнул труп новой в котлован, на труп тотчас полился из камаза жидкий бетон. - Смотри-ка, оперок, держится… ну-ну… - пройдясь по краю котлована, Симцов выбрал другого опера, тот был постарше, и выстрелил ему в пах. Оперативник зверски заорал, став биться в конвульсиях. Грачев поднял глаза на Симцова, не понимая для чего он это делает… почему не убьет сразу. Пытки… не имели основания, Сим не пытался ничего узнать, это был садист, просто садист. Симцов принялся стрелять в землю, возле ног Грачева, словно бы промахиваясь, не попадая туда, куда попал тому оперативнику и все наблюдал за реакцией… - Крепкий оперок, даже не обделался… Ну, че сказать хочешь? – спросил Грачева Сим, достав кляп из его рта. – Говори, оперок… - Дострели его… - указав глазами на оперативника истекающего кровью, дрогнувши произнес Грачев. - Да он и сам сдохнет… со временем… - пожал плечами Сим. - Дострели его, сука! Тварь, ты больная тварь! – заорал Грачев, попытавшись подняться с колен, но в это же мгновение его ударили битой по спине. - Долго держался, оперок… Нервишки сдают? – спокойно говорил Симцов, затем все же дострелив раненного. – Спокойно, оперок… Взяв гвоздь, Симцов подошел к другому оперативнику и воткнул ему острие в глаз, прокручивая». Обернувшись к двери, Грачев вышел из ванной. Кира смотрела на него, почти ощущая физически то, что он испытывал, когда говорил о том, что тогда произошло. Она присела с ним на постель, но через мгновение пересев на его колени, тут же коснувшись губами его губ, накрывая его поцелуем. - Женя… - прошептала она, подняв руку, проведя кончиками пальцев по его скуле: - Но как же так, как ты… как ты все это пережил… Это… так страшно… - Нет, страшно не это… тот оперативник, которому Симцов выколол глаза… он лежал со мной в одной палате… он… не выдержал… Три дня он лежал… орал по ночам, ему мучали кошмары… просыпался в мокрой постели и не выдержал этого… он повесился, я его нашел… Вот это было страшно… Ребят, которых отмывали от бетона… Нас было двенадцать… убито было десять там, а потом… одиннадцать гробов… - проговорил сдавленно Грачев. – Если бы до этого я не побывал бы в Чечне… может быть я бы и сам свихнулся… Но сейчас… я уничтожу Симцова и все, что у него есть… Давай немного полежим… - он опустился на постель вместе с Кирой, глядя в её глаза. Кира всегда думала, что у Климова была тяжелая жизнь, трудности, которые его сломали, вечные трагедии, но оказалось, и она поняла только со временем, что это всего лишь желание к страданию, к постоянной жалости к самому себе… А Грачев не жаловался, не страдал, не хотел этого, он был выше такого самоуничижения, хотя ему было трудно об этом говорить, не так просто… как хотелось бы, но при этом он не пытался выставить себя героем или мучеником, просто рассказывал. В палату постучали, это был Петров, Вера боялась заходить к Грачевым после последнего разговора. - Кира, тут Даша, она хотела с тобой поговорить… - из коридора, не входя, произнес Петров. Грачев отпустил Киру, сам просто откинувшись на подушку, хотя и внутренне не желая, чтобы она уходила, тем более к Даше. - Я не хочу говорить… - ответила Кира, опустив голову на плечо возлюбленного и Грачев с улыбкой накрыл её ладонью.