Климов 1.1

Вечером в клинику приехал Миша, ему оказали помощь в больнице МВД, он не хотел пугать отца или Машу, хромал, но рану на ноге ему уже зашили, наложили тугую повязку, он вполне мог ходить, но не слишком-то бодро. Кира с Грачевым лежали в постели, генералу поставили последнюю капельницу, оставив на утро только уколы, а затем – на выписку. Кира смотрела как раствор стекает по трубочке, до самой иглы… ей было жутковато смотреть на его руку, в отметинах от игл… Но для Грачева это было пустяком, он даже не чувствовал, когда ему вводили эту иглу… А вот катетер доставил неудобств, руку нельзя было сгибать, она болела у локтя и он был рад избавится от него, заменив обыкновенной иглой дважды в день. - Пап… Ты только не волнуйся… - открыв дверь, с порога произнес торопливо Миша. После такого приветствия Грачев резко поднял голову, глядя на сына, у того на лице была ссадина, да и ногу он как-то волочил за собой, хоть и успел переодеть разорванные брюки. Кира едва не вскрикнула, когда увидела его. - Климов?! – выпалил Грачев, вырвав из вены иглу, затем встав, не заметив, как из его руки брызнула кровь. - Селезнев… я ему отказал, а он… подстроил мне аварию… Ничего, все обошлось… - выдохнув, проговорил Миша, тут же получив от отца пощечину. - Ты придурок! – выпалил Грачев, схватив сына за грудки: - Ты чуть не подох, идиот! Ты не мог мне раньше сказать?! Почему ты мне не сказал?! - Пап… ну… - Миша опустил взгляд, поморщившись от боли в ноге, так отец его встряхнул: - Я… виноват… Грачев резко отпустил его, заметив, как сын покривился и перевел взгляд на его ногу. - Покажи… - тихо сказал генерал. - Да ладно, чепуха… - присев на диван, Миша откинул голову назад, потерев ладонями лицо. – Авария была и … ногу зажало в машине… - он заметил как отец присев с ним потянулся рукой к его штанине: - Пап, ты чего?! - Показал мне ногу быстро! – выпалил зло Грачев. - Вот, пожалуйста! – задрав штанину до колена, нервно закричал Миша: - Доволен?! Я сделал все как ты хотел! Отказал Селезневу и получил в ответ, можешь мною гордиться! Но нет, и тут тебе не так! Я всегда буду ничтожеством в твоих глазах, что бы не сделал, да?! Пап… Папа… Грачев посмотрел на пропитанную кровью повязку на ноге сына и поднял на него глаза. - Миш, ты не ничтожество… Просто ты должен был сразу сказать мне и надо уметь правильно отказывать таким, как Селезнев, тем более после того, как ты раз пошел у него на поводу… - негромко произнес генерал, проведя рассеяно рукой по лицу: - У тебя двое детей… ты хочешь оставить их сиротами? - Нет, не хочу… Прости, папа, - виновато пробормотал Миша, замечая, что отец как-то слишком болезненно воспринимает его ранение, хотя сейчас Грачев от всего происходящего был уязвим: - Ну, пап… Я же жив… - Ой, дурак ты, Миша… дать бы тебе, - замахнувшись на сына, Грачев бессильно уронил руку и перевел взгляд на Киру. Она поднялась с постели, подходя к мужу и пасынку. В их разговор она не лезла, хотя реакция Грачева немного её и напугала, но Кира знала, что он бывает несдержан с сыном, однако после пощечины и резкости наступила тревога. Грачев всерьез обеспокоился произошедшим с сыном, а повязка и кровь напомнили ему о том дне, когда он нашел его там в лесу… расстрелянным из автомата, как поднял на руки окровавленного. И он не собирался все это так оставлять. - Адвокат Селезнева приперся в отдел и… он начал говорить о тебе, я его послал… и… - проговорил Миша, вспоминая тот разговор. - Жень, ты как? – шепотом спросила Кира, замечая, что Грачев находится в какой-то прострации. – Тебе плохо? - Пап… - только сейчас Миша обратил внимание, что отец не слушает его. - Да… нет мне не плохо… - опомнившись, проговорил Грачев. – Миш, поезжай домой, оставайся там, пока я тебе не позвоню, это ты сможешь исполнить? - Да, как скажешь…, папа… - покорно произнес Зотов. Грачев не поехал к Селезневу в ту же ночь, он не стал ничего делать, пока не зная, как прикрыть сына, хотя тот уже пострадал, но сейчас вопрос стоял в другом… Как было поставить зарвавшегося чиновника на место, не получив ещё один ответный удар. Он звонил Петрову, смотрел видео с камер наблюдения на дороге, аварию, когда Кира уже спала. Долго курил в ванной комнате. Петров мог запросто и сам надавить на Селезнева, все уладив, пока Грачев не был в должности, но это было не то… не то, чего хотел сам отец… «- Миша… - подбежав к сыну, опустившись на колени, Грачев развернул его лицом к себе. - Па… - прошептал Миша, увидев отца, но больше ничего не смог сказать, изо рта парня пошла кровь. - Сынок… - Грачев взял его за руку, положив его голову к себе на колени, он развернулся к дороге: - Врача сюда! – затем снова взглянул на сына, но тот уже потерял сознание». Затушив сигарету, последнюю, что оказалась в пачке, Грачев взглянул на часы, было уже семь часов утра, а он так и не уснул, все сидя на краю ванной. Поднявшись, он зашел в палату, присев на кровать, взглянув на Киру, он знал, что она будет беспокоиться, если он уедет, захочет поехать с ним, но сейчас ему нужно было что-то сделать, самому… И это могло стоить ему здоровья, но… В палату заглянул охранник, сообщив, что пришла медсестра с уколами. Грачев вышел из палаты, сказав, что придет сам в процедурный кабинет через полчаса. Он не заметил, как из-за угла выглянул Михайлин и тут же скрылся. Вернувшись в палату, Грачев достал из шкафа костюм и стал переодеваться. Взяв блокнот, он черкнул записку для Киры, на случай, если она проснется раньше, чем он приедет обратно. Под клинику уже подъехал губернаторский кортеж. Он звонил в администрацию, чтобы готовилось ко вступлению его в должность, там уже ждали и журналисты. Перед уходом он все же зашел в процедурную и ему вкололи несколько препаратов, один из которых был не тем, что ему приписали, но он об этом даже не подозревал. - В администрацию? – спросил водитель, когда Грачев сел в автомобиль. Но Грачев назвал совершенно другой адрес, это была приемная Селезнева. Когда они подъехали, он вышел из автомобиля, оставив охрану, сам проходя в здание, мимо секретаря и охранников самого Селезнева и резко распахнул руками обе части двери в кабинет чиновника, увидел его за столом. - Евгений Петрович, что вы… как вы… я разговариваю… - держа в руке телефонную трубку, Селезнев поднялся из-за стола, это был совершенно невзрачный и ничем не примечательный с виду человек. Грачев вырвал трубку из его руки и схватив за галстук, выволок из-за стола к себе. - Слушай меня, внимательно слушай, если с моим сыном что-то произойдет, если он хоть споткнется, то споткнешься и ты, если он порежет палец о бумагу, порежешь палец и ты… Если он, вдруг, попадет в аварию, то попадешь в неё и ты… - взяв со стола нож для разрезания листов, Грачев черкнул им по щеке Селезнева: - Это тебе в назидание... Ты все понял?! - Мы из одной партии, вы не боитесь, что… - почувствовав кровь стекавшую по щеке, проговорил тот. - Мне плевать на то, из какой ты партии, это твоя личная проблема, мне плевать на то, что ты можешь сделать лично мне, хотя, такие трусливые твари как ты способны только на подлости тем, кто ниже их по статусу, а я выше тебя... Ты всего лишь жалкий чинуша, а я губернатор московской области, врубаешься? – опустив окровавленный нож в нагрудный карман его пиджака, усмехнулся Грачев. - Вы ещё не губернатор… - с опаской на него посмотрев, проговорил Селезнев. - Это дело одной минуты, - проведя рукой по его галстуку, Грачев поднял его и вытер кровь у того со щеки: - Ты все понял? Или мне повторить? Не слышу! - Понял… - сказал тот. - Молодец, покушай, - засунув окровавленный кончик галстука ему в рот, Грачев взглянул на часы и вышел из кабинета. Сев в машину, Грачев ощутил как в виски ударила боль, но он все-таки отправился в администрацию, ему нужно было подписать всего несколько документов, чтобы вступить в должность и дать комментарий. Его должны были увидеть, впервые после выборов… Он не ослаблял галстук, хотя ему было трудно дышать, а выйдя из автомобиля, тут же был ослеплен вспышками фотокамер, подняв руку, он дал сигнал охране, чтобы они сделали ему коридор и только на ступеньках он остановился, едва не споткнувшись на красной ковровой дорожке, что ему выстлали, так рябило в глазах. - Господа, как видите, я жив и вполне дееспособен. С сегодняшнего дня я вступаю на пост губернатора… - сказал он, опустив руки в карманы брюк, взглянув на полчище журналистов: - Те, кто пытались меня похоронить заживо, списать со счетов могут и не надеяться понапрасну, я в полном порядке… У нас много дел, я собираюсь заняться как текущими проблемами, так и теми, что все это время были скрыты под занавесью лжи и то, что было создано на костях… будет уничтожено, - закончив свою речь довольно странно, он принял из рук своего заместителя, оставшегося от прежнего губернатора, красную папку, в который был приказ о назначении и поставил там, в нужном месте, свою подпись. Речь Грачева заставила содрогнуться не только журналистов, но и тех, кто это слышал, предпринимателей, бизнесменов, которые имели в области бизнес, каждому было что скрывать. А губернатор – полицейский было слишком ново для них и эти люди не хотели видеть его в губернаторском кресле, хотя и знали, что он способен идти на уступки, но не всегда и не во всем… Войдя в здание администрации, Грачев стал понимать, что его начинает штормить из стороны в сторону, у него кружилась голова, но тут к нему бросились с поздравлениям люди, которых он не знал, видел впервые. Сотрудники прежнего шефа, они хотели остаться на прежних местах, они жали ему руки, что-то говорили, он слышал какой-то гул. - Кира… - прошептал он, ослабляя рукой галстук, в груди разлилась какая-то боль. – Кира… - Что вы сказали? - спросил кто-то, однако Грачев желал только увидеть её, хотя даже не сказал ей, куда едет… - Женя! – услышал он её, Кира бросилась к нему, успев схватить под руки, охранник вслед за нею помог Грачеву удержаться на ногах.