Климов 1.1

Часу в десятом Грачев проснулся от телефонной трели, звонил Петров. Посмотрев на экран, он, выключив звук, отложил телефон и перевел взгляд на Киру, она спала, уткнувшись лицом в его плечо. Он знал, что сын ещё в квартире и может хотел бы поговорить, но Грачев боялся с ним сейчас говорить, снова, теперь не из-за истерик Миши, не из-за неумения его успокоить… Просто ему не хотелось срываться, не хотелось терять над собой контроль. Грачев чувствовал, что так действительно довести себя до чего угодно. А ему не хотелось умирать, не хотелось пугать своим состоянием Киру. И все же он решил подняться, приготовить возлюбленной кофе. Надев халат, Грачев встал с постели и вышел из спальни. Миша убирал осколки от разбитой бутылки в зале и когда увидел отца, чуть не выронил совок. - Доброе утро… - проговорил Зотов. - Как ты себя чувствуешь? – спросил Грачев, остановившись на минуту. - Лучше… так… Я вечером домой уеду…, можно? – робко пробормотал парень, затем дособирав осколки, несмело посмотрел на отца. - Да, конечно, - пожал плечами Грачев, затем отправившись в кухню, почему-то не удивившись, когда сын отправился следом за ним. Выбросив осколки, Миша, сам не зная что делать, просто остановился у стола, наблюдая, как отец включает плиту и ставит на огонь турку. - Пап, тебе неприятно, что я у тебя в квартире? - вдруг спросил он. - Решил меня доконать? – резко развернувшись к нему, недобро произнес Грачев. – Что за тупые вопросы? - Извини, я просто подумал, что после всего, что я натворил, тебе будет неприятно меня видеть и потом, ты… у тебя… тут… вдвоем с Кирой тебе будет лучше без меня… - присев за стол, Миша закрыл лицо руками, уже и сам ощущая, как глупо звучат его слова. – Прости, пап. - Ещё одна такая выхода, как прошлой ночью… положишь погоны на стол… - переведя взгляд на плиту, сухо произнес Грачев. - Пап… - А как мне с тобой ещё говорить?! – выпалил Грачев, обернувшись к сыну, уперевшись ладонями в стол, он зло посмотрел в лицо Миши: - На тебя вообще ничего не действует! Ты хоть понимаешь к кому ты пошел вчера?! Ты понимаешь, что это не твои наркоманы и убийцы, которых ты из подвалов достаешь? Это такие уроды, которых ты никогда не видел… - Я разных уродов видел… - потупившись, пробормотал Зотов. - И вечно тебя к ним тянет! – ударив ладонями по столу, ещё больше вспыхнул Грачев: - Не можешь понять, что тебе делать, обратись ко мне! Сто раз тебе говорил! - Я… не… хотел чтобы так вышло… - сглотнув, Зотов взглянул на руки отца, замечая, как слишком сильно проступили на них вены. – Пап, я больше не сделаю ничего без твоего одобрения, клянусь. - Это ты сейчас так говоришь. А потом… - Грачев присел за стол, коснувшись рукой волос сына: - Ты же ребенок мой, Мишка, я тебя из роддома забирал, пеленки тебе менял… и чтоб какой-то психопат над тобой… - Я же знал, что ты ничего не расскажешь и не позволишь ничего делать, ты никогда меня ни в что не посвящаешь, как будто я… чужой тебе человек… Иногда мне так кажется… - проговорил Миша. - Кире ты рассказал, кто такой Симцов и про остальное тоже…, а мне – нет… - Понимаешь, есть такие вещи, о которых не очень хочется говорить…, тем более сыну. А Кира… она моя жена, она не будет делать глупостей, не будет смотреть на меня так как ты… это совсем другое. То, что тогда было это… мерзко, страшно… мне было столько же лет сколько и тебе сейчас… и я не хочу это вспоминать… никогда…, а ты… заставил меня снова испытать это… даже хуже. Я сам разберусь с остальными… - Ты тоже не понимаешь… - вдруг совершенно осмелев, произнес Зотов, ничуть не боясь его гнева: - В деле с Карповым, когда ты сказал мне не вмешиваться, чтобы его оправдать это одно… Ты мой отец, я все ещё хочу принять в этом участие, потому что… мне тоже было страшно, когда я видел эти фотографии, когда Петров рассказывал, что там было… потому что это было с тобой… с моим папой. И я прошу… сейчас тебя, позволь мне… как угодно, но… я хочу помочь уничтожить их. Грачев обернулся к плите, быстро выключив её, успев до того, как кофе выплеснется из турки. Миша просил его, но эта просьба ему была совсем не по душе, однако после всего проще было позволить ему, под контролем, принять участие так, чтобы он не пострадал. Можно было накричать, снова ударить кулаком по столу, но Грачев как-то быстро сдался, он налил кофе в чашку, поставил её на поднос и устало посмотрел на сына. - Хорошо, когда мы начнем это… я тебе скажу, - довольно странно и тихо произнес генерал, затем покинув кухню. Подойдя к спальне, Грачев услышал голос Киры, она говорила по телефону с Петровым, вероятно заметив, как мигает экран, проснувшись. - Григорий Павлович, пожалуйста, не надо сегодня звонить, очень вас прошу. Женя должен прийти в себя, ему не нужны все эти разговоры, он и так близок к нервному срыву, да… хотя бы завтра… - проговорила она, затем, положив телефон обратно. Открыв дверь в спальню, Грачев зашел, поставив поднос на постель, присев сам. Кира, потянувшись, с улыбкой откинула свои платиновые локоны назад. Он взял её руку, прижав к своим губам. - Пей кофе, а я пойду побреюсь… я быстро, - произнес он с какой-то особенной нежностью, глядя на неё, понимая, что только она и ощущает, что ему нужен покой, а не разговоры с Петровым: - Вечером пойдем поужинаем в ресторан? - Отличная идея, - коснувшись пальцами его щетины, улыбнулась Кира. – Спасибо за кофе. А как насчет утреннего секса? – она провела рукой по его поясу и проскользнула под халат. – Интересно… какой твердый… - Все как ты любишь… - усмехнулся Грачев. – Хочешь посмотреть? - Хочу… - немного смущенно проговорила она и отогнув полу халата, опустила глаза вниз. - Я сейчас вернусь… не хочу быть колючим… А потом… - он окинул взглядом её обнаженную грудь и все же удержался. Кира поправила его халат, а когда он поднялся, взяла чашку с кофеем, задумчиво посмотрев на дверь в ванную комнату. Услышав, как он отвернул кран с водой, она встала на ноги, надев свой легкий халатик и домашние туфельки. Заглянув в ванную, она подошла к возлюбленному и остановившись позади него, прижалась к его спине, заведя руки к его груди. Грачев с улыбкой обернулся к ней, с бритвенным станком в руке. - Можно посмотрю? – спросила Кира. - А могут быть варианты? – улыбнувшись, он нанес пену для бритья поверх щетины. Кира, опустив руки, развязала пояс на его халате и прошлась пальцами по его возбужденному… - Жень, а Миша ещё у нас? Ты с ним говорил? - Да, он у нас… Говорил… не хочу с ним спорить, пусть с Петровым разбирается, лучше с ним, чем в одиночку. Тупость его уже… мне поперек горла, - довольно быстро покончив с бритьем, он смыл остатки пены и вытер лицо полотенцем, которое подала ему Кира. – Ну, а теперь… я займусь вами, Кира Владимировна… - Мною? Евгений Петрович, на что это вы намекаете? – весело спросила она, однако Грачев тут же повернул её спиной к стене и без всяких прелюдий проник внутрь одним рывком, прижав к себе её ногу. - Теперь намек более понятен? Или ещё недостаточно? – уточнил Грачев, коснувшись ладонью её шеи, заставляя Киру поднять голову и тут же накрывая её губы глубоким поцелуем. Она смотрела в его глаза, содрогаясь вместе с ним, пытаясь опереться на что-то рукой, повалив все флаконы с полочки над раковиной, размашисто задев их, когда Грачев полностью выйдя из неё, с такой силой вошел снова. Кира вцепилась руками в его плечи, только постанывая, в перерывах между поцелуями. В его руках она становилась такой податливой, нежной, особенно, когда он был так несдержан, дик, когда с каждым рывком он распалял её изнутри, заставляя истекать от жажды как можно скорее насытиться им, но этому насыщению не было предела. - Боже мой… сильнее, сильнее… - одержимо зашептала она в полуобморочном состоянии, близкая к экстазу, чувствуя пульсацию внизу живота. – Сильнее, мой любимый, любимый… - Люблю, когда ты… такая… - он на мгновение остановился, зная, как сделать так, чтобы Кира получила желаемое и медленно вышел почти до конца, затем резко двинувшись вперед, входя до предела и ударяясь в неё, на этот раз сильнее и сильнее так, что Кира лишь обессилено металась в его руках и вскоре почувствовала его поток, сама, одновременно с ним, получив оргазм. После такого она все ещё пребывая под впечатлением стала его целовать, касаясь губами груди, так торопливо, безумно, спешно, опускаясь ниже, и вовсе становясь на колени, целуя его всего… - Мой любимый, хороший… - прошептала она, когда Грачев поднял её с колен. - Пойдем в спальню, - обняв её, прижав к себе, Грачев повел возлюбленную в комнату. Часов в двенадцать в дверь раздался звонок, но Грачевы никого не ждали, а Миша, позвонив Лене, сказал, что не приедет на работу и засел в отцовской библиотеке, просматривая какие-то видеозаписи, листая альбомы. Зотов хотел сам немного успокоиться, прежде чем приехать к Маше, отвлечься, найти себе занятие – и нашел его. Он не мешал отцу и Кире, они были в спальне, заказав завтрак из ресторана неподалеку. По стонам и крикам нетрудно было догадаться, чем они занимаются, а Миша это слышал, когда выходил из библиотеки за чаем. Звонок в дверь услышали все. Грачев, надев брюки и футболку, вышел из спальни, затем посмотрев в дверной глазок. Высунулся из библиотеки и Зотов. - Палыч, берешь пример с дочки Климова? – открыв дверь, спросил не слишком дружелюбно Грачев. - Ну, ты трубку не брал, я решил приехать, - пройдя в коридор, сказал Петров, почему-то опустив тот момент, когда говорил с Кирой и она ясно дала ему знать о том, что сегодня не стоит не то, чтобы приходить, но и даже звонить. – Ты пойми, я не думал, что Миша поступит так… Но все же обошлось и… - он замолчал, глядя как Грачев закрывает дверь. – Женя… - Обошлось? Да… - проговорил генерал, проходя в зал. – И зачем ты приехал? - Он просто увидел архивные дела у меня на столе… - стараясь хоть как-то объясниться, пробормотал Петров, а увидев Мишу, с тревогой спросил его: - Ну, как ты? - Нормально уже. Отец разрешил мне… поучаствовать, я хочу помочь и… в рамках… - сказал Зотов. Все это не нравилось Грачеву, он не хотел превращать квартиру в дом полицейских собраний и это все начало его выводить из себя. Он враждебно смотрел на Петрова, не понимая, отчего тот приехал, если Кира объяснила почему не нужно звонить… - Хорошо, если так… у меня уже есть наработки на двух акционеров, они как раз делят теперь комбинат… - говорил Петров, не замечая, как побелел Грачев и как смотрит на них обоих исподлобья. Кира вышла из спальни, надев платье, услышав голос Петрова. Она оскорблено уставилась на него, не думая, что он может так проигнорировать её слова. - Слушайте… - проговорил Грачев, желая отдернуть увлекшихся вопросом устранения акционеров сына и Петрова, но голос его сделался каким-то тихим и они даже не услышали его. - Я мог бы привлечь своих оперов из отдела… - говорил Зотов, в то время, как Кира с волнением смотрела на мужа, понимая, что он готов наброситься на сына. - Вы издеваетесь?! – выпалил Грачев, с силой толкнув сына на диван и схватив Петрова за воротник кителя одной рукой, в то же мгновение разжал руку, отшатнувшись назад: - Это так ты пришел извиняться?! - Грачев, ты что? – недоуменно спросил Петров. - Прекратите! – не выдержав, Кира подошла к Петрову. – Что вы здесь устроили?! Вы что не в своем уме? Я же сказала не звонить, а вы приехали… Зачем?! Все хватит, пошли вон оба! – он зло посмотрела и на Мишу. – Езжай к жене и детям! Грачев отошел к столу, уперевшись в него рукой, стараясь сфокусировать взгляд хоть на чем-то. - Женя… - бросившись к нему, Кира подхватила его под руку. – Пойдем… Пойдем в спальню… Зотов не сразу осознал, что от этих разговоров отцу стало плохо, а когда понял, то хотел помочь, но Кира не позволила ему даже приблизиться, а Грачев не препятствовал ей в этом. - Я не знал, что все так… - проговорил виновато Петров. – Похоже… я действительно зря пришел… вот черт… Он взглянул на Зотова, но тот сам побелел как полотно от такого поворота, понимая, что ему все же удалось довести отца…