Климов 1.1

Маша стояла у окна, наблюдая, как к особняку подъезжает машина Грачева. Она была недовольна тем, что Кира решила втянуть в свою пиар-компанию её детей. Миша же положив на диван два свитера – серый и черный – думал, какой лучше надеть, чтобы позировать перед камерами. Кира предупредила, чтобы это был непременно свитер, для создания домашней непринужденной атмосферы. - Миш, вот скажи, почему мы должны в этом участвовать? Это личное дело твоего отца, а мы… при чем тут дети? – проговорила немного зло Маша: - Знаешь как это выглядит? - По-моему очень мило, нет? – с безмятежной улыбкой спросил Зотов. - Твой отец просто использует своих внуков как вещь. Вот как это выглядит… - сказала она, пройдясь по залу и опустившись на диван, подвинула его свитера. - Папа любит близнецов, не выдумывай чепухи, - подняв черный свитер, Миша приложил его к груди. Дверь в особняк открылась, Кира вошла первой, бросив Мишке пакет, он успел его поймать, тут же заглянув. - Наденешь этот свитер – белый… - сказала она деловито. – Женя будет в белом джемпере… Вы должны гармонировать… В руках у неё было ещё несколько пакетов, сняв шубу, она быстро поднялась в детскую комнату. В дом зашел Грачев, он расстегнул пальто и Миша заметил, что отец уже в белом джемпере, из-под которого виднелась белоснежная рубашка и черный галстук. Зотов быстро надел свитер, который дала ему Кира и поглядев на носки своих туфель чему-то улыбнулся. Маша раздраженно взглянув на свекра поднялась в детскую, где Кира уже распаковывала детские костюмчики для близнецов, а няня послушно собиралась переодевать младенцев. - Тебе там тоже платье… посмотри… - проговорила Кира, заметив, как зашла Маша. - Не буду… Я ничего не буду примерять и надевать! – проговорила Маша и подойдя к пеленальному столику, посмотрела на костюмы: - Я вообще против этой фотосессии. Евгений Петрович даже не спросил моего разрешения… - Маш, не надо меня злить… - отозвалась Кира: - Я тебя предупредила о фотосессии. - Не находишь, что это перебор, вчера был репортаж из детского дома, где он изображал заботливого губернатора, но я же знаю, что ему безразличен детдом и все это пиар на детях! – выпалила Маша, так громко, что Алина начала плакать от неожиданности. - Дети в детдоме живут на обеспечении МВД, а не в руках у педофилов, которых мы рас… закрыли… Этого достаточно! – взяв на руки девочку, Кира стала её успокаивать и к недоумению Маши, ребенок в самом деле начал затихать. - Не понимаю, как ты можешь об этом так спокойно говорить… Ты, что же… разделяешь такое отношение к жизни? – изумленно произнесла Маша. – Это же дети, а как же бескорыстность? Почему они должны чем-то отплачивать? - Может, ты и в дедушку Мороза веришь? Не выноси мне мозги… - успокоив Алину, Кира передала её няне и тогда уже полностью развернулась к Маше, выставив одну ногу вперед: - Если ты не хочешь участвовать в фотосессии, то это твоя личная проблема, но чтобы вот этого дибильного недовольства на твоем лице на фотографиях не было… У нас счастливая семья… Все счастливы, кроме тебя почему-то… Грачев приказал охраннику растопить камин, сам же прошелся по залу, думая, что и куда переставить. Миша, присев на диван, следил взглядом за отцом, думая, с чего начать разговор, но Грачев его опередил. - Как на работе? – остановившись перед камином, Грачев опустил руки в карманы брюк. - Два дня назад Климов приперался, избил Савицкого, причем очень странным образом… ни с того ни с сего начал бить пакетом, вырубил и убежал, а перед этим лицо салатом вымазал… Конкретный псих! – немного заискивающе проговорил парень, глядя на отца. - Я с Петровым говорил… Он к нему психолога решил отправить, ну а потом… психушка… Как же меня этот урод достал… - раздраженно проскрежетал Грачев. – Степнов-то, другой твой, предлагал его грохнуть… - Саня? Ну… у нас просто был пример сдвига… тоже бывший мент, друг, как бы наш, Боря Иващук, жена у него ушла, он на религии повернулся, рехнулся полностью… Ну и грохнуть его пришлось, это не я сделал, просто он… начал убивать, - проговорил Миша, но поспешил немного оправдаться, когда Грачев к нему обернулся. - Друзья у тебя, конечно… Степнов тогда спер бумагу из твоего кабинета, потом его бойцовский клуб. Теперь какой-то религиозный фанатик…, с Карповым якшался, и Климов в нагрузку… одни шизофреники… - посмотрев на сына, Грачев сел рядом с ним на диван и откинувшись на спинку, закинув ногу на ногу, скептически посмотрел на парня: - Чем ещё порадуешь? - Ничем… - вспомнив о вовремя закрывшихся борделях, сказал быстро Зотов. – Хочешь на внуков посмотреть? - А чего ты так напрягся? – хлопнув Мишу по плечу, ядовито усмехнулся Грачев. – Про бордели свои вспомнил? - Откуда ты знаешь? Па…а… я их закрыл уже давно, больше не занимаю, честное слово… - пробормотал перепугавшись до смерти Зотов, он уставился на отца с таким удивлением, что это даже как-то умилило генерала. - Эх, Мишка, да я все про тебя знаю… - поправив на сыне свитер, сказал с улыбкой Грачев: - На то я и отец… Сутенер ты мелкий… Кира вышла из детской и спустившись по лестнице, забралась на диван, тут же устроившись на коленях у Грачева, он обнял её за талию и с минуту сладко целовал. Миша перевел взгляд в сторону и чуть отодвинулся, но затем все же шепотом проговорил: - Маше… не говори об этом… - Про бордели? – усмехнулся Грачев, Кира положила голову на его плечо, а Миша чуть не подпрыгнул, когда отец снова сказал это слово. - Пап! - Да ладно, Кира знает… А твоя жена про тебя вообще ничего что ли не знает? Интересная у вас семья… Может, она думает, что ты живешь на одну зарплату и я тоже? - взяв руку Киры в свою, Грачев перевел взгляд на сына. - Вроде того… - поднявшись с дивана, как-то подавленно произнес Зотов. Он старался не говорить Маше о том, что могло бросить на него тень, боялся её разочарования. А Кира знала о его отце все и любила его таким, даже восхищалась и это… теперь как-то задело Зотова, он почему-то не верил в то, что узнай о нем Маша хоть десятую часть правды – не отвернулась бы… Миша хотел такого же – такого отношения, легкого восприятия того, что он иногда делает, что убивает и берет плату за определенные услуги, по сути он не был плохим – помогал спасать детей от педофилов, потом продолжал бороться с чиновниками, которые продавали девушек в рабство… В нем многое было не идеально, а зная Машу, ему казалось, этих поступков не хватит, чтобы перекрыть темную сторону его жизни. Хотя это было и не справедливо, но Маша была идеалисткой, слишком порядочной, даже как-то наивно порядочной… Раньше он не думал об этом, а сейчас стало не по себе. Ему было что терять – детей, если вдруг что-то ударит в голову его жене и она решит порвать с ним. - Сейчас журналисты приедут и фотограф, - сказала Кира, поправляя воротник рубашки мужа. – Женя, выглядишь как настоящий отец семейства, но слишком сексуальный… - Да? – он порывисто коснулся её губ, словно стараясь сорвать запретный поцелуй. Кира тут же повалила его на диван, забравшись сверху и засмеявшись, принялась целовать его лицо, замечая, какой неизбывной нежностью блестят его глаза, как он смотрит на неё, поглаживая руками её бедра. Поднявшись в детскую, чтобы не мешать отцу и мачехе, Миша увидел, как его близнецы хорошо смотрятся в костюмчиках купленных Кирой. На Алиночке были красные ползунки и кофточка с такой забавной пандой, а на Паше синий костюмчик с футбольным мячиком. - Кира Владимировна привезла, какая красота… - сказала няня, передавая Зотову дочь. - Да, всех переодела… - окинув взглядом свитер Миши, проговорила обиженно Маша. - Маш, ну чего ты? Заканчивай… - осторожно укачивая в руках дочку, сказал рассеянно Зотов: - Ух ты, смотри, Алинка улыбнулась мне! Хомячок… - он опустил к девочке лицо и повел носом как кролик, на что та снова улыбнулась: - Круто! Фотосессия началась через полчаса. Кира распоряжалась куда и как двигать мебель так по-хозяйски, что это немного задело Машу, хотя она и так была на взводе. Однако особняк принадлежал Грачеву и не удивительно было, что его жена всем распоряжалась чувствуя себя полноправной хозяйкой. Грачеву нравилось наблюдать, как она властно отдает приказы и говорит с фотографом, как сама смотрит на общую картину в камеру и просит поправить свет. Миша вынес дочку, а няня – Пашу. Грачев взял внучку на руки и тогда уже Зотов занялся сынишкой, а Маша просто стояла в стороне, не желая участвовать в этом фарсе, как она это мысленно называла. - Пап, Алина уже улыбается… - сказал довольный Миша. - Красавица… и глаза у неё карие… хоть что-то ты, сынок, умеешь делать как надо… - Грачев присел с внучкой в кресло у камина, Кира немного поправила то, как он держит её, чтобы все выглядело идеально и сказала фотографу сделать несколько снимков. - Миш, а теперь ты возле отца… стань позади кресла… - проговорила Кира, передав внучку няне. – Положи руку Жене на плечо, да… отлично... И теперь общий семейный портрет… на диване, в домашней обстановке, надо поставить чашки, кофе чай и баранки… Сережа быстро организовал на стол необходимое, все должно было попасть в камеру. Маша присела возле Миши, скрестив руки на груди. Грачев взял на руки внука, посадив к себе на колени, вспоминая, как когда-то возился с сыном, держа на руках и тот смотрел на него так же надуто, как, впрочем, и иногда сейчас, Паша был таким же, он держал во рту соску и хмурился. Алина оказалась более улыбчивой, чем парнишка, она тянула ручки к лицу папы, а Зотов не удержавшись снова сделал её носом кролика. - Разверни девочку к объективу, - попросила Зотова Кира, на что Маша ещё более неприятно на неё взглянула. Присев возле своего генерала, Кира положила голову на его плечо, а он её приобнял. Маша все-таки улыбнулась, когда фотограф её об этом попросил, но потом быстро вернула кислое выражение и не стала дальше участвовать, когда журналисты занялись интервью.