Климов 1.1

Возвращаясь в отдел с пакетом, в котором лежали пластиковые коробочки с салатами, на обед, Савицкий заметив на углу, возле мусорных контейнеров Климова. Тот стоял в зимней куртке болотного цвета, с капюшоном на голове и шепотом подозвал к себе Рому. - Вадим, а ты чего тут? – спросил Савицкий. – Может в отдел зайдешь? - Не могу, там Зотов… - проговорил каким-то заговорческим тоном Климов и прищурившись посмотрел на Рому. – Ты как с Зотовым? - В смысле? Ну, работаем как-то… после твоего ухода с кем ещё? Да и не так уж и хреново, лезет он правда не свои дела часто, но Селезнева послал, меня не слил, а сам пострадал… Так что… пока все ровно… - проговорил Роман Иваныч, замечая, как Вадим рассматривает его пакет с салатом. – А ты чего там сделал, что тебя поперли из округа? - Бояться они меня… Потому, что я знаю… - странно и путано сказал Климов, сняв капюшон, но тут же надев. - Все знаю… А они тоже все знают. Они меня спо-ко-йно слили… - проведя ладонью по воздуху при последней фразе, он поджав губы посмотрел на Савицкого. - Че ты такого знаешь? – не замечая странностей в поведении Климова, кроме капюшона, переспросил Савицкий. - Есть тема… надо кастрировать Грачева… Зотова – сложней, он может оказать сопротивление, но если бы ты мне помог… - совершенно вменяемым голосом, так как и прежде, во время службы, произнес Вадим, но смысл его слов заставил Савицкого выронить пакет из руки. - Ты это шутишь что ли? – пробормотал Рома. – Ты че… серьезно?! Климов! - Ты не понял… Это сделать нужно… без этого никак… Нам надо собраться на голосование, снова… Мы были отличной командой. Я уже принял особые меры, - проговорил в том же духе Климов, подняв пакет с салатами . - Вадим, ты себя послушай, что ты говоришь вообще?! – выпалил Савицкий и тут же получил пакетом в лицо. - Ты тупой урод, тупой урод! Все знают, все, весь отдел, тупой, тупой, тупой! – завопил Климов с ожесточением. Он начал размахивать пакетом, держа его в одной руке, другой схватив Савицкого за шею двинул головой о борт мусорного бака – вырубив и вытащив из пакета салат, размазал его по лицу Ромы. - Сука, сука, сука! Говно! Тупое говно!– прошипел он, пнув Савицкого между ног и, накрыв коробкой, убежал. Набрав мужа, Лена услышала только гудки, он не отвечал, хотя должен уже был вернуться. Решив, что в закусочной очередь, она вышла из отдела, чтобы отыскать его, но пройдя не так уж и далеко заметила возле мусорных контейнеров чьи-то ноги в знакомых кроссовках. - Рома? – на всякий случай спросила она и, услышав голос мужа, бросилась снимать с него коробку. – Рома, господи! Кто это тебя… так? – увидев как перепачкано майонезом лицо Савицкого, выпалила она. - Климов… твою же мать… - почувствовав боль в паху, Рома согнулся и покривился от боли. Набрав номер телефона Маши, Кира подошла к постели, которую застелила черными шелковыми простынями, и начала зажигать большие ароматические свечи с клубничным запахом, Грачев должен был приехать с минуты на минуту. Не смотря на больничный, он начал время от времени приезжать на службу, а Кира готовила репортаж и интервью для журнала. - Маш, после завтра мы приедем с Женей, будут журналисты и фотограф, надо сделать хорошую фотосессию Жени с внуками, ну и ты с Мишей тоже… Словом, будь готова и близнецов подготовь… - проговорила Кира, продолжая зажигать свечи. - Подожди, зачем? Зачем впутывать в это детей? – вместо согласия, которое ожидала услышать Кира, вдруг сказала Маша. - Так надо, - коротко ответила Кира, вздохнув. - Можно как-то без этого обойтись? Посторонние люди в доме… какие-то фотографы, журналисты, могут напугать детей. И при чем здесь Алина и Паша к пиару Грачева? – продолжила Маша, но Кира просто отключила телефон. Легче всего было просто приехать в особняк и уже поставить Машу перед фактом, чем пускаться в рассуждения и в чем-то её убеждать сейчас. Кира не хотела тратить время на уговоры, она собиралась провести вечер и ночь с возлюбленным, уже надев короткую темно-синюю сорочку в кружевных оборках на груди. Подойдя к зеркалу, она подняла с туалетного столика расческу и провела по своим локонам, прежде сходив в салон, сделав прическу, немного завив кончики волос, там же визажист поработал над макияжем. Кире хотелось быть как можно более сексуальной и влекущей для своего генерала, хотя не только он замечал её красоту, но и другие мужчины и в салоне и возле салона и винном магазинчике, где она покупала бутылку Бордо. Открыв вино, Кира поставила бутылку на прикроватную тумбочку, рядом с бокалами, затем выйдя в гостиную. Ноутбук её стоял на столе, она заметила, что пришло сообщение на почту. Открыв письмо, Кира присела за стол, увидев странное послание: «Смотри, сука, смотри! Хочешь его? Хочешь, сука, я все знаю про тебя». Под сообщением был файл с фотографией. Когда Кира его увидела, она тут же отвернулась, это было так мерзко и противно, что она даже почувствовала тошноту. На фото был Климов перед зеркалом, без одежды с со стояком, он словно позировал, хотя так и было, а ниже ещё несколько фото уже конкретно только с его органом. Входная дверь открылась, Грачев прошел в зал, не снимая пальто, озадаченно вертя в руке вскрытый конверт. - Что это?! – выпалил он, увидев фото в мониторе ноутбука. - Климов прислал… - закрыв ноутбук, Кира скривившись, повернулась к Грачеву: - Как же он меня достал… Может… Степнов прав, его лучше убить… Я уже ничего не знаю… А это? – указав на конверт, Кира поднялась со стула. - Понятия не имею… эспандер… - открыв конверт, он показал его Кире, не став трогать руками, но она, заметив записку, достав её, только раскрыла и пробежавшись по тексту глазами выронила, выбежав из зала. Грачев поднял записку, в ней было всего два слова: «Соси, сука!». Сняв пальто, Грачев зашел в спальню, заметив, что Кира подготовилась к его приходу, тем неприятнее ему было то, что происходило сейчас с ней из-за Климова, он сам понял, что этот эспандер прислан Вадимом. Кира сидела на полу в душевой кабинке, включив воду, ей было настолько противно от всего этого, мерзко и жутко. Так страшно было понимать, что когда-то она думала, что любит Климова, что будет лучше остаться с ним. Она чувствовала такой стыд, такую грязь на себе, что хотела бы её смыть, стереть и воспоминания, но это было ей неподвластно. Сняв пиджак, Грачев открыл дверь в душевую и выключив воду, склонился к Кире, она рассеянно взглянула на него. - Знаешь, это такая мерзость… - прошептала она, болезненно вздрогнув, борясь с приступом тошноты: - Я… так его ненавижу, так ненавижу, мне кажется, я так никогда и никого не ненавидела, как его… Меня тошнит от него… Как я могла с ним… как… почему это происходит со мной… - Ну, что ты…, Кирочка, милая, что ты… - Грачев сам был встревожен её состоянием: - Он тебя не тронет… Даже близко не подойдет… Я его убью… теперь понимаю, что это необходимо, он сошел с ума, а ты… ты просто не думай о нем… Я позабочусь о том, чтобы он получил по заслугам… - он взял её за руку, заставляя подняться. - Я просто хочу о нем забыть, хочу, чтобы он исчез из моей жизни навсегда… - прошептала она, прислонившись спиной к стене душевой кабины: - Хочу, чтобы его не было… - Его не будет… - плотно приблизившись к ней, Грачев коснулся её губ, целуя, проникая глубоко, Кира не могла не поддаться: - Забудь о нем… почту сменишь… давно надо было это сделать, я… решу с ним вопрос… - между поцелуями говорил он, приходясь руками по её телу, по мокрой сорочке, затем заведя одну ладонь под неё. – Иди ко мне, моя хорошая… Забудь обо всем… - Продолжай, пожалуйста, - спрятав лицо на его груди, она обняла его, чувствуя, что он делает с ней, как поглаживает и проникает пальцами, как приводит её в экстатическое забытье. – Ты самое лучшее в моей жизни, любовь моя… - Пойдем в спальню… - посмотрев на возлюбленную, Грачев подхватил её на руки и опустил только на постель. Сам остановившись перед нею, снимая намокшую рубашку, Кира с улыбкой наблюдала за ним, рассматривая его мускулистую грудь, желая, чтобы он скорее избавился от всей одежды и взял её. Она уже видела, что её генерал слишком возбужден, это не трудно было заметить. Расстегнув брюки, избавившись от них, от всего остального, он опустился на постель, накрывая Киру собой, но она заставила его откинуться на спину, сама принявшись целовать его, с каким-то особенным увлечением. С ним она чувствовала какую-то необычайную уверенность, раскрепощенность, которой в ней прежде не было. Кира скользила по его груди, целуя так страстно, так горячо, а её намокшие под душем волосы так трепетно касались его кожи. - Тебе нравится? – спросила с улыбкой она, на мгновение остановившись. – Я хочу, чтобы тебе было хорошо… - Лучше никогда не было… - он схватил Киру за руки, опрокидывая её на спину, сам разведя её ноги и тут же, обжигая её и без того разгоряченную, проник с легкостью, неотрывно глядя в лицо возлюбленной. – А тебе… что ты чувствуешь? - Я готова умереть от того, что ты делаешь со мной, - кусая губы, так остро ощущая каждое его движение в себе, каждый рывок, каждое скольжение, простонала она: - Спасибо… за все, за все, что делаешь… спасибо… Прикрыв глаза, она поднесла его руку к своим губам, обернув ладонью, целуя.