Климов 1.1

Вечер умирал, наступала ночь, Необычный бал грянул во всю мощь, Стольная Москва в толк не может взять, Что сюда спешит дьявольская знать, Воланд господин, всетемнейший князь Приказал играть свой безумный вальс… Ария «Бал у Князя Тьмы»

В ночь, когда все было подготовлено к убийству акционеров, Грачев снял ресторан в гостиничном комплексе за городом, чтобы организовать банкет по случаю его победы на выборах. По существу, запоздало, но это было необходимо, чтобы иметь стопроцентное алиби… Чтобы даже никто не мог и подумать о том, что он участвовал в убийстве. Он приехал туда с Кирой, она была в коротком вечернем платье, с красивой прической, совсем не похожая на воинственную валькирию, но кроме шампанского и фейерверков её ждал и пистолет, который лежал в сумочке и живая картина настоящего побоища. Она первой подняла тост за своего супруга и он выпил вместе с нею бокал шампанского, а главное состояло в том, что бойня должна была происходить совсем неподалеку от гостиничного комплекса, за лесом и никаких официальных патрулей и камер… Все было выверено так, чтобы во время стрельбы, был дан оглушительный фейерверк, а им занимался Степнов, никаких лишних ушей и глаз, только проверенные люди. - Пора, - взяв Киру за руку, взглянув на часы, кивнул Грачев, он вывел Киру через черный ход, там стоял автомобиль с другими номерами, перестраховка. За лесом, на дороге, как раз напротив песчаного карьера, начали съезжаться акционеры. Миша, вместе тремя десятками спецназовцев, которых Петров взял у надежных людей, ждал, когда съедутся все. За той дорогой уже следила полиция, за каждым акционером была установлена и прослушка и слежка.

Вальс гремит на бис, вальсу вторит гром, Шабашем ночным воздух заражен, И глядит мессир, молчалив и горд, Как ползет огонь с Воробьевых гор. Каждому воздаст по делам его, Слишком много зла здесь на одного…

Зотов наблюдал за тем, как остановилось уже двенадцать машин, всего прибыло трое акционеров, четвертый задерживался, а эти начали говорить не дожидаясь его. Позади каждого стояли бойцы с автоматами, в любой момент они могли либо сняться и уехать, либо начать перестрелку. Это были странные люди – акционеры, выглядели они как обычные бизнесмены или депутаты, в костюмах, в пальто, у них не было ни рогов ни копыт, а Миша помнил фотографии, то что они делали девятнадцать лет назад и это было почище картин Босха о Страшном Суде… И как это зрелище выдержал Грачев, как сохранил рассудок, было необъяснимо. А эти акционеры – они вспоминали о былых днях, о девяностых с милой ностальгией, их совершенно не трогало то, что они творили, они не ощущали себя скверно, их не мучали кошмары, ничего… Но если у кого-то что-то случайно просыпалось, хватало бросить две тонны баксов священнику и тот отпускал грехи, а потом менял себе машину на более дорогую… И это было не страшной историей о выдуманном мире зла, а просто реальностью не больше и не меньше. Вот это и было самое мерзкое, что приходилось когда-то ощущать Зотову, это чувство – при виде настоящего зверя… Хотя он сталкивался и с педофилами и с их пособниками, но тем не менее, сейчас речь шла об отце и о том, что было тогда. Да и ему пришлось пережить не самые приятные минуты в своей жизни, когда его схватил акционер… Стоило только подъехать четвертому акционеру, как дорога была перекрыта, Зотов набрал Степнова и тот быстро врубил салют, а спецназ начал работать. Миша надел маску, как и все остальные и переставил автомат с одиночных выстрелов на очередь. Они вышли из леса, как какие-то демоны, немедленно открывая огонь, расстреливая акционеров и их охрану. Была дана команда оставить в живых хотя бы одного акционера и спецназ как сговорившись стрелял по их ногам и рукам, лишая их возможности удрать или оказать сопротивление. Петров, будучи на этом же банкете, с Верой, вышел на балкон, переведя взгляд в сторону пустыря, зная, что сейчас там происходит, но он ничуть не терзался из-за того, что сделал, как тогда, когда наблюдал за охваченным огнем директором детского дома. Через особый пункт пропусках из своих людей, проехал автомобиль Грачева, он сам был за рулем и приехал, когда операция по зачистке была закончена. Зотов снял маску, тяжело дыша, в каком-то угаре глядя на ползущего истекающего кровью акционера. Из автомобиля вместе с возлюбленным вышла Кира, она быстро подошла к акционеру и толкнув его ногой в брюхо заставила перевернуться на спину, затем наставив в его лицо пистолет, успев заметить в его глазах ужас, нажала на курок. Грачев стоял посреди пустыря, усеянного трупами, опустив руки в карманы брюк. Вокруг ходили спецназ, проверяя все ли мертвы, достреливая кого надо. Но Грачев почему-то не получал никакого от этого удовольствия, он просто сделал то, что считал нужным, а лица тех оперов не стерлись из его памяти, их предсмертные крики, вопли не затихли. Акционеры не испытывали тех мучений, которые испытывали молодые оперативники, они прожили ещё столько лет, имели все, что хотели…, а те милиционеры не увидели ничего, кроме бедности и мучительных пыток… Но Зотову казалось, что все это должно успокоить отца, он с усмешкой ощупал свой бронежилет, не получив ни одной пули, хотя охрана отстреливалась, и, сев в авто отца, на заднее сидение, начал его снимать. - Женя, - подойдя к возлюбленному, прошептала Кира. – Я знаю, что тебе этого мало… Он поднял на неё покрасневшие глаза и безмолвно пожал плечами. Сев за руль, Грачев оглянулся к сыну, тот готов был ехать на банкет. Под бронежилетом и черной курткой у него была белая рубашка, оставалось только надеть пиджак. Приехав в гостиничный комплекс, он отыскал в зале Машу, та знала, что он должен был задержаться на работе, но на банкете, среди чиновников и генералов, она чувствовала себя неудобно. Веру она плохо знала, чтобы говорить с ней, а Грачевых даже искать не хотела. - Миш, ну, где ты ходишь… - заметив красные капли на левой манжете его рубашки, она отогнула рукав пиджака. – Кровь? Откуда? - А… нет, это вино, пролил… - ответил парень, затем взяв бокал с шампанским, поцеловал Машу: - Давай, выпьем за отца… Выйдя из автомобиля, Кира хотела зайти в ресторан, но Грачев схватив её за руку, развернув к себе, впился в губы безумным поцелуем. Он прижал её к автомобиль, забираясь руками под платье, едва ли соображая, что они находятся на парковке. - Женя, давай зайдем куда-то… нас увидят… все… - прошептала она, чувствуя, насколько он возбужден. У них был номер, на ночь, в этом гостиничном комплексе, как и у Зотовых и Петровых, банкет должен был идти до самого утра… - Хорошо, - отпуская Киру, проговорил сорванным голосом он, но стоило ей сделать шаг от него, как Грачев снова схватил её, прижав на этот раз к стене. – Потом продолжим в номере… - задыхаясь, глядя на неё, он обжег её губы таким поцелуем, что она поняла, ему трудно было переживать все, то, что произошло на пустыре, возвращаться к тем жутким воспоминаниям… - Я тебе помогу, - Кира быстро расстегнула молнию на его брюках, ощущая, как он прижимает её к себе, как приподнимает и она обхватила его ногами, когда он рывком проник в неё. Грачев смотрел на Киру, двигаясь так сильно, с каждым разом делая словно какое-то усилие, внутренне будто сам отталкивая от чего-то, стараясь сделать все, чтобы полностью поддаться импульсу, перестать думать, позволить инстинктам охватить его до основания, начисто. Кира отвечала на его поцелуи, углубляясь, даже не переводя дыхание, доходя до предела, вместе с ним, она не могла не возбудиться от его жадных прикосновений, от его пульсации, она вся пылала внутри, но все-таки замечала, как Грачев тщетно стремиться забыться, ему это не удавалось. Получив разрядку, он не опустил Киру, уткнувшись в её грудь лицом, мучительно простонал. - Все пройдет… - прошептала она, касаясь пальцами его волос: - Женечка, мой родной, ты… переступишь и через это… ты сможешь… - Спасибо, - подняв голову, сглотнув, он взглянул на неё с такой нежностью: - Я тебя не обидел? - Ну что ты… мне всегда с тобой хорошо… ты же чувствовал… я тоже… Никогда не спрашивай, ты не можешь меня обидеть, ничем, кроме… того, что пытался сделать… с револьвером… - произнесла чутко она, хотя ей было и неприятно вспоминать тот выстрел и завещание. - Нет, я больше не сделаю этого никогда… - опустив её на ноги, Грачев приложил ладонь к щеке Киры. – Спасибо тебе, ангел… ты мое сердце… Они только на пару минут зашли в зал – в ресторан, чтобы побыть на виду, но после секса на парковке, Кира хотела ещё, она крепко сжимала руку возлюбленного.Сама рассеянно что-то отвечая его подчиненным из администрации, продолжая смотреть на Грачева, стоя с ним, опустив голову на его плечо. - Теперь можем идти, - сказала он, достав из кармана ключ от номера. Заметив Петрова, он только едва заметно кивнул ему и тот понял, что все законченно. Оставалось дождаться утра и действовать по комбинату. Стоило только Грачевым войти в номер, закрыть дверь на ключ, Кира сняла с возлюбленного пиджак и принялась расстегивать его рубашку. - Сейчас тебе будет очень хорошо, обещаю… - прошептала она, подходя с ним к постели. – Ложись… В предвкушении продолжения, Грачев опустился на постель, откидываясь на подушку. Кира заботливо сняла с него рубашку и расстегнув ремень на его брюках, удобно устроившись, опустила к нему голову, заставляя его испытывать все, что он так любил именно с нею. - Подожди, - через некоторое время, он рывком поднялся и стащив с Киры платье, положив её на постель, сняв с неё белье, сам стал целовать её, опускаясь все ниже. Она не успела ничего понять, как он уже разведя её ноги, опустился губами к низу её живота, а дальше – она впала в какое-то блаженное забытье, став такой послушной и податливой, её охватывало такое неописуемое наслаждение, трудно было произнести даже слово. Весь остаток ночи они пребывали в таком жару, совершенно позабыв обо всем, а Грачев перестал что либо соображать, полностью сосредоточившись на Кире, все мучительные мысли растворились в их ритме. Утром, они даже не уснули, в какое-то мгновение просто заметив, что уже рассвет, в дверь номера постучал Петров. Не желая отпускать Киру, доведенную до очередного оргазма, Грачев громко спросил кто посмел нарушить их идиллию и услышав голос бывшего напарник, все же поднялся. Кира повернулась на бок, все ещё конвульсивно вздрагивая, сжав ногами одеяло, бессильно вцепившись рукой в край подушки, томно глядя на возлюбленного, надевавшего брюки. - Да, - приоткрыв дверь, Грачев не впустил Петрова в номер, вытирая ладонью взмокшее лицо. - Ну все там уже менты, шумиха поднялась, надо начинать и твоих комментариев ждут в прессе… Кстати, ты знал, что тут в коридоре камеры наблюдения? – спросил Петров. - Знал… - сказал, пытаясь отдышаться, Грачев: - Все, через тридцать минут мы выйдем… - Ну давай… - кивнул Петров, у него зазвонил телефон, он отошел от номера и Грачев закрыл двери, вернувшись к возлюбленной.

День, свет, темп убыстряется, Жизнь, смерть перекликаются, Жар, бред, пытка надеждой и злость. Вот вам казнь и прощение – Все, все, все в восхищении, День, свет сердце вдруг оборвалось…

В двенадцать часов дня домой к управляющему и на сам комбинат въехала полиция, начали проводиться обыск за обыском, работа была остановлена, рабочих вывели за территорию. Вскрывался пол, Грачев ходил по комбинату вместе с Кирой, глядя на то, как спецназ извлекает оружие и героин, все было заранее подготовлено. В кабинетах акционеров, как и в их особняках, было найдено не только то, что подложили люди Грачева, но и то, что они сами хранили – автоматы, ящики с гранатами, все было закопано, но металлоискатели быстро определили что и где находится. На руки управляющему были надеты наручники. Грачев осматривал свои новые владения и масштабы впечатляли. Вокруг комбината столпились журналисты, когда операция уже подходила к концу. Но Кира позволила зайти только пресс-центру МВД, который подчинялся Петрову. Начали снимать выявленные боеприпасы и героин. - Евгений Петрович… - подозвал его один из офицеров подчинявшихся Петрову, на склад. Грачев быстро прошел туда. Под бетонными плитами, которые сдвинули в ходе обыска, был найден труп, вернее истлевшие останки, судя по виду он пролежал там больше года. Опустив руку в карман пиджака того, Грачев извлек полицейский значок, такой же носил и Миша. - Мент… - произнес негромко Грачев, сжав в руке значок. – Суки… Он успел заметить и вмятины на черепе убитого и сломанные кости пальцев, почти истертые в порошок, понимая, что его жестоко пытали прежде чем убить. - Журналистов звать? – спросил офицер. - Да, пусть снимут… - коротко ответил Грачев, затем выйдя из склада. Пройдя к своей пресс-службе, которую успела собрать Кира, он взглянул в объектив камеры. - Нами найден труп офицера полиции на складе, что указывает на организованную преступную группировку в руководстве комбината… Как мы видим, перестрелка между акционерами комбината, по данным полиции, предположительно была организованна одним из них – бизнесменом Гаршиным, чья супруга была сестрой управляющего, который будет допрошен в скором времени как соучастник преступления… - сказал он, довольно уверенным и серьезным тоном, положив на стол перед камерами значок убитого. - Какова судьба комбината? – спросил один из журналистов. - Пойдет с молотка… деньги от продажи поступят в казну, я лично об этом позабочусь… - проговорил Грачев, опустив обе руки в карманы брюк.