Климов 1.1

Тата не стала идти на кухню, чтобы лицезреть то, как там, зажимая друг друга, Кира и Грачев завтракают, их смех она слышала и так, сидя на диване, думая, как образумить внучку. Заручившись поддержкой Юсуповой она могла только рассчитывать на Дмитрия, но зная, чем закончилась его попытка на маскараде начала думать, что этот парень ни на что не годен, раз не может переплюнуть пятидесятилетнего гипертоника. С каждым днем Грачев нравился Тате все меньше и меньше, даже начинал раздражать своим чрезмерным влиянием на внучку, Кира ходила с ним повсюду, словно им больше нечем было заняться кроме как друг другом. Наталья Степановна не понимала, что Кира панически боялась потерять любимого, ставшего для неё защитой, опорой, всем, что только было можно, о чем мечтала. Больше не нужно было думать обо всем самой, постоянно заботиться о своей жизни, когда рядом был сильный мужчина, Кира была просто счастлива, когда он сам решал за неё что-то, она соглашалась с ним – радуясь тому, что он так вникает в её жизнь, волнуется… Никогда никто так не заботился о ней… А Грачеву больше не приходилось думать, что во время очередного приступа просто никого не окажется рядом. У него была женщина, любимая, желанная… которая целовала его, влюблено смотрела в глаза, обнимала, страдала, когда ему было больно, как же он любил её… как безумно боялся потерять… Она сидела за столом напротив Грачева, накладывая ему в тарелку омлет, который приготовил Сережа, ей так нравилось ухаживать за ним, ко всему Кира попросила приготовить травяной тонизирующий чай. Грачев не пил кофе, как и сказал врач, не хотел чтобы Кира волновалась о его сердце, да и сам не желал, чтоб его здоровье ухудшалось. С Кирой он хотел жить долго, наслаждаясь этой пусть дикой, безумной, но любовью… - Жень, а чем мы займемся сейчас? – спросила его Кира. – Я хочу тебя сфотографировать… А может… хочешь запишем на видео, как мы…? - Да! – мгновенно выпалил Грачев, отодвинув тарелку с омлетом: - Ты хочешь?! - Хочу! – обрадовано проговорила Кира, её глаза так загорелись. – Я сделаю тебе… на камеру… интересно как я выгляжу в это время… - Ты всегда выглядишь, как принцесса, - встав из-за стола, Грачев зашел за её стул, склонившись к ней, коснувшись губами её шеи, заведя одну руку под сорочку, захватив в ладонь её грудь: - Сегодня запишем видео… пока ты не передумала… - Я не передумаю, почему я должна передумывать? – прикрыв глаза, ощущая его руку, она чуть отклонилась на спинку стула, чувствуя, как он все настойчивее глядит и сжимает её грудь. – Женька… - Ты скромнее меня, ты можешь передумать… Я тебя ещё до конца не развратил… - прошептал он, продолжая и уже опустив под сорочку Киры и вторую руку. – Я хочу развратить тебя окончательно… - Развращай… - почти застонала она, открыв глаза, запрокинув голову, глядя на него снизу вверх. – Я люблю, когда ты делаешь со мною все, что хочешь… Исполню все твои желания… можешь даже не сомневаться… Завтракаем и идет в спальню... Но будем снимать внизу, в клубе… - Все, что скажешь, - восторженный её готовностью к таким экспериментами, произнес возбужденно Грачев, затем, отпустив её, так нехотя подошел к столу, присев, чтобы поскорее покончить с завтраком и принять лекарства. Поставив чашку с травяным чаем на стол, Сережа, услышав о видео, начал думать о своем, сам не отказавшись бы записать видео со своим новым парнем. Тата не слышала начала разговора, но зашла в кухню, когда Грачев заговорил о развращении, ничего не сказав, она молча прошла к холодильнику, достав оттуда обезжиренный йогурт. Заметив, как Грачев, попивая свой травяной чай, смотрит на грудь Киры, она все же не сдержалась. - Кирюш, ну, если ты не хочешь выезжать в город, то хотя бы… давай прогуляемся здесь, недалеко от дома, - предложила бабушка, присев рядом с нею.- Мы раньше так хорошо общались… Грачев не стал отвечать за Киру, хотя все эти разговоры ему не нравились, его теща слишком навязчиво начинала оттаскивать от него свою внучку. Сделав несколько глотков чая, поставив чашку, он поднялся из-за стола и протянул Кире руку. - Я не хочу гулять, мы с Женей приехали отдохнуть вместе… мне хочется побыть с ним, - вложив свою руку в ладонь возлюбленного, проговорила Кира. - Хотя бы на час… - не понимая, что происходит с внучкой, почему она так одержима своим мужем, проговорила женщина. - Зачем? – пожав плечами усмехнулась Кира, поднявшись из-за стола. Грачев с ядовитой ухмылкой взглянул на тещу, взгляд его был совсем недобрым, какой-то злой, почти демонический, такого Тата ещё не видела, он никогда так не смотрел на неё. Но когда на него взглянула Кира и ухмылка и эта злость исчезли, он улыбнулся ей как ни в чем не бывало, Тата смотрела на зятя, понимая, что Зотов был прав, говоря, что его отец на самом деле плохой человек. Это тогда, в короткие встречи Грачев пытался произвести на неё хорошее впечатление, так вел себя, а сейчас… показывал какое-то совершенно другое лицо. Кира, захватив бутылочку воды, вышла из кухни вместе с возлюбленным, он словно бы не хотел оставлять её наедине с бабушкой, казалось опасался неправильного в его понимании влияния, желал контролировать её даже в этом. Пройдя в спальню, Кира достала упаковки с таблетками, которые нужно было сейчас выпить Грачеву. - Ты действительно не хочешь с ней пройтись? Я могу дать охрану, чтобы… - проговорил Грачев приняв таблетки, запив их водой из бутылки, затем опустившись в кресло, у окна. - Я люблю Таточку, но мне оказалось как-то проще любить её на расстоянии… Я не привыкла, чтобы она вмешивалась в мою жизнь, она никогда раньше этого не делала, мне не комфортно от этого… - призналась Кира, присев возле возлюбленного на подлокотник кресла: - Похоже на какую-то навязчивость… - А с моей стороны… не чувствуешь навязчивости? – закинув ногу на ногу, он серьезно и немного обеспокоенно взглянул на неё. - Навязчивость это когда тебе неприятно подобное внимание, - встав с подлокотника, она подошла к креслу спереди, присев на пол, взяв руку Грачева в свою: - Женя, мне нужно твое внимание, мне было так одиноко, всю жизнь… я всегда была одна, никому не нужная… именно я, а не то, что я делаю… Все всегда от меня что-то хотели, работа, готовка этой чертовой еды, а сама я… никому не была нужна. Только ты любишь меня… Я хочу о тебе заботится и это другое, потому что люблю тебя, мне нужно, чтобы ты был жив и здоров, потому что не будет тебя и я умру, ты самое лучше, что было и есть в моей жизни… Ты мой принц о котором я мечтала всю жизнь, мечтала и думала, что никогда мои мечты не исполняться и всю жизнь я проведу в одиночестве, а ты появился… и я ожила… Грачев внимательно слушал Киру, глядя в её растерянные печальные глаза, она смотрела на его руку, поглаживая пальцы, сидя на полу, словно какая-то преданная собака у ног своего хозяина. Но Кира была сильной, мужественной девушкой, просто ей хотелось ласки и заботы… Он умел её слушать… это помогало ему понять все, что происходило в душе этой хрупкой, на самом деле достаточно беззащитной девочки, которая в какое мгновение вдруг стала смыслом его жизни окончательно и бесповоротно. И Грачев понимал, отчего она настолько отдавалась ему, в ней не было для него ничего запретного, Кира полностью передала себя в его руки – зная, что он никогда не причинит ей настоящей боли… Он ощущал эту ответственность, но это ничуть не пугало, напротив – то, что Кира так самозабвенно отдалась ему, заставляло его ощутить себя много моложе собственных лет, с нею – такой юной он будто обретал какую-то вторую молодость. Хотя и без того был не так уж и стар… - Все-таки принц? – усмехнулся Грачев, оттолкнувшись от спинки кресла, склонившись к Кире, коснувшись другою рукой её затылка, мягко проведя по волосам. – Ты сердце мое, Кира… Я закрою тебя собой от всего, клянусь… - Ты только живи… только живи… мне страшно, когда тебе плохо, мне очень страшно..., тебе плохо и мне плохо…, понимаешь? – поцеловав его руку, судорожно вздохнув, прошептала Кира. – Не бойся, я… когда-то была так глупа… здесь, в этом доме, ты помнишь, когда ты впервые меня привез сюда… ты не знал кого я выберу… А сейчас ты не должен даже думать, кого… если бабушка скажет, она может, я её знаю,… кого… только тебя, теперь только ты моя семья… ты один… - Как же ты была раньше забита всем этим, милая… - Грачев сам опустился к ней на пол, обняв её, прижав к своей груди: - Какая ты была несчастная, господи… - болезненно глядя на неё, даже физически ощущая, как она нуждается в нем, как обхватив его руками, прячет свое лицо на его груди, произнес тихо он.