Климов 1.1

Кира подавленно взглянула на то, как официанты пытаются убрать лужу шампанского, услышала, как перешептываются гости и, не выдержав, спустилась вниз по лестнице к каютам. Открыла ту, от которой у неё были ключи и села на постель, ощущая себя безумно виноватой перед Грачевым за то, что все её старания обернулись такими жуткими сценами. Она даже не знала, как все это вышло, отчего Вера так напилась и набросилась на неё с обвинениями и кто такая эта Карасева, чтобы вот так нагло себя вести. Но больше её все-таки изумляла Вера своими безумными пьяными выпадами, странной завистью, в которой не было смысла… То, что Вера любила обсуждать Грачева – Кира прекрасно знала, хотя эти разговоры давно прекратились, но зная её наклонности – похоть ко всем более-менее приятно выглядевших мужчинам, её не удивляло то, что Петрова рассматривает в качестве сексуального объекта и его, хотя это и выглядело смешно. Даже вообразить такого Кира не могла. К тому же это был просто спортивный интерес, Вера никогда всерьез не увлекалась Грачевым, хотя и к Петрову относилась не так уж и серьезно. Грачев привлекал Веру только будучи в хорошей физической форме, гладко выбритый, в красивом костюме, с ароматом дорогого парфюма, но никак не изможденный, раненный на больничной койке, когда от него исходил запах лекарств, когда он не мог самостоятельно дойти даже до ванной комнаты. Или когда у него был приступ – когда давление зашкаливало и толком не мог даже сосредоточить на чем-то взгляд и ему нужно было сделать укол, это ничуть не придавало ему сексуальности и увидь его в таком состоянии Вера, она бы скорее отвернулась, чем подала бы руку, а Кира любила его в любом состоянии и он был для неё самым лучшим, самым сексуальным и желанными мужчиной. И откуда у Веры взялась эта пустая беспочвенная зависть и такие упреки, Кира не представлял. Ведь Петров был достойным, прекрасным человеком… и уж кому-кому, а в Вере стоило бы быть благодарной за то, что у неё такой муж, а не засматриваться других, не зная даже, что происходит за дверью спальни Грачевых… Прежде Кира доверяла и ей, доверяла до определенного времени и не считала её своим врагом и поныне, даже не особенно обиделась, на этом себя и поймав – она стала настолько безразличной, что её не зацепили ни слова Карасевой, ну почти не зацепили, ни оскорбления Веры, которую она прежде считала своей подругой. Все в душе настолько похолодело и омертвело, что люди перестали её шокировать своими подлостями и коварством. Но перед Грачевым за испорченный праздник ей было стыдно… Она услышала за стенкой вполне однозначные стоны и судя по женскому голосу там была секретарша Грачева. Зная, что Петров её куда-то увел, Кира поняла, что эти стоны вызваны его действиями. Звукоизоляция была не слишком хорошей… Открыв дверцу в каюту, Грачев буквально налетел на Киру, настолько у него уже сносило крышу от желания. Дрожащей рукой он провернул задвижку в каюте и тут же повалил Киру на постель. - Жень, мне так неудобно за все это представление на вечере, за Веру, а Карасева…я даже не знаю чего она ко мне прицепилась… - проговорила Кира, когда он принялся задирать юбку её платья. - Ты-то тут при чем? Я же тебя попросил пригласить этого банкира… прекрати, ты устроила отличную вечеринку… ты все сделала идеально… просто они… - все больше сосредоточиваясь на её белье, Грачев подцепив кружевную полоску стрингов Киры, стащил их с неё, затем быстро расстегнув молнию на своих брюках, полностью опустился на возлюбленную и она ощутила, как он торопливо проник в неё изнывая долгое время от возбуждения. - Ты не хочешь раздеться? – ощущая с какой безумной скоростью он двигается, все же спросила Кира, но ей уже не хотелось слышать ответ, она сама распаленная многочасовым сексом с утра, да ещё и слыша теперь крики за стеной, уже от нескольких рывков Грачева была на грани оргазма. Она сходила с ума, ощущая как он проникает в неё до упора, не произнося ни слова, сосредоточившись только этом, уперевшись ладонями в постель над плечами Киры, Грачев буквально разрывал её, с такой силой, так голодно он врывался в неё, словно не имел секса больше недели. Его полностью поглотил этот процесс, он хотел как можно скорее получить столь желанную разрядку, позабыв обо всем, но ему никак не удавалось ускорить это и приблизить раньше, чем было возможно. Слишком долгое перевозбуждение давало о себе знать даже неким болезненным дискомфортом… Не выдержав такого напора, Кира конвульсивно приподнялась ему на встречу, её захлестнул оргазм, стенки внутри бешено пульсировали – мышцы бесконтрольно сокращались и так сжимались вокруг твердого перевозбужденного…, что и Грачев наконец ощутил столько долгожданный экстаз, буквально залив её всю внутри. Со стоном он схватил возлюбленную в объятья, повернув набок, лицом к себе, не выходя из неё. - Легче? – спросила Кира, ещё судорожно двигаясь, рассеянно скользя пальцами по его волосам. Он только прикрыв глаза, коснулся её губ… За стеною стоны умолкли немного раньше, но вдруг возобновились снова и заскрипела кровать. - Интересно, что там за парочка… с нашей вечеринки… - решив избавить Киру от платья, Грачев все же отстранился, сам расстегнув молнию и стащив его с неё. - Петров с твоей секретаршей… - подавшись ему, оставшись полностью обнаженной, Кира скинула и туфли, которые в пылу не успела снять. - Петров?! – повернувшись к стене, несколько недоуменно проговорил Грачев: - Давно у него бабы не было… - А может он всегда такой… ты же такой… - приподнявшись, Кира расстегнула его пиджак и жилетку, быстро все снимая, замечая, что он снова возбужден. - Нет, Палыч он… хотя, может, он только с этой сукой Веркой такой пассивный или она его подавляет… черт его знает… - наблюдая за тем, как Кира развязывает его галстук, Грачев все более похотливо смотрел на неё, не имея желания обсуждать Петрова, хотя крики его немного смутили. - Ложись … - толкнув его обратно на постель, Кира расстегнула пояс на его брюках, однако прежде, чем их снять, стащила туфли. – Меня не возбуждают разговоре о сексе Петрова с твоей тупой секретаршей, она считает, что генерал это профессия! - Надо найти себе другую…поумней… - проговорил Грачев, но заметив во взгляде Киры какую-то подозрительность, добавив: - Секретаршу, другую секретаршу! Но не такую страшную, как твоя… - Зоя не страшная, она просто на любителя… - развеселилась Кира. - На любителя страшных баб! – увлекая Киру к себе, добавил Грачев. - По крайней мере мозги у неё на месте, а не там где у твоей Ольги… Выберешь ведь снова какую-то стриптизершу с мозгами улитки… - положив голову на его плечо, вздохнула Кира. - Тебе-то чего меня ревновать? Я лысеющий крашенный старик… - вспомнив вопли Веры, ему даже как-то стало смешно, он не мог воспринимать всерьез слова пьяньчужки, которая за минуту до оскорблений пыталась залезть к нему в штаны. - А ты считаешь, у меня нет причин для ревности? – уточнила Кира, подняв голову и взглянув в его глаза. - Абсолютно никаких… - серьезно посмотрев на неё, ответил Грачев. - Но как насчет того, что глупо проводить всю жизнь с одной чокнутой дурой? – вдруг проговорила она. - Ты не чокнутая и не дура… не принимай на свой счет никогда то, что к тебе не может относиться… Кира, неужели ты думаешь, что я о тебе такого мнения? Ну что за глупости… - он взял её за плечи, крепко сжав, не понимая, почему она вывела из его слов о Зельде что-то о себе. Грачев не видел для неё причин чего-то бояться или ревновать, в его глазах все выглядело иначе и ему было пятьдесят три года, его подводило здоровье, да и карьера могла в любой момент подойти к концу и он не знал, останется ли Кира с ним тогда, если все рухнет… Почти два года назад все было иначе, когда он встретил Киру – у него была должность начальника московской полиции, будущие выборы на пост губернатора, перспектива карьерного роста и вот он стал губернатором, понимая, что причин рассчитывать на что-то большее у него нет. Кресло губернатора – было совсем не мало, все же лучше, чем генеральская пенсия через пару лет. Его никто и никогда бы не сделал министром, там уже было достаточно людей, которые надолго заняли кабинеты, а его время шло и если бы сейчас ему было сорок, то он ещё мог бы потягаться, но так… кресло губернатора было его потолком и он прекрасно это понимал, но боялся сказать о своих мыслях Кире, она была ему слишком дорога и страх её потерять затмевал здравый смысл. Обняв Киру, не торопясь начинать все по новой, он укрыл её простыней и долго смотрел. Он никогда не думал, что в его жизни появится такая женщина, которая зная о нем все, так трепетно к нему бы относилась и будучи совсем недобрым человеком, Грачев ощущал, как внутри у него просыпались то, о чем он прежде даже не подозревал… Склонившись к ней, он покрывал её лицо поцелуями, с такой странной нежностью касаясь пальцами её кожи, скользя по её груди… опускаясь ниже, накрывая её собою, овладевая теперь без всякой спешки, наслаждаясь этими мгновениями. Заглядывая в её запрокинутое исполненное страстью лицо, Грачев наблюдал за тем, как она вся тянется к нему и с каждым его движением она все больше утопала в сладком бреду, приподнимаясь навстречу, затем падая обессилено обратно на шелковые простыни, притягивая его к себе. Они менялись местами после очередной разрядки, Кира оказывалась сверху, она целовала его, порывисто и влюблено, позабыв о своих тревогах, заглядывая в его глаза, не сомневаясь хотя бы сейчас, что он любит и предан только ей. Но замечала во взгляде Грачева и что-то болезненное, не понимая его немой вопрос: «Надолго ли ты со мной, детка?», потому что она сама ничуть не сомневалась что ей не нужен ни один мужчина кроме него и никогда ни на кого она так не взглянет, никого не подпустит к себе кроме него одного. Но его так истязал этот вопрос и перед нею он терял свою уверенность… Через пару часов Грачеву пришлось все же выйти из каюты, одеться, впрочем, он оставил жилетку и галстук, собираясь вернуться обратно через пару минут, но и с гостями ему необходимо было хотя бы перекинуться парой фраз, однако только открыв дверь он наткнулся на Зотова. - Пап, а я купил тебе подарок… вернее два, вот один из них… - достав из упаковки футболку, сделанную на заказ, Миша с довольной физиономией встряхнул её, даже не проверив, что там ему напечатали. – Прикольно, да? - Дед России? – прочитав надпись, Грачев раздраженно и несколько удивленно взглянул на сына: - И что это значит? Я что Юрий Долгорукий? Или Александр Невский? Сынок, мне пятьдесят три года, а не полторы тысячи лет… Придурок… - хлопнув Мишу по плечу он просто прошел мимо. - Они пропустили… «лучший», - повернув футболку лицевой стороной к себе, пробубнил расстроено Миша. – Пап… я просто… ступил... - Не в первый раз… - донесся до него голос отца, тот уже поднимался по лестнице наверх. - Я тебе ещё седло купил… - уже тише пробормотал парень, теперь сомневаясь, что это уместный подарок.