Климов 1.1

На сцене появились музыканты, играли Коула Портера, как и планировала Кира, ей нравилось, она подняла первый тост за именинника, а потом отправилась на второй этаж посмотреть, как там бар и саксофонисты. Кроме гостей Кира заметила там и Пилата, он сидел за столиком с бокалом вина в одиночестве, наслаждаясь музыкой и, кажется, это ему вполне нравилось. Окинув его взглядом, Кира даже не подумала присесть рядом или заговорить, ей как-то совсем не хотелось общаться с другими мужчинами, никто кроме Грачева не производил на неё ровным счетом никакого впечатления. Пилат был привлекателен и молод, но Кира смотрела на него, как на пустое место да и на других тоже. После того, что она пережила, теперь во всяком человеке, будь то мужчина или женщина, она видела какую-то не то, чтобы угрозу, скорее повод для разочарований заранее. Слишком много людей её обманывали, предавали… даже самые близкие и она боялась, что когда-то это сделает и Грачев. Спустившись обратно в зал, она заметила, что Грачев общается с Мариной Карасевой, та ему что-то говорила с кокетливой улыбкой, посмеиваясь, попивая красное вино. Обернувшись, заметив, как неприятно Кира смотрит на неё, Карасева только усмехнулась, продолжив разговор. Повернувшись к столу с шампанским, Кира увидела Веру, та пила бокал за бокалом, злобно посматривая на мужа, который смущенно что-то рассказывал секретарше Грачева, уже готовой провести с ним ночь, хотя и не известно, в какую цену это бы ему обошлось. - Все дело в носе! – пьяно хихикнула Вера. Мимо Веры прошел Ермолов с подносом на котором горкой лежали канапе с икрой, которые он забрал у официанта. Кира в изумлении открыла рот. - Извините, а вы… - начала было она, догнав олигарха. - Вот нахуя эти пиндюрки?! – сказал он присев за свободный столик: - Пожрать же нормально нельзя… Кто это придумал, жлобье одно… экономисты… жлобы… Видала? – он сунул Кире в лицо поднос: - Въебать бы этим поварам за такое блядство… Хочешь? Бери… - Нет, спасибо… приятного аппетита… - не став ему ничего говорить, она подозвала официанта, попросив сделать Ермолову дополнительно обычные бутерброды. - А я люблю генералов… - услышала Кира голос Оленьки, та продолжала окучивать Петрова, видимо рассчитывая на какие-то привилегии от него: - Такая мужественная профессия… генерал… Кира прижала ладонь к лицу, сдерживая хохот, понимая, насколько тупа секретарша у Грачева. Вера все больше набиралась шампанским, передразнивая выражение лица Ольги, затем махнув на Петрова рукой, поднялась на второй этаж и увидев Пилата, оживилась. Присев за его столик, она громко поставила бокал с шампанским, расплескав его на скатерть. - Вера… - протянув ему руку для поцелуя, проговорила как-то странно она. - Я знаю, мы знакомы, - деликатно пожав её руку, ответил Пилат, покосившись на мокрое пятно на скатерти. - Потанцуем? А можем и сбежать с этой скучной вечеринки, я знаю одно уютное местечко…- стараясь придать голосу особый тембр, загадочно произнесла Вера, проигнорировав его вялое рукопожатие. - Вы в своем уме? – вполне серьезно проговорил вдруг Пилат, прекрасно зная, что она жена начальника московской полиции и её предложение звучало для него как-то жутковато, тем более она чуть ли не в матери годилась ему. - Козел! – плеснув ему остаток шампанского в лицо, Вера резко поднялась из-за стола. – Нормальный у меня нос! - Ну и работа… - достав из кармана платок, Пилат промокнул лицо, устало посмотрев, как Вера виляя бедрами спускается на нижний ярус. Не успела только от Грачева отойти Марина Карасева, как к нему оскорбленная отказом Пилата, решив все же довести свою месть до логического, как ей казалось, конца, подошла Вера. Она уже была пьяна, а Петров совсем исчез из виду, взяв очередной бокал, Вера с интересом посмотрела на пояс Грачева, вернее на то, что было во вполне боевом состоянии из-за геля купленного Кирой. - Я тебя волную? – спросила Вера, замечая, что Кира в полном одиночестве сидит за соседним столиком с Ермоловым и смотрит на них: - Знаешь, Грачев, в тебе что-то есть такое… - Отвали от меня, - оттолкнув её в сторону, Грачев подошел к Кире, уже давно собираясь увести её в каюту. - Не очень-то и хотелось, ты просто старый, лысеющий крашенный кобель… - проговорила Вера, подойдя к столику, затем переведя взгляд на Киру: - А ты вообще клуша, твое счастье, что у этого старика на тебя хоть что-то встало, иначе бы… - она не успела договорить, получив от Грачева пощечину. Кира сама поднялась из-за стола и схватив Веру за ворот платья, потащила в туалет, опасаясь, как бы Грачев не избил её при свидетелях. Грачев побелев от злости сам направился в женский туалет, чтобы поддать Вере и там. - Ты пьяная идиотка! – включив воду в раковине, Кира засунула под струю голову Веры. – Вообще свихнулась?! - А ты больная сучка! – оттолкнув её, мокрая, выпалила Вера: - Ненавижу тебя! Все тебе, все вокруг тебя крутится! И вечно ты читаешь морали… Петрова пожалела… тебя на всех стариков тянет! - Рот закрой, - раздался над её ухом какой-то страшный злой шепот, Грачев схватил Веру за шею сзади, сильно сдавив у позвоночника: - И пошла вон отсюда, поняла? - Отпусти, больно… - поморщившись от боли, Вера даже как-то испугалась его хватки, а когда он сжал пальцы сильнее, чуть не закричала: – Я уйду, уйду! Только услышав это он разжал руку и Вера шарахнувшись от него в сторону, быстро вышла из туалета. - Ты ей чуть шею не сломал, - взглянув на Грачева, Кира подошла к нему, обняв. – Она же просто дура… - Кира, давай куда-нибудь уйдем, прошу… или здесь... – начиная задирать на ней платье, сдавленно прошептал Грачев: - Ты так завела меня с утра… детка, давай здесь… Она не сопротивлялась, ощутив его настойчивые прикосновения, возбуждаясь от близости с ним, но тут услышала звон разбивающихся бокалов и не могла не выйти посмотреть, опасаясь, как бы это не Вера на последок решила окончательно испортить вечеринку. Грачев прислонившись спиной к стене мучительно поморщившись от невыносимого возбужденная зло посмотрел на закрывшуюся за Кирой дверь, уже готовый сам довести себя до разрядки, лишь бы снять напряжение. Кира, вернувшись в зал, увидела возле стола, на котором стояла прежде пирамида из шампанского гору битых бокалов и потоки шампанского разлившегося и по столу и по полу. - Еб твою мать! – буркнул Ермолов, отряхивая руки от шампанского: - Вот кто хуету так поставил?! Уебаны! По его возгласу и тому, что он один стоял возле этого стола, Кира поняла, что это он завалил пирамиду, вероятно потянув бокал снизу или с середины. Все гости и даже официанты уставились на олигарха, но его это ничуть не задело, он вытер руки о свой пиджак и обернулся к официанту застывшему в онемении, заметив на подносе стопки с водкой. - О! Вот это другое дело… - взяв сразу две стопки он выпил их по очереди и как ни в чем не бывало уселся за свой столик, куда ему поднесли бутерброды с икрой, однако заметив фаршированную щуку, уже нарезанную, но пока только вынесенную к фуршетному столу, всерьез заинтересовался. - Дурдом… - вздохнув, Кира хотела было вернуться в туалет к Грачеву, чтобы продолжить начатое, но её окинула Карасева. - Кира Владимировна, если не ошибаюсь… отличная вечеринка, - как-то слишком язвительно начала та: - Но вы можете не переживать, я… девушка обеспеченная, ваш муж меня не интересует, это вам надо устраиваться в жизнь, я все понимаю… Я-то могу себе позволить парня по своему возрасту… Услышав, что несет дочь, Карасев даже выронил бокал, хотя Марина не отличалась особым умом, но тут она выдала такое, что могло рассорить его с губернатором. Кира замахнулась на неё, но Карасева перехватила её руку, не дав себя ударить. Только приехав на вечеринку, увидев Карасеву с Кирой, Зотов подошел к ней раньше её отца и оттолкнул от мачехи. - Пошла отсюда! – выпалил парень. - Извините, ради бога… - схватив дочь за руку, Карасев стал оттаскивать её от Грачевой. – Дочка не в себе…. - Я с тобой ещё поговорю, попомнишь! Коза дранная! – выпалила Марина кивнув на Киру, однако теперь уже в зал вернулся и Грачев. - Говорил, эта Карасева последняя тварь! – буркнул Зотов. - Сейчас блядь мордой будет! – умыкнув крупный кусок фаршированной щуки, довольно крякнул Ермолов. Бросив гневный взгляд на Карасева, уже чуть не до смерти перепуганного от хамства дочери, Грачев подошел к банкиру тот на всякий случай заступил собою дочь. - Простите, Евгений Петрович… - проговорил тот, покривившись. - Да ладно, чепуха… - сняв с него очки, усмехнулся Грачев: - Золотые, да? – бросив их на пол, он небрежно раздавил их ногой. Однако на этом все и закончилось, понимая свою вину, вернее вину Марины, Карасев потащил её побыстрее на улицу, пока не начался тот самый мордобой, которого так ждал Ермолов.