Климов 1.1

- Ну и куда ты собрался? – держа в руке бутылку с вином, Вера спустилась в гостиную, где Петров закрывал свой чемодан. – С этой секретаршей? Два билета в бизнес-класс… Изменщик! - Нет, не с нею, я лечу с Кирой, - забрав из её руки бутылку и поставив на стол, он испытующе взглянул на жену: - Вер, хватит уже пить! У тебя ко мне какие-то претензии? Может, ты хочешь со мной развестись? Нет? Ну да, я же забыл, тебе так комфортно со мной, правда же? Все, мне некогда… - торопливо взглянув на часы, он поцеловал Веру в щеку, затем передав чемодан охраннику. - Ты что, с нею улетаешь? С Кирой?! Она что решила отомстить Грачеву, а ты и рад… - плюхнувшись в кресло, пробормотала Вера. - Так, а ты откуда знаешь? – обернувшись к ней, насторожился Петров. - Я? Я ничего не знаю… - скрестив руки на груди, она отвернулась. - Ну-ка быстро говори! – схватив её за челюсть, Петров заставил Веру повернуться. – Твоих рук дело?! Ну, конечно, галеристка… Вера, ты зачем её подложила к Грачеву?! - Кого? Эту лесбиянку? – захохотала Вера. – Да он и нес ей про свою Киру… эта Вероника чуть не голая перед ним ходила, он только слюни пускал на её силиконовую долину, а Кира ду-у-у-ра… так ей и надо… пусть поплачет… - Какая же ты сука, Вера… Сама по мужикам шляешься, так ещё и другим житья не даешь, - оставив её, Петров, и прежде не питая иллюзий насчет её нравственных качеств, устало потер пальцам переносицу. – Идиотка! Он даже не стал её дальше выслушивать, настолько его достали все эти причуды, особенно, когда Вера с дуру начинала портить жизнь не только ему самому, но и окружающим. Кира ждала его в машине, особенно-то ничего и не взяв из вещей, она была так расстроена тем, насколько Грачев грубо себя с нею повел, так, словно у неё и вовсе не было никаких прав и все было позволено только ему. - Слушай, я тут с Верой говорил… она… насчет Грачева… - сев в машину, начал как-то виновато Петров. - Не хочу сейчас ничего слышать о Вере и о Жене, он на меня накричал из-за этой дуры… из-за галереи, как будто я для него пустое место… разбил мой кактус, сам же его подарил… - подавленно проговорила Кира. Петров не стал рассказывать о выходке Веры, решив немного повременить, да и все это, на его взгляд, не снимало вины с Грачева, и то, что он глазел на Веронику, пытаясь так скрыть свои комплексы – страх перед старостью или чем-то ещё, затем срываясь на единственной женщине, которая настолько его любит… все это было и совсем его не красило. Приехав в свою московскую квартиру, Грачев не нашел Киру, хотя надеялся, что она передумает, не уедет, он набрал Сережу, узнать – не приезжала ли она в особняк, но её не было и там… Телефон Кира отключила. Присев на диван в зале, Грачев уставился на оставленный ею планшет, теперь ему ничуть не казалось забавным, то что он говорил ей о Зельде и о ревности, Кира никогда бы просто так не уехала от него, но этот раз его эгоизм перехлестнул. Прежде у него не было опыта таких отношений, не было женщины, которая стала смыслом его жизни, он не умел сдержаться с сыном, не сдержался и с Кирой. Но Миша всегда был от него зависим, рано или поздно, после очередной пощечины парень давил в себе обиду и приходил к отцу, будучи не только от него во многом зависим, но и потому, что кроме Грачева по сути никому не был нужен. А Кира… она была женой и тут все обстояло совсем иначе… Он не мог и не хотел унижать её, не хотел, чтобы она мирилась с его поведением и уничтожала себя, но просто порою не понимал разницу между нею и сыном, продолжая вести себя так, словно она была от него настолько же зависима как и Миша, не в чувствах, а во всем… Хотя он прекрасно знал, что она не глупа, напротив – очень умна и многое сделала для него, для его репутации, которой он так дорожил. Кира была самодостаточна, она любила его, но не заслужила такого отношения, которое иногда проскальзывало к ней в Грачеве и если в первый раз она обижалась на него, но не сбегала, то сейчас уехала, да так далеко, что он смог бы её отыскать и вернуть сам. Грачев осознавал сейчас свою беспомощность, ему ничего не нужно было без Киры, не должность, ни репутация, ни деньги и он боялся, что она может не вернуться, вернее… что её возвращение будет не с миром, а наоборот – если она потребует развод или просто её любовь заменится разочарованием, а причины у неё для этого были. Он даже не знал, в каком она сейчас состоянии, что о нем думает… и ему хотелось напиться, чтобы не чувствовать себя таким подонком. Кира всегда бежала к нему, когда ему становилось плохо, жила с ним в больнице и ей не было противно за ним ухаживать, Грачев вспоминал это почти со слезами, то, что он сделал, испортил все своими нападками, обидел девочку, которая любила его и нуждалась в его заботе… в его любви, сама же получив от него взамен оскорбления… «- Все-таки принц? – усмехнулся Грачев, оттолкнувшись от спинки кресла, склонившись к Кире, коснувшись другою рукой её затылка, мягко проведя по волосам. – Ты сердце мое, Кира… Я закрою тебя собой от всего, клянусь… - Ты только живи… только живи… мне страшно, когда тебе плохо, мне очень страшно..., тебе плохо и мне плохо…, понимаешь? – поцеловав его руку, судорожно вздохнув, прошептала Кира. – Не бойся, я… когда-то была так глупа… здесь, в этом доме, ты помнишь, когда ты впервые меня привез сюда… ты не знал кого я выберу… А сейчас ты не должен даже думать, кого… если бабушка скажет, она может, я её знаю,… кого… только тебя, теперь только ты моя семья… ты один…» И эти слова, её голос… «только ты моя семья» так терзали его, он не мог себе простить этой глупости, этого безумного эгоизма, сейчас предав её, после такого откровения, после того, в чем она ему признавалась, забывшись, поддавшись ревности, собственным страхам, и, в конце концом, порыву обыкновенной жестокости… Вызвав водителя, он уехал из квартиры, не отыскав там выпить ничего кроме вина, но им было не напиться, а Кира выбросила крепкий алкоголь, чтобы он не пил и не испытывал своего давления. Остановившись у круглосуточного магазина, он сам вышел, чтобы купить себе водки, за прилавком стояли две женщины, одной было за пятьдесят, она читала какой-то женский роман, а другая – лет тридцати пяти, полноватая в футболке, с химической завивкой на голове и с толстыми щеками, так выкатила глаза, увидев губернатора, что он подошел к первой. - Три бутылки вон той водки… - сказал он, указав на ту марку, которая была дороже всех, не собираясь пить дешевое и, возможно, паленое пойло. - Позже о… - выглянув из-за книжки, скучающе начала женщина, но заметив что это губернатор, чьими фотографиями её напарница обклеила всю кладовку, та поднялась и поставила бутылки перед ним, растянувшись в услужливой улыбке: - Пожалуйста… Достав несколько купюр, Грачев расплатился, однако тут ощутил как чей-то палец начал тыкать ему в плечо. Обернувшись, он увидел вторую продавщицу, она протянула ему фломастер. - Дайте мне автограф! Я – Катя! – выпалила она, другой рукой задрав футболку, под которой не было даже лифчика, и видимо на груди она хотела и получить автограф. Схватив бутылки, Грачев почти выбежал из магазина, но его фанатка последовала за ним. - Я готова отдаться вам прямо здесь! – заорала Катя. – Выеби меня! Бесплатно! - Поехали! – слегка шокированный такой встречей, сказал Грачев водителю, сам же уже открывая крышку в бутылке, начина пить прямо с горла. Он звонил Мише, но тот не брал трубку после пощечины, обидевшись на отца, ко всему переехав на свою квартиру, оставив детей в особняке. Приехав в особняк, Грачев зашел в пустой дом, где были только его внуки, он остался один… всех оттолкнув от себя… Поднявшись на второй этаж, уже изрядно выпив, он зашел в детскую, опустившись на пол у кроваток, в которых бодрствовали, никак не желая засыпать близнецы. Морская свинка распищавшись грызла зубами металлические прутья клетки требуя, чтобы на неё обратили внимание и поиграли с нею… Алинка наблюдала за нею, сидя в кроватке, а увидев деда, сама пожелала, чтоб её взяли на руки. - Папа! – попытавшись встать, проговорила девочка, но тут же плюхнулась обратно. Открыв клетку со свинкой, заметив, что в поилке нет воды, Грачев влил туда водки, затем взяв внучку на руки… Свинка пила водку, но через какое-то время совсем перестала двигаться и Грачев, не подозревая, что она подохла, отдал её внучке, посадив Алинку в манеж и начав вторую бутылку. Девочка повозившись немного с трупом свинки, заподозрив, что та какая-то не такая, как обычно, начала плакать. - Черт… - достав из манежа тушку свинки, Грачев мучительно взглянул на внучку, но тут за компанию с нею зарыдал и Паша. – Ну извини… Алин, извини… я новую куплю… ну не плач… - вздохнув, он обернулся к двери, поглядев на зашедших нянь. Прилетев в Париж, Кира не захотела ни гулять по городу, ни ехать в ресторан, она зашла в свой номер, как-то совсем безрадостно взглянув на открывающийся вид Елисейских полей. Она была в чужой стране, оставив Грачева и это не приносило ей не то что бы удовольствия, но даже и утешения. Мгновенный порыв – от обиды, от неуверенности в том, что Грачев верен ей, Кира теперь ощущала себя такой дурой, бросив его в Москве. Но как же она боялась, что все то, что она говорила ему, по сути, признавая собственную перед ним слабость, станет для него поводом самоуверенно думать, что ни одно оскорбление, ни одно унижение не отвернет её от него… И ей было больно, настолько, что никакой Париж со всеми его улочками и открытыми кафе, не трогал её и она просто легла на кровать, уткнувшись лицом в подушку, заплакав. Ей было тяжело дышать, сердце так сильно стучало, словно бы занимая всю грудь, прежде, когда ей было плохо она всегда знала, что Женя её не оставит, что он будет рядом, что бы ни произошло, но сейчас… Утром, так и не уснув, она спустилась вниз, в кафе, к Петрову, чтобы выпить с ним кофе, присев за столик у окна, он придвинул ей темно-зеленую бархатную коробочку. - Хотел тебе поднять настроение… - сказал Петров, сам заказав себе и ей завтрак. Кира открыла коробочку, в ней была какая-то старинная сапфировая брошь… очень красивая… - Спасибо, где вы её успели купить? – спросила Кира, приятно удивленная подарком. - Вчера заехал в один ювелирный бутик… сказали, что ей более ста лет… Впервые дарю подарок женщине, которая не смотрит на меня с презрением… - произнес он, достав из кармана телефон, он увидел, что звонит Грачев и, встав, отошел в сторону. - Где моя жена?! – выпалил Грачев в трубку, с похмелья он чувствовал себя ужасно. - Со мной… - коротко ответил Петров. - Как она? Мне надо с ней поговорить… дай ей телефон…. – попросил Грачев. - Подожди… - отпустив руку с телефоном, но не прервав связь, он подошел к столику, не сказав, что звонил Грачев. – Кира, а ты не хочешь поговорить с Грачевым? - Не хочу, я не в том состоянии, чтобы… я не могу ничего сделать с собой… он же знает, что я беспомощна перед ним и обижает меня… как мне ему верить после всего? – проговорила она, когда Петров сел за столик. – Я никогда бы так не посмела с ним говорить, а он… Петров заметил, что после её слов, Грачев сам оборвал связь. - Он тебе не изменял. Вероника эта знакомая Веры… она просто решила сделать пакость… тебе и Грачеву…, а эта девица вообще лесбиянка, в общем Грачев и сам не заинтересовался… - чувствуя теперь себя не в своей тарелке, пробормотал Петров. - Вера?! Почему вы мне раньше не сказали?! – встав из-за стола, закричала Кира. - Ты же не хотела говорить о Грачеве… он только что звонил… - виновато пробормотал Петров. – Ну, послушай, если ты сейчас ему позвонишь, он и так… вел себя по-скотски, не надо так унижаться… - Я еду домой… сейчас… Мне плевать унижение это или нет… Я люблю его… он все, что у меня есть… - заглянув в глаза Петрова, проговорила сдавленно Кира.