Климов 1.1

Боль всегда в себе храню, Боль другим не отдаю… Так за жизнь свою плачу, Так метаюсь и кричу… Мир распял мою мечту, Мир развеял грез золу… Нить своей души я рву, Нить у бездны на краю… unreal

Сережа все больше изумлялся тому, во что за эти дни в особняке превращалась Кира. Она сидела в гостиной, где в углу стояли корзины с цветами и не распакованные подарки от Грачева. В руках у неё была вязанная фиолетовая шапочка, она примеряла её на Алину, девочке нравилось…, а Паша сидел засунув в рот свой пальчик и рассматривал преобразившуюся сестренку. - Возьми соску, - вытащив палец Паши из его ротика, Кира подняла соску, висевшую у него на шее. – Пальцы не соси, понял? – она взглянула на мальчика, он не особо-то понимал её, но был доволен, что на него обратили внимание. Она достала и варежки, которые связала ему, вязание таких маленьких вещей не занимало много времени, а Кира уже четвертый день старалась чем-то себя увлечь, но это не приносило ей никакого удовольствия. Разве только сейчас, когда близнецы оценили её старания, она почувствовала себя немного лучше, но всего на пару минут. Когда близнецов унесли няни, Кира взглянула на цветы и подарки и поднялась с дивана, собираясь уйти в спальню, пошатнувшись, ощутив, как сердце едва не оборвалось, она прижала ладонь к груди. Все эти дни она была на нервах, это отражалось и на сердце. Кира запустила свою внешность, она почти не расчесывалась, ходила в красных махровых носках и все в той же пижаме, почти ничего не ела и часами лежала в постели, ни с кем не разговаривая. Она старалась реже попадаться на глаза Зотову, чтобы тот не донес о её состоянии Грачеву, жалости к себе она бы не потерпела. Взявшись рукой за перила, Кира поднялась по лестнице к себе в спальню, закрыв дверь на ключ. Опустившись на постель, она открыла флакон со снотворным и извлекла две таблетки. Отложив флакон, она бессильно уронила голову на подушку, всего за каких-то четыре дня, избрав себе в пишу только кофе и йогурт, она даже немного похудела… не говоря уже об общей бледности… и сердце давало сбои… Грачев, узнав, что Кира не была ни у какого врача, попытался позвонить ей, но телефон она теперь часто отключала, чтобы не смотреть постоянно на экран и не ждать его звонка. Отложив дела он приехал в особняк, тут же на пороге увидев корзины с цветами и не тронутые подарки, а на диване – мотки ниток, спицы, какие-то детские вязанные вещи… - А… что здесь происходит? – растерянно произнес он, увидев Сергея. - Кира вяжет для ваших внуков… я же говорил… - проговорил грустно Сережа. – Совсем она… затосковала… Грачев поднялся по лестнице и дернув ручку двери в спальню, понял, что Кира заперлась на ключ. Ему стало как-то тревожно… - Милая, открой… - постучав, нервно проговорил он. Услышав, как она встала с постели, почти бесшумно, он с ужасным волнением почему-то отошел на шаг от двери. В замке повернулся ключ, но дверь не открылась, Кира вернулась на кровать…Это было совсем не похоже на неё. Он сам открыл дверь и зашел, в комнате горел свет, но Кира легла набок, отвернувшись от него. - Хочешь узнать, когда я вернусь на работу? - глухо спросила она, не взглянув на него. - Нет. Я звонил в клинику, почему ты мне соврала? Ты не была там… Что происходит? – присев на кровать, произнес он, коснувшись ладонью её плеча, замечая однако, насколько она себя запустила, была в пижаме, в странных носках, не расчесанная. - Да, я тебе соврала… я не ездила, ты за этим приехал? – повернувшись на спину, она заглянула в его лицо с такой обидой. – Я должна была тебе сказать? А что есть причина? Ты же со мной не говоришь... Она сбросила его руку со своего плеча и поднялась с постели, подойдя к креслу и задернув шторы, села. Ей совсем не хотелось с ним говорить. В глубине души она ждала его приезда, но он не торопился, хотя прежде утверждал, что не может без неё и минуты… Грачев успел заметить, как она болезненно бледна, какие красные у неё от слез глаза. - Я думал, тебе лучше… здесь, отдохнуть… - проговорил тихо он. - Я отдыхаю… - положив руки на подлокотники, Кира говорила как-то жестко, словно бы не с возлюбленным, а с каким-то врагом. – Я отдыхаю от собственной жизни… И не смей ко мне приближаться, ты сам меня оттолкнул от себя… Можешь пойти в душ… сделай себе приятно… А мне подари ещё одно кольцо, или что там в тех коробках… И поезжай обратно, через неделю снова поговорим… -Я никуда не поеду, - понимая, что своим поведением он довел возлюбленную до жуткого отчаянья и ожесточения, Грачев поднялся с постели, сняв пальто. – Кир, почему ты позвонила, не сказала, что хочешь меня видеть, я бы приехал раньше… - он подошел к креслу. - Я хочу?! – выпалила она, развернувшись к нему. – Нет… я не хочу… Я и разговаривать с тобой не хочу. Как дура я искала тебя, когда ты сбежал… А ты зная, что я здесь, в двух часах от твоей работы… ты даже не заехал и так легко отпустил… Что ты там говорил «я не могу без тебя и минуты», да? Да все ты можешь… - говорила так оскорблено Кира, по её лицу лились слезы, но смотрела она на Грачев так, словно он сделался ей ненавистным, а когда он попытался взять её за руку, она не позволила. - И не надо меня трогать, прикасаться ко мне не надо… Я не вещь… ты думаешь, что можешь отталкивать меня, а потом, когда тебе вздумается, вот так приходить… Когда-то ты уверял меня, что я нужна тебе…, помнишь, как ты купил мне одежду, вот эту пижаму, помнишь? Ты… так поднял меня… заставил чувствовать, что я нужна тебе, заставил поверить в это… и сбросил меня вниз… Она окинула его взглядом, черный костюм, выглаженную рубашку, галстук, он был гладко выбрит, как всегда, точно бы это все его ничуть не затронуло. Взяв со столика стакан воды, Кира выпила те две таблетки снотворного, которые держала все это время в ладони, затем поднявшись, хотела подойти к постели, чтобы поскорее уснуть и закончить этот разговор. Но Грачев испуганно схватил её за руки, чуть выше локтей, понимая, что совершил какую-то непоправимую ошибку, что это уже предел… Она даже не называла его ни разу по имени… - Я скучал без тебя, послушай, - проговорил он, но слова как-то не шли, когда он смотрел в её лицо, видел её слезы, понимая, что стал всему этому причиной и поддавшись страхам потерять её… потерял… как это было похоже на то, что он потерял её, самое дорогое что у него было. – Кира, я… я не думал, что ты… будешь в таком состоянии… я поступил так, я… - Отойди… подальше от меня…. – уже несколько сонно произнесла Кира. – Ты в последнее время это любишь… хотя я в таком виде вряд ли вызову в тебе какие-то желания… не то что та лесбиянка, или твоя секретарша, или финансистка, - сбросив его руки с себя, Кира подошла к постели и легла, накрывшись одеялом. - Что ты выпила? – взяв открытый флакон, он перевел взгляд на Киру, понимая, что она скоро уснет. – Зачем ты это сделала? Кира, милая, ты просто выслушай меня… я был не прав, я просто думал, что тебе так будет лучше, но ты же… - он снял пиджак и присел возле неё, склонившись, коснувшись её губ, но не почувствовал, чтобы она хотя бы немного ответила ему. - Я хочу спать… - отвернувшись от него, проговорила хладнокровно Кира. Грачев даже не воображал насколько сильно её зацепил, что своими поступками он поставил её в унизительное положение… И если раньше она никогда так с ним не говорила, то сейчас… слова не подбирала, не боялась сделать ему больно, а хотела этого. Но ему было больно от другого… Кира потеряла всякий интерес к жизни…, а её жизнью был он. Опустившись на пол у кровати, Грачев прислонился к ней спиной, обхватив голову руками. Ведь и Кира была его жизнью, а заботясь о том, как выглядит в её глазах после обморока, желая, чтобы она забыла об этом случае, опасаясь, как бы это не повторилось – он вырвал из её груди сердце…