Климов 1.1

Кира довольная валялась на кровати, пока Грачев ходил за ужином на кухню, теперь не отказавшись бы и от ванной на двоих. Она сменила испачкавшиеся простыни и теперь лежала на животе, уперевшись локтями в постель, весело мотая ногами, переключая каналы, но выключив звук. Больше не ощущая себя заброшенной и ненужной, Кира наконец-то почувствовала, что все это Грачев натворил по собственной глупости и сам за это время очень измучился. Она уже измерила ему давление и Грачев успокоился, не опасаясь нового столь постыдного для него обморока, да и после объяснения с Кирой он понял, что глупо было думать, что она может иначе на него взглянуть и охладеть… Не услышав, как проползла в спальню ящерица, Кира почувствовала, как ей на спину запрыгнуло что-то неприятное и холодное и, замерев, медленно обернувшись, увидела два черных глаза в зеленой оправе, уставившихся на неё. - Женя! – закричала она, сбросив с себя ящерицу, но с таким отвращением отскочив от неё к изголовью кровати, а рептилия шмыгнула под простынь. Оставив поднос с ужином на кухне, Грачев взбежал по лестнице и ворвавшись в спальню, увидел Киру стоящую на подушке. - Что случилось? – спросил он, подойдя к возлюбленной. - Оно там… это… твоя подружка… зеленая… - указывая на шелковую простыню, под которой сновала Люба, нервно проговорила Кира. – Зачем ты это купил? - Боишься ящериц? – запустив руку под простынь, Грачев схватил Любу за хвост и отбросил к двери, затем переведя взгляд на Киру. - Нет, просто она мерзкая… - невозмутимо произнесла Кира, она натолкнулась на довольно откровенный взгляд Грачева, будучи совершенно обнаженной. Грачев протянул ей руку и Кира спустилась на пол, приблизившись к нему. Он всегда смотрел на неё так вожделенно, заставляя сердце Киры биться так учащенно. Проведя ладонью по его халату на груди, Кира ощутила его руки на своей талии, Грачев прижал возлюбленную к себе и она опустилась пальцами вниз, к поясу его халата. Рука её скользнула под халат, она тут же ощутила под прикосновением его твердый, горячий, пульсирующий… и обхватила его пальцами. - Я потом принесу ужин… - проговорил Грачев, чувствуя такой прилив желания, в это же мгновение и позабыв о другом голоде, волновавшим его значительно меньше. Кира провела пальцами по стволу вверх, а затем – вниз, до самого основания, затем присев на кровать, она развязала другой рукой его халат, а Грачев нашел в себе силы прикрыть дверь, не на ключ, но все же. Коснувшись его губами, Кира ощутила, как Грачев шумно втянул ноздрями воздух, пребывая в безумном возбуждении. - Ложись, - улыбнулась она, в голосе её больше не было ни тени обиды или ожесточения, снова она была мелодична и нежна. – Хочу, чтобы тебе было очень хорошо… Грачев послушно сделал то, что она просила, опустившись на постель и тогда Кира развернулась вся к нему, склонившись, она приникла губами его груди, опускаясь дорожкой из поцелуев к низу его живота. Она целовала его столь самозабвенно, наслаждаясь теперь их близостью, пройдясь пальцами по внутренней стороне его бедер и опустив руку между его ног, заставляя Грачева испытывать неописуемый восторг. Кира наблюдала за тем, как было напряжено его лицо, однако с каждым её прикосновением он сам впадал в такое дурманное состояние, отдавшись возлюбленной до конца. Она поглаживала его пальцами и проводила языком по уздечке, затем поднялась выше и так не прекращая, поступательно доводила его до разрядке, но вовремя останавливалась и продолжала уже более замедленно. Кира знала как довести его до безумного экстаза и хотела это сделать, сама же стараясь сдерживать свои собственные желания. Она слышала, как Грачев застонал и запрокинул голову, его дыхание сбилось, он рассеянно касался ладонью волос Киры… Наконец она все более увлекаясь сама стала терять контроль, доведя Грачева до разрядки, он затуманено смотрел на неё, не сдерживая стонов. - Ты доволен? – спросила она, затем повернувшись, опустив подбородок на его грудь. - Я хочу, чтобы довольной была и ты… - прошептал ещё толком не придя в себя после того, что она с ним сделала, Грачев. – Милая… спасибо… - Я очень милая? – озорно улыбнулась Кира. - Ты мой ангел, девочка… - захватив её в объятья, произнес хрипло он. - Не обижай меня, Жень, лучше сразу скажи, что тебя беспокоит и мы вместе справимся… Но не отталкивай… Я же так тебя люблю… Никогда не страдай в одиночестве, раздели со мной все…, а не только хорошее… - она прижала губы к его плечу, ощущая, как он все сильнее обнимает её. - Я полный идиот, присылал тебе подарки, а ты хотела видеть меня… Я знаю, тебе ничего этого не нужно, ни золотой тиары, ни белья за тысячу долларов… - проговорил Грачев, на что Кира в изумлении уставилась на него. - За сколько?! За тысячу?! – затем оглянувшись на те клочья, которые остались от белья после того, как у Грачева не хватило терпения снять с неё лифчик да и стринги. - Я… пытался… тебе поднять настроение… - пробормотал Грачев. - Ты мне поднимаешь настроение, - ткнув указательным пальцем в его грудь, произнесла Кира. – А не подарки! Лучше бы ты обвязал себя подарочной ленточкой… Хотя ты мне и без неё нравишься. Пойду заберу ужин сама, а ты сделай ванную… - На двоих? – усмехнулся он. - Нет, себе лично! – развеселилась теперь Кира. – Будешь один в пене и при свечах. - Слушай, а правда… что интернет он… не бывает во множественном числе? – вдруг спросил Грачев. - Правда. Видишь, я гораздо умнее тебя… - с такой нежностью заглянув в его лицо, Кира поцеловала его в ямочку на подбородке. – Слушайся меня, мой генерал-полковник… мой сексуальный губернатор… - Очень сексуальный? – даже не смутившись её откровению об «интернете», уточнил с каким-то едва скрываемым самодовольством, Грачев. - Ты самый сексуальный в мире генерал… и губернатор… и принц… - весело заявила Кира, затем ощутив, как он впился в её губы горячим поцелуем, но все же через пару мгновений отстранилась, чтобы все-таки принести ужин. Надев шелковый халатик, она вышла. Кира быстро обернулась, Грачев только успел включить воду в ванной. Поставив поднос на кровать, Кира разлила вино по бокалам и легла, сделав несколько глотков, Грачев прилег набок, рядом с нею и взял свой бокал. Но ему больше нравилось смотреть на возлюбленную, чем приниматься за ужин, хотя Сережа запек мраморное мясо в духовке в меду и апельсиновом соке. Кира решила сама покормить своего генерала, она порезала мясо на маленькие кусочки и макая их в соус кормила Грачева, с её рук он готов был есть все, что угодно, но продолжая так нежно смотреть на неё. - Кир, давай проверим твое сердце, хорошо? Поедем на днях… я тебя прошу… - произнес он, задумчиво взглянув на неё. - Хорошо, поедем… - согласила она. – Только не завтра, может завтра мы проведем день здесь? - Как ты скажешь… я не собираюсь на работу, хочу быть с тобой… - Мы можем побыть и на работе… Или ты потом оставишь меня здесь, а сам поедешь в администрацию? – поставив свой бокал на тумбочку, Кира как-то странно отвела взгляд в сторону. - Нет, ты что… я тебя не оставлю здесь, - понимая, что она вольно или невольно все ещё ждет от него какого-то неприятного подвоха, Грачев убрал поднос на пол, притянув Киру к себе. – Я не хочу тебя никуда от себя отпускать… - он замолчал, понимая, что уже так говорил много раз, но потом поступил иначе. – Ты мне не веришь…ты мне больше не веришь… - Верю… - прошептала она, продолжая куда-то растерянно смотреть. - Я очень тебя обидел, я понимаю… мне страшно, Кира, вдруг ты никогда не простишь меня, никогда не доверишься мне больше? Ты никогда не… ты всегда относилась ко мне так… с таким доверием, всегда все говорила… и никогда не отводила взгляд в сторону, как сейчас… Что же я сделал с тобой… Девочка моя, прости меня… прости… - он так крепко, так сильно обнял её и Кира уткнулась лицом в его грудь. Она верила ему, но что-то ещё оставалось, какое-то сомнение на дне сердца и чем крепче были объятия Грачева, тем стремительнее таяло это сомнение, все же оставляя страх остаться одной, быть преданной… - Я тебя простила… - глухо произнесла Кира. - Пойдем в ванную, - он поднялся и подхватил Киру на руки, она только улыбнулась на это, опустив голову на его плечо. Он снял с неё халат, затем и с себя, выключил воду и опустился в ванную вместе с Кирой, заключив её в объятья. - Ты знаешь, что я подумала, ну когда осталась здесь… Так было…, что Тата она привезла меня в детский приют… давно, много лет назад, сказала, что я должна там пожить, пока оформит все документы… Но она могла уже тогда забрать меня к себе, мне тогда это было непонятно… И я там жила… одна… месяц… Она боялась, что не справится со мной, хотела, чтобы я пребывала в послушаний, чтобы знала свое место… и всегда говорила мне потом: «Помнишь, как дети живут в приюте… Хочешь туда?»… - ощущая ладони Грачева на своей груди, вдруг заговорила Кира. – Я подумала, ну а что если и ты…решил оттолкнуть меня вот так, чтобы я всегда знала, что в любой момент ты сможешь опять это сделать… когда тебе захочется остаться без меня…когда я тебе наскучу… Она призналась и, выдохнув ртом, так робко обернулась к Грачеву, не услышав ничего в ответ. Он молчал. Ему ничего не хотелось говорить, он просто не мог, к горлу подступил комок, словно свело судорогой, от услышанного. Но Кира рассказала, а значит её доверие к нему начало постепенно начало возвращаться, а вместе с ним и этот рассказ… который заставил Грачева изумиться тому, насколько порой жестоки бывают близкие люди друг к другу. Он сам бывал жесток к сыну, но это было другое… в порыве злости он мог ударить, чаще всегда причина была более чем существенной, но он никогда не выматывал Мише душу, все было менее изощренно, а то, что он услышал от Киры походило на настоящее многолетние издевательство. И он стал причиной тому, чтобы она вспомнила это… и даже сравнила… - Кира, если я когда-нибудь… сам того не понимая, потому что намеренно я никогда этого сделаю, заставлю тебя почувствовать то, что ты испытывала эти дни… ударь меня… я разрешаю тебе это сделать, ты одна имеешь на это право… - поцеловав возлюбленную в щеку, он усадил её поудобнее, так, что она совсем разнежилась в его руках. - Мне не нужно это право, я никогда не подниму на тебя руку, Женя… На кого угодно, но только не на тебя… Даже если ты сделаешь мне больно, я не посмею… - теперь уже со спокойной улыбкой прошептала она.