Климов 1.1

Кира сидела на новом диване, в кабинете у Грачева, не понимая, для чего он его купил, когда и старый был вполне хорош и почему-то секс Петрова и Оленьки на нем ей казался не слишком убедительной причиной. Грачев же взял это за предлог, чтобы тот – старый диван – не напоминал ему о постыдном обмороке. Кира листала бумаги, которые подготовила ей Зоя на каждого из гостей будущей передачи, чтобы знать, куда и кого нужно бить, ведь эти люди собирались, чтобы затравить её, как меленького кролика, не хватало только охотничьих криков «Ату её, ату!». Все это Кира делала ничуть не для себя, удар по ней значил удар по самому Грачеву, сама же она не имела никакой ценности и всегда это знала и понимала. Но её это ничуть не уязвляло… Грачев сидел за своим столом, подперев подбородок рукой, глядя на возлюбленную, забыв обо всех своих делах. - Хочешь я куплю тебе какие-нибудь туфельки… - окинув взглядом её ножки, проговорил Грачев. - Нет, не хочу… - отозвалась Кира, затем подняв на него глаза: - Может мне купить тебе туфельки? Жень, купи Алине новую свинку, вместо этой жуткой ящерицы… - Думаешь, ей нужна именно свинка? С той вышло так… некрасиво… она умерла… от водки… - пробормотал Грачев. - Наверное это первая в мире морская свинка, подохшая от алкоголизма, - рассмеялась Кира, прижав бумаги к лицу. – Купи ребенку свинью, взамен той, что споил! - Ладно, куплю… - сдался Грачев, сам рассмеявшись. – А может шиншиллу, они подороже… - Купи такую, какую убил, она забрала у Пашки пингвиненка и не отдает ему… - заметила Кира. – Такая маленькая стервочка растет… Бьет этого пингвинчика об пол и хихикает, когда Паша начинает реветь. - Ещё один нытик в семье, вырастет таким же, как Мишка, он чуть что сразу орал с пеленок. А ты с ними провела слишком много времени… - усмехнулся Грачев, ощутив на пару мгновений, что не Маша и Миша были родителями близнецов, а они сейчас – обсуждая вопрос о свинке и плюшевом пингвине. - В них течет твоя кровь… я их люблю… - призналась Кира. - Милая…- заговорил он совершенно растрогавшись, однако у него зазвонил телефон и, взглянув на экран, он ответил. – Да, да заходите, вас пропустят… - Мне уйти? – спросила Кира, понимая, что сейчас кто-то должен прийти. - Нет, не надо тебе никуда уходить, - выйдя из-за стола, серьезно проговорил Грачев. В кабинет зашло трое чеченцев, двое молодых мужчин и один лет шестидесяти с ярко проступающей сединой в черных, как смоль волосах. Грачев знал этого человека, знакомого Искандерова – это был полковник в отставке – чеченский командир, воевавший на стороне русских, Аслан Рахманов, с ним его сын Али, а третьего – возраста сына – он не знал… - Рад вас видеть, - пожав руку Аслану, сказал Грачев, затем представив его Кире. - Евгений Петрович, у нас важное дело… лучше говорить без женщины… - сказал Рахманов, на что Кира ощутила себя как-то не в своей тарелке и собрав свои бумаги, хотела выйти, но Грачев отрицательно мотнул головой и она села на место. - У тебя ко мне дело, Аслан, ты пришел о чем-то просить и обижаешь мою жену… хорошее начало… - сев за стол, довольно жестко произнес Грачев. – Говори при ней или не говори вообще… - Отец, какая разница… - обратился к Рахманову Али, это был парень лет двадцати трех, черноволосый, как и его отец, высокий и статный, широкоплечий, в кожаной куртке и черных брюках. – Простите… наша родственница попала в беду, Назира – старшая дочь сестры отца… её дочь Аида пропала в области, Аиде семнадцать лет, она очень скромная и тихая девочка… - У вас есть фотография девочки? – тихо спросила Кира, хотя тут же и пожалела об этом, когда Аслан метнул на неё какой-то странный взгляд, но тут же достал из кармана фото девочки и протянул ей. Грачев с каким-то азартом смотрел на это, когда ещё минуту назад Аслан Рахманов и говорить не хотел при Кире, считая, что женщина не должна лезть в это дело, то сейчас – смирился и даже отдал ей фотографию. - В области уже пропала девочка, русская, мы в этом разбираемся, - заговорила Кира, глядя на фото Аиды, та действительно выглядела довольно скромно, совершенно просто, но была красива. – Сейчас я позвоню в прессу, дадим объявление о том, что похищения продолжаются, возможно это серия… И я сегодня об этом скажу на передаче, если это похищение с целью переправить потом в какие-то бордели, а я с этим уже сталкивалась, то нужно немедленно дать знать в прессу, может кто-то что-то видел, свидетели найдутся, мы же не знаем, что это – одиночное похищение с целью выкупа, личная месть или действительно какая-то серия. Мне нужны её данные… - Я все расскажу, что нужно… - сказал с готовностью Али. - Ну, а я позвоню начальнику московской полиции, дело раскручивается, если это все связанно мы скоро выйдем на след похитителей, Аслан… - не скрывая самодовольной усмешки, проговорил Грачев. – Нужны точные координаты, где конкретно она исчезла, я сейчас позвоню генералу Петрову и скажу, чтобы он лично вас принял… Когда Кира вышла из кабинета, потащив Али к себе в приемную, уже набирая телевизионщиков, чтобы забросить информацию в прессу прямо сейчас, Аслан так пораженно качнул головой, присев за стол, напротив Грачева. - У вас умная жена… - пробормотал Рахманов. - Я знаю… - ответил все с тем же самодовольством Грачев. – У меня очень умная жена… Вечером Кира отправилась в Останкино на передачу, где должна была держать ответ и за себя и за Грачева, там собрались какие-то эксперты, депутаты и блогеры, словом те, кого нанял не безызвестный ей отец Антона Никитина… Она приехала позже всех, даже не став советоваться со своими помощниками, которые тоже присутствовали на передаче. Пройдя к диванчику, Кира присела, закинув ногу на ногу, заметив знакомого ей священнослужителя – архимандрита Пафнутия, которому отказала в том, чтобы Грачев лез в прорубь. Её это начало раздражать… Кира никогда не лезла ни в чью личную жизнь, но каждый раз должна была отбиваться от чьих-то безумных нападок. Решив до времени не вступать в диалог, Кира только слушала, как Никитин-старший и архимандрит обсуждают её «развратную» жизнь, на экране появились фотографии тех картин, которые она купила на аукционе, раздавалась комментарии, осуждение… Кира задумчиво смотрела куда-то в сторону, чувствуя себя так мерзко… ей было обидно, что каждый считал себя в праве устраивать над нею суд. Она не хотела, чтобы с нею ехал Грачев, не желала, чтобы он волновался, опасаясь за его давление, да и ему как губернатору это было бы в ущерб репутации. - Это все говорит о падении духовной составляющей жизни… когда в человеке нет веры, он впадает в грязный разврат, им движет похоть… - проговорил архимандрит. - Абсолютно с вами согласен, - поддержал его Никитин. - И ведь картины-то стоят сколько, это что у человека должно быть в голове, чтобы потратить столько денег на такой ужас… - сказал кто-то из экспертов-искусствоведов. - Человек искушаемый грехом должен пожертвовать деньги на храм во спасение души… - заключил архимандрит. Кира стараясь не терять лица смотрела на них, давя в себе желание покинуть студию, чтобы не пачкаться об такую грязь. Она не могла просто уйти – раз пришла, следовало как-то ответить… - В чем меня только не обвиняли… - проговорила как-то толи безразлично, толи подавленно она. – Залезть в мой дом, узнать, что мы с мужем вешаем за картины в спальне, это конечно очень нравственно, вы истинно духовно обогащенные люди, в Рай попадете вне очереди… Очень много слов о разврате и похоти, мои милые обличители, скрывающиеся за занавеской подглядывая и тыкая пальцами в меня – вы, а не я – порочны и развраты… это и есть разврат души, искать в том, что делают два любящих друг друга человека там, куда вам вход запрещен, - она перевела взгляд на архимандрита, продолжив: - Жертвовать на храм… Богу не нужны деньги, не так ли? Так купите школьные автобусы – пожертвуйте, я занимаюсь этим, ищу спонсоров, чтобы у нас в области дети могли ездить на экскурсии… Пожертвуете? А вы на чем сюда приехали? Свой «Лексус» на пожертвования купили, я читала то, как оправдываются такие как вы… подарили…, ну так отдайте сиротскому приюту свой «подарок» или продайте и пожертвуйте деньги, накупите игрушек и привезти в детский дом, но вы же туда ходите с религиозными проповедями, а ребенку не проповедь нужна, а еда, одежда, игрушки… Но это не так круто, как выступать и обсуждать чужую личную жизнь, правда? - Вы, Кира Владимировна, за словом в карман не полезете… Все у вас как-то заготовлено… пытаетесь очистить свою репутацию… - заметил Никитин. - Вот флешка… - достав из кармана своего платья не большую флешку, усмехнулась Кира. – Хотите, сейчас посмотрит на разврат и духовное падение вашего сына? Нет? - А вы разве не уничтожили… то есть это подделка! – выпалил Никитин, прекрасно зная то, что там было. - Ну, вы же мне за это мстите… за то, что ваш сын приставал ко мне и мы с мужем просто вынуждены были его опустить с небес на землю…, а это видео прислали нам совершенно случайно, так же случайно, как и вы здесь устроили мне судилище… - пожала плечами Кира, затем взглянув снова на замешкавшегося архимандрита. – А вы же ко мне в прошлый раз приезжали на Мерседесе, уже поменяли… как быстро, падре… У нас так много лицемерия…, а я с вам по-честному говорила, мы с мужем не делаем рейтинги на том, что к нам не относится и вы прекрасно знаете о чем я говорю… Внешне Кира была спокойна, но сердце её ужасно колотилось и не хватало воздуха. - Ну, это уже слишком, вы хамите представителю церкви… - проговорил архимандрит. - Это ваш последний аргумент «закоренелой грешнице»? У нас светское государство или давайте дойдем до абсурда, у Ивана Тургенева есть прекрасна поэма «Поп», запретим и её… наденем платочки и будем усердно молится… и главное на новый «Лексус» вам подавать пожертвования… - все более бледнея, произнесла Кира, но затем добавив: - А теперь о деле, чего я сюда пришла… сегодня в новостях уже давали информацию о девочках пропавших в области… хочу об этом сказать и здесь… чтобы показали их фотографии и данные… На этом все. - А какая у вас машина? – спросил её архимандрит, когда она уже собиралась уходить. - Я не в церкви работаю, моя машина взята в кредит..., а зарплата мне позволяет… - усмехнулась Кира, болезненно взглянув на него. – Но все же мой автомобиль попроще вашего… Приехав к Петрову перед тем, как забрать Киру из Останкино, Грачев увидел того в кресле с пультом. Петров смотрел передачу, как Кира отбивалась от нападок депутатов и их прихвостней. - Ну, как там твоя Верка? Отошла? – держа в руках рыжую морскую свинку, спросил Грачев, присев на диван и посмотрев на экран. - Да, у неё что-то с желудком, отравилась… Рассказала, Климов с его подругой, бомжихой той, что Мише машину разнесла, напал… Бомжиха эта его «генерал Евгений» называет, он на тебе совсем помешался… Он где-то поблизости… может на тебя напасть… - пробормотал Петров, вертя в руках пульт. – Киру твою там совсем задолбали… смотри… - Вижу… поеду её забирать… - глядя на то, как Кира с усилием отвечает на нападки депутата и архимандрита, Грачев поднялся с дивана, чуть не выронив свинку. – Какого я её туда вообще отпустил, придурок, ей же волноваться нельзя, у неё с сердцем проблемы… - Да? – но Петров даже не успел ничего больше сказать. Грачев так быстро покинул кабинет, не обсудив даже похищение девочек в области, хотя Петров уже принял Рахманова. Когда Кира вышла из здания, увидев автомобиль Грачева, он сам выбежал к ней, заключив в объятья, так резко схватив за руки, испуганно заглядывая в её лицо. - Может поедем к врачу? – глядя на то, как Кира бледна, нервно спросил Грачев. – Больше никаких передач! Все, пока не пролечишь сердце… будешь только бумаги перебирать... Девочка моя, давай в клинику на всякий случай заедем? - Нет, все нормально, я просто… устала… - прижавшись к нему, вздохнула Кира. – Поедем в особняк… ты купил свинку? - Купил… в машине сидит… - улыбнулся Грачев, коснувшись губ Киры поцелуем. – Поедем куда скажешь… Кире хотелось поскорее показать свинку Алине, девочка уже долго держала возле себя пингвина Паши и стоило только кому-то попытаться забрать игрушку, как она хватала её в руки и не отдавала. Ящерица ей совсем не нравилась, как и Паше, хотя она часто заползала в детскую… Приехав в особняку, Грачевы вместе зашли в детскую. - Папа! – подняв весело руки вверх, проговорила Алинка, а увидев у него в руке свинку, совершенно обрадовалась. Пока девочка заинтересованно рассматривала новую свинку, Кира забрала пингвинчика, отдав его Паше. - Кия… - пробормотал мальчишка, схватив своего пингвинчика и довольно уставившись на Киру. - По-моему они признают родителями только нас, - взяв Пашу на руки, усмехнулась Кира, развернувшись к Грачеву. – Он знает мое имя… - Ну, мы-то получше Мишки и этой… - поглядев на Пашу, Грачев обнял Киру, положив ей руки на талию, прижав спиной к своей груди.