Климов 1.1

Весь день Грачев с Кирой провел в постели, она заказала из ресторана обед, но ему совсем не хотелось есть. Выглядел он уставшим, ему действительно все настолько надоело, по телевизору крутили одно и тоже, невозможно было попасть ни на что, кроме обсуждения покушения на губернатора – все передачи, новости – все пестрило только этим видео… Ведущие просто хладнокровно комментировали, журналисты вели репортажи с места происшествия – Петров дал какие-то мутные комментарии, запинаясь, что-то пробормотал, послав говорить вместо себя помощника. Грачев с жалостью взглянул на бормотание Петрова, тот был или перепуган ситуацией или просто подавлен проблемами в личной жизни, на экране выглядя как-то затюкано. - Бедолага… - пробормотал Грачев, ему даже как-то стало грустно от того, что вечером он послал Петрова, накричав. Обернувшись к раскрытой двери, он с тревогой посмотрел в коридор, Кира ушла в кухню и куда-то пропала на целых полчаса. – Кира! – позвал он, без неё ему было как-то некомфортно. На кровати лежала книга из новой серии ЖЗЛ, биография Бродского, но она как-то не шла, без Киры было скучно даже читать, другое дело, когда она лежала рядом с ним, положив голову на его плечо, читая и обсуждая вместе с ним. - Я иду… - раздался её голос из кухни, она вышла оттуда в короткой сорочке, решив все-таки что-то надеть, хотя и без белья, держа в руке поднос с красивой тарелкой, в которой была овсяная каша, политая абрикосовым джемом. – Женька, я сделала тебе кашу… будешь? Ты ничего не ел... - Ты готовила? Ну, Кира, я же тебе говорил… - вздохнув, он взглянул на тарелку и на белую пиалу с абрикосовым джемом. - Не хочешь есть то, что я приготовила? Ты же не пробовал… - проговорила невесело она, поставив поднос на кровать. Её беспокоило то, что он весь день ничего не ел, разве только выпил чаю с шоколадной конфетой и все… и Кира попыталась сыграть на его чувствах, чтобы он попробовал хотя бы кашу. - Да нет, я… попробую…, но вообще я не хочу… - взяв ложку, Грачев посмотрел на Киру, та обиженно щурилась и он зачерпнул кашу, попробовав, отдав должное тому, что готовить она умела. – Да ты отказывается готовишь лучше нашей горничной… вкусно… - Хочешь котлет сделаю? – вдруг спросила как-то странно Кира, пытлива на него глядя. - Нет! – выпалил с ходу Грачев. – Я просто так сказал! Какие ещё котлеты… - Я пошутила, чего ты так испугался? Я знаю, что я – твоя женщина, а не прислуга, но кашу доешь… Не хочу, чтобы ты похудел… ты и так после операции, всего-то пара месяцев прошло… - присев на постель, она провела ладонью по его лбу, затем по волосам. – Хочешь, я тебе что-то сделаю для поднятия настроения? – спросила она, зачерпнув в ложку намного джема и кивнув на его пояс. - Хочу… да… - оживился Грачев. – Как тогда с шоколадом? Сделаешь? - Сделаю… - поцеловав его, улыбнулась довольно Кира. – Когда ты доешь кашу… - Хорошо, я согласен… - взяв тарелку, он уже с гораздо большим аппетитом стал уплетать овсяную кашу, поглядывая довольно откровенно на Киру. Она с таким умилением смотрела на Грачева, сейчас он был так похож на ребенка, в сущности в нем и без того было много ребячества, хотя, разумеется, он много пережил в жизни и не всегда был таким довольным, скорее наоборот – ему приходилось чаще включать жестокость и цинизм, чтобы подняться со дна и не опуститься в последствии обратно. Но с Кирой ему никогда не нужно было изображать злого и жестокого человека, хотя отчасти он таким и являлся, она всегда делала то, что он говорил, не перечила, но и не комплексовала по поводу того, что он все решал за неё… Грачев мог бы быть тираном… с какой-нибудь другой женщиной, но это бы не принесло ему счастья, а с Кирой не нужно было силой заставлять её к чему-то, у них не было непонимания. Миша – часто шел против отца, лез во всякие глупости, получая взамен пощечины, а Кира – она не нуждалась в такого рода самоутверждении, отлично зная себе цену и ей было намного спокойнее жить по правилам возлюбленного, зная, что в этом и заключается её личное счастье. Чувствуя её любовь и заботу – Грачев сам становился ручным и никогда не пытался подавить желания Киры, навязать ей что-то чуждое, просто ощущал, когда она нуждалась в его защите и многое решал за неё, но никогда не в ущерб её внутреннему миру. И от этого она становилась ещё сильнее и ещё уверенней в себе, зная, что он рядом и не даст ей совершить какую-нибудь глупость или неисправимую ошибку. Он был умнее её и сильнее – и Кире это нравилось… Когда Грачев доел кашу, Кира как и обещала, взялась за джем… В предвкушении того, что она собиралась делать, Грачев уже был в возбужденном состоянии, глядя на Киру с такой похотью. Когда она отбросила полы его халата и зачерпнула пальцами джем, взглянув на Грачева с такой хитрой улыбкой, он совершенно повеселел, откинувшись на подушку, теперь же только наблюдая за тем, что она делает. Приехав домой, Петров утомленно взглянул на Веру, та спустилась вниз по лестнице, злобно окинув его взглядом. Она купила себе белый парик из настоящих – не искусственных – волос, но все равно была недовольна, с каждым днем сидения дома превращаясь в озлобленную и даже бешенную всем недовольную стерву, словно бы это не Климов её подстриг, а сам Петров. - Ну, может ты уже поймал Климова? – уперев руки в бока, выпалила она. - Вер, слушай, давай… утром поговорим, я устал…- сняв фуражку, проговорил мрачно Петров. – Весь день мотался по городу и… - А меня, Гриш, не интересует где ты мотался, ты уже землю рыть должен, чтобы найти Климова. Твою жену, жену начальника московской полиции остриг какой-то псих и его подружка, а ты ничего не делаешь, чтобы его поймать! Ты просто ничтожество! – закричала она с нервной ухмылкой. – Не удивительно что до этого ты лишился погон, ты даже психа поймать не в состоянии! - А что так бесит, что без волос на тебя твои массажисты не западают? Вер, а вспомни, сколько раз я тебя спасал и когда ты зеркало на себя уронила, и когда детдом пыталась сжечь, и когда тебя похитили палачи… А теперь я уже плохой полицейский, да? Я подаю на развод, поняла? Ты мне уже в печенках сидишь! – швырнув куда-то в угол фуражку, выпалил Петров, уже не в силах терпеть её оскорбления. - Что?! – ошарашено вскрикнула Вера, прежде Петров никогда с нею так не говорил, да и про развод тоже. - Развод! – повторил он, поймав себя на мысли, что ему даже понравилось это слово, но больше ничего не сказав, только вышел из особняка, оставив Веру в недоумении или в ужасе. И дело было не в том, что он завел интрижку с секретаршей Грачева, а совсем в другом – ему просто не хотелось больше возвращаться домой, каждый раз подъезжая, он думал – зачем… что его здесь держит и не находил ответа. А теперь кроме измен, Вера начала его упрекать, получая от этого удовольствие, казалась, так она самоутверждалась или мстила, но ему больше не хотелось этого терпеть и он уехал на работу, думая – переночевать там, на диване. Вспоминая, как Грачев порою ещё в бытность оперов ночевал в своем кабинете, в отделе, Петров начал сознавать, что он тогда чувствовал – имея семью, почти семью – гражданскую жену, сына – он был бесприютен и в сущности одинок. Таким одиноким ощутил себя и Петров…, но он не рассчитывал когда-нибудь найти другую женщину, которая его полюбит так, как любит Кира Грачева, искреннее, готовая умереть за него. Он не верил, что в его возрасте, с его характером и принципами это возможно. Грачев взял Киру напором, он не мог не привлечь, не мог не влюбить её в себя, хотя Кира сама очаровалась им, а Петров – в нем такого не было, того огня…, ему и самому казалось порой, что жизнь прожита и не осталось ничего столь значимого и важного…, чем можно было бы гордиться… Дочь презирала его, Вера – он порой и не знал, что именно она чувствует к нему, но в её любви он как-то слабо верил, хотя сам… любил, но… и это в нем уже начинало отмирать. Приехав на службу, он открыл кабинет и сел за стол, чтобы ещё раз просмотреть дело похищенных девушек – он любил свою работу и вполне мог ею отвлечься от всего что его угнетало. Напавшие на Грачева активисты были членами некого патриотического клуба, который открыл военный, бывший военный, служивший в чеченскую компанию, некто Милюков, сейчас вот уже десять лет он жил в области и занимался обучением ребят, конечно это были цепные псы, только для кого… Личное дело этого человека выглядело каким-то мутным, по всему он был психически нездоров, имелись порицания по службе, да и в отставку его отправили задолго до пенсии, по невыясненным причинам, и вот клуб. В папке так же лежали и несколько фотографий его знакомых – друзей, наведывавшихся к нему в клуб, это были штатские люди – один из них – спортивный тренер, другой начальник железнодорожной станции, неподалеку от клуба… Да и девушки пропали именно в том районе и Аида и Анна… За клубом уже велось круглосуточное наблюдение, но вряд ли бы это что-то дало, поскольку уже понимали, что ведется охота и притаились. Набрав Грачева, Петров, без лишних приветствий, спросил его: - Чтобы ты делал, если бы тебе нужно было переправить похищенных девушек или собрать их, из знакомых у тебя спортивный тренер и начальник железнодорожной станции? Петров и так знал ответ – вернее свою собственную теорию, но хотел услышать и Грачева, прежде, будучи напарниками, они отлично в этом сработались. - Взял бы состав, упаковал девок в грузовой вагон, опломбировал и отправил на запасные пути… самое простое… - ответил Грачев, Кира недоуменно на него взглянула, но он только улыбнулся и притянул её к себе. - Так и знал! – выпалил Петров довольно. – Слушай, Грачев, поможешь? - Девок упаковать? – развеселился Грачев. – Палыч, тебе ночами точно спасть не с кем, раз мне звонишь… Но настроение поднять умеешь, а Оля где? - Так ты поможешь? Хочу сам проверить, если с спецназом или нарядом приду, черт знает, можно же и спугнуть… - Хрен с тобой, приезжай… - вздохнул Грачев, хотя шарахаться будучи губернатором по станции глухой ночью, ему как-то не особо нравилось, но он хотел побыстрее накрыть бойцовский клуб, а сперва нужно было отыскать пропавших девушек или хотя бы их след.