Климов 1.1

Доехав до того поселка, где жил отец убитой девочки, Петров остановил машину в отдалении от дома этого человека. Уже все растаяло, поселок утопал в слякоти, Кира сразу же пожалела о том, что надела лаковые сапожки на шпильке и юбку, хотя и не короткую, чуть ниже колен, вместо джинсов, в которых было бы в тысячу раз удобнее. В городе она привыкла ходить по асфальту, да и не часто пешком и потом ей не хотелось сейчас упасть в грязь, в прямом смысле этого слова, а подошвы как-то скользили, Кира злилась, что обувь в конец перепачкалась. - Надо было предупредить, что тут грязновато… - глядя на то, с каким отвращением Кира смотрит на то, как утопают её сапожки в грязи, сказал Петров. - Надо было… - отозвалась совсем невесело вздохнув она. - Держись за меня, - протянув ей руку, Петров испытующе взглянул на Киру, она молча взяла его за руку, обходя очередную лужу. Ей казалось, что это совсем не поселок, а какая-то жуткая дыра. Дома были совершенно мрачные – коричневые, дощатые, словно опаленные после пожаров, неприятные, с рваными крышами, все в прорехах, тут в пору было бы снимать фильмы ужасов или постапокалипсис. Из некоторых дворов с высокими заборами сколоченными кажется лет двадцать назад с ссохшимися некрашеными досками доносился собачий лай, давая понять, что там все-таки кто-то жил… - Ну и где ваш этот тип? – спросила Кира, надеясь, что они скоро придут, продолжая держаться за руку Петрова. - В конце улицы, вон там… - указав взглядом на какой-то покосившийся дом, ответил он, как-то странно затем посмотрев на её руку. Улица была достаточно длинной, ужасно витиеватой, без нормальных дорожек, да и жило здесь по-всему не так уж и много людей. На чей-то забор поблизости от Киры прыгнул петух, взмахнув огненно рыжими крыльями, от неожиданности она даже отшатнулась, чуть не свалившись, поскользнувшись в грязи. - Ужасно! Ужасная дыра! – выпалила зло Кира, выдохнув, вцепившись рукой в плечо Петрова, хотя он и сам придержал её. – Тут только в резиновых сапогах можно выжить… - Ты забавная… - проговорил Петров. - А если вываляюсь в грязи буду совсем как клоун Карандаш… - хмыкнула она, снова покосившись на петуха, так и сидевшего на заборе. Ей нравилось здесь все меньше и меньше. Она не любила весну, терпеть не могла оттепель, этот промозглый ветер, глубокие лужи, на развороченной земляной дороге, какие были и там – в деревне у Таты, но здесь все было более запущенно. Они подошли к дому на который указывал прежде Петров, калитка была открыта, во дворе не было ни собаки, ни петуха, хотя Кира уже настроилась на то, что на неё сейчас прыгнет какая-нибудь зверушка или сельская птица. Постучав в дверь, Петров позвал хозяина, им открыл среднего роста мужчина лет сорока, однако весь седой, какой-то небритый, запущенный, в растянутой, хоть и чистой, майке и в спортивных штанах. Кира, окинув его взглядом, поняла, что это и есть тот самый спившийся отец погибшей девочки. - Проходите… - сказал он как-то безразлично. – Не думал, что по мою душу сюда занесет девчонку… - Подождите меня во дворе, - шепнула Кира Петрову, затем зайдя в дом и уже громко добавив, обращаясь к хозяину дома. – Я вас очень удивлю… - Меня уже ничем не удивить, - обернулся к ней этот тип, он был трезв, да и в комнатах было прибрано, но на столе стояла бутылка водки и какие-то пряники. - Очень много пафоса для спившегося ничтожества… - пройдя в комнату, Кира серьезно взглянула на него, на этот раз заметив изумление на его лице. – Я имею право это говорить, убийцу своих родителей я прикончила, когда мне было семнадцать лет, а вы сорокалетний нытик… Вам страшно взять пистолет и застрелить того, кто убил вашего ребенка, вот это удивительно. - Кто вы? – растерянно на неё глядя, спросил он. Кира поняла, что он не знал ничего происходящего ни в стране, ни в области, догадаться было не трудно, в доме не было даже телевизора. - Ну какая разница? – выдвинув табурет, Кира присела, взглянув на свою обувь. - Вы так легко говорите об убийстве человека, вам, кажется, не больше двадцати лет, это страшно… в таком возрасте быть столь жестокой, способной на все… - сказал мужчина, подняв с кровати рубашку и теперь надев. - Сказать вам, что страшно, Андрей? То, что вы спились, какие-то мотивы ищите, боитесь наказания, наверное не хотите в тюрьму или малодушно дрожите перед местью, а вашей семьи нет… И вы что-то мне говорите… в мой адрес. Вам предложили то, что не предложили бы никому… убить и уехать.. Да я сама его убью, а вы продолжайте напиваться и глядя на фотографии заливаться в пьяном виде слезами… - сказав, она поднялась на ноги, даже не взглянув теперь на этого человека, словно бы его и не существовало. - Стойте… - быстро сказал он, поднявшись следом. Кира вышла из дома минут через десять, как пришла, Петров слышал их разговор, через приоткрытую дверь и знал, что ей удалось уговорить Андрея. Так он и рассчитывал, зная, что Кира найдет нужные слова – она не была сострадательна, там, где нужна была жестокость, хладнокровна – порою даже слишком и это давалось ей часто очень не легко, но она никогда не подавала виду того, сколько усилий прилагала для этого. - А ведь вы вполне могли сами это все ему сказать… - спустившись с крыльца, Кира посмотрела на Петрова. – Но взяли зачем-то на эту роль меня… - У тебя это все равно вышло лучше, чем я бы… Я же говорил с ним до этого… - пожал он плечами. - Не знаю… - как-то не поверив этому, Кира пошла вперед к машине, хотя затем остановилась, завязнув в грязи. – Больше я в такую дыру не поеду никогда… Может хоть сейчас меня послушаете? Насчет своей сахарной Анечки… Я ради вас сюда поехала… - Я не понимаю, тебе Грачев постоянно что-то дарит, но ты же не считаешь себя корыстной. Почему ты находишь в моем желании подарить Ане галерею какой-то подвох с её стороны? - Прекрасно, я оказывается по-вашему так и тяну из Жени деньги и украшения, галереи, издательства, если вы сравниваете меня со своей подругой! – выпалила оскорблено Кира, сама пытаясь выбраться из грязи. – Ну да, я же развратная, не такая святая и нимба над головой у меня нет… Интересно, а зачем тогда вы со мной общаетесь, если я такая ужасная, если вы такого обо мне мнения?! - Давай я помогу, - не желая ссориться, Петров хотел было вытащить Киру из вязи. - Не трогайте меня! – оттолкнув его, Кира кое-как выбралась и быстро, спотыкаясь на шпильках пошла к машине. – Я практически проститутка в ваших глазах, так что не надо об меня пачкаться. Дойдя до автомобиля, она так громко хлопнула дверцей, отвернувшись тут же к окну, желая поскорее оказаться дома. - Кира…, я совсем не это хотел сказать. Не надо вам с Грачевым в это лезть, это мое личное дело… - сказал Петров, когда они немного отъехали от деревни. - Хорошо, когда она оберет вас до нитки надеюсь это принесет вам счастье… Я не буду вмешиваться, все… делайте что хотите. Мне просто казалось, что мы с вами друзья, но нет… я ошиблась… - сдерживая слезы, хрипло проговорила она. – Знаете, остановите у ближайшей заправки, я выйду, позвоню Жене, он меня заберет… - Я не собираюсь бросать тебя посреди дороги, я что похож на сумасшедшего?! – на этот раз выпалил Петров. - Аня не думает меня обирать, она… говорит, что любит меня… - Она говорит неискренне, вы что думаете, что вот так просто человек может ни с того ни с сего… любовь это не то, о чем кричат с первой встречи, это совсем другое… Когда человек любит, в нем нет притворства, ты смотришь на того, кого любишь и понимаешь, что… он весь твой мир, что если его не будет, то не будет ничего… тебе без него ничего не интересно, пусто, холодно… постоянно тянет к нему, хочется позвонить, ты ищешь встречи, выдумываешь предлоги, чтобы увидеть… Сначала оправдываешь это даже для самого себя, внутренне, что это просто привязанность, какое-то увлечение, не кричишь ему о любви, боишься признаться даже себе… - вспоминая все эти глупости с тренировками, за которым она пыталась скрыть то чувство, которое начало пробуждать в ней тогда к Грачеву, заговорила Кира. – Когда ты смотришь на другого человека… и осознаешь, что готов предать, бросить всех вокруг, только чтобы однажды проснуться с ним… с единственным и осознать, что не будет больше расставаний… и это счастье…, а остальное лишь иллюзия… Не нужно ничего кроме одного этого человека…, какие там галереи… Слушая её, Петров смотрел на дорогу, стараясь делать это так, чтобы Кира не видела его лица сейчас, того, как мучительно оно исказилось…, словно в него проник какой-то нож… и удар за ударом, словом за словом резал с безумной жестокостью. - Хватит… - вдруг оборвал он её, судорожно вздохнув, остановив автомобиль у заправки. – Ты же хотела выйти… иди… подожди Грачева… Я побуду здесь, пока он приедет. - С вами все в порядке? – услышав, как дрожит его голос, Кира перевела на Петрова взгляд. - Нет, - ответил он, даже не взглянув на Киру, только протянув руку к её дверце, открыл. - Даже так…, спасибо, - раздраженно произнесла она, быстро выйдя из автомобиля.