Климов 1.1

Отбросив телефон, Кира обхватила лицо Петрова руками, заставил его оторваться от её груди. Он с таким нестерпимым желанием взглянул на неё, на что Кира порывисто поцеловала его. - Хочешь, пойдем вместе в ванную? – предложила она, пройдясь рукой по молнии его брюк. - Хочу… - глядя на неё, Петров с трудом оторвался от Киры, и она поднялась, не став поправлять сарафан, просто сняв его. - Пойдем…, я включу воду и раздену тебя, - взяв его за руку, увлекая за собой, ужасно распаленная, Кира все же нашла в себе выдержку. Она была уверенна, что с Верой Петров никогда не принимал вместе ванную, и хотела разнообразить его жизнь. Обида прошла, Кира, однако, понимала, что слишком остро воспринимала то, что касалось её страхов, боялась на самом деле оказаться сумасшедшей, не хотела, чтобы и другие так подумали. Но прежде, если бы до ангара Саша или кто-то другой так нагло бы попытались забраться ей под юбку она бы просто дала бы отпор и все, а тут возникли жуткие ассоциации, возвратились страхи… и Петров ушел, потом она просто решила, что ему неприятно иметь дело с такой запуганной идиоткой и даже стало обидно, что он не проявил понимания, когда она сама старалась вникнуть в его переживания, побороть с ним его комплексы. А сейчас она поймала себя и на мысли, что ей стало страшно остаться одной в квартире, даже выйти на улицу без Грачева или Петрова, особенно узнав о том, что ее, возможно, пытались похитить. Включив воду, она налила шоколадную пену для ванной под струю, присев на бортик, на мгновение, задумавшись, не зная, как быть, если этот страх не пройдет. Она возненавидела Степнова за то, что он пробудил в ней этот ужас. - Кира, если тебя что-то беспокоит, ты скажи… Может, я… - приблизившись к ней, Петров коснулся её волос, Кира поднялась, развернувшись к нему. - Ты… просто не оставляй меня…не делай больно… - только и сказала она, заведя руки под его китель, снимая, надеясь, что Грачев постарается прийти пораньше, как и говорил, втроем было так уютно. Сняв с него китель, Кира начала расстегивать рубашку, то и дело целуя его, а когда справилась и с рубашкой, опустилась на колени, на мягкий коврик, расстегнув его брюки, высвободив его возбужденный…, взяв рукой, она обхватила его губами, скользнув языком по уздечке, услышав, как он сдавленно застонал. Она не хотела так доводить его до разрядки, только все больше увеличивала возбуждение, сама испытывая дикое желание. Поднявшись, сняв с него и брюки, и белье, сама избавившись и от своих кружевных трусиков, Кира так плотно прижалась к нему. - Мы все-таки пойдем снова в сауну, втроем… в ту же самую, - положив руку на его затылок, она прижалась щекой к его щеке. – Надеюсь, ты не будешь больше сидеть там в халате… не понимаю, чего ты так смущался… - Пожила бы ты с мое с Верой… - едва не смеясь, проговорил он, теперь все это казалось такой глупостью. – Странно, я ведь и правда думал, что она молодая, ей нужен молодой любовник… А ты… тебе столько лет… ты же мне в дочери годишься и Грачеву…, а тебя вообще не тянет на… - На молодых? Ну, я же люблю тебя и Женю, а Вера… она никого не любит… - выключив воду, Кира тронула рукой пену.- Тебе понравится…, давай…. Затащив Петрова в воду, Кира не стала оборачиваться спиною, чтобы оказаться сверху, а уперевшись коленями в мрамор, обернулась лицом, опустившись на его…, начиная неспешно двигаться, так сильно сдавливая внутри. Ей нравилось наблюдать за тем, что с ним происходит в такие моменты, когда он не владел собою, когда его лицо искажалось таким сладострастием и мучительной зависимостью от неё, словно все в мире перестало существовать, кроме них… Стоило ей только остановиться или совершенно замедлиться, как он сам начинал инстинктивно двигаться, чтобы все продолжалось. Он поднялся к ней, соприкасаясь с её грудью, упираясь руками в бортики ванной, Кира увеличивала ритм, сама переставая себя контролировать, только целуя Петрова, проникая языком, все чаще приподнимаясь. - Ты же сейчас тоже дойдешь… да? – спросила она его со стоном. - Да… - кивнул лихорадочно он, откинувшись назад, ощущая, что и сам близок к разрядке и Кира настолько быстро начала приподниматься, а когда её накрыло, почувствовала, как и он дошел до финиша. Опустив голову на его грудь, Кира прикрыла глаза. - А с кем тебе лучше? Со мной или… ну хотя бы с той Аней? – вдруг спросила Кира. - Да ты что, с какой там Аней…ты знаешь, я, наверное, и связался с ней, потому что она была блондинкой, фугурой на тебя похожа, я был уверен, что с тобой у меня никогда ничего не будет…, хотелось хотя бы какой-то иллюзии… Девочка, любимая девочка… - признался он, когда Кира обернулась к нему спиною, прижавшись и устроившись поудобней. Выйдя из ванной, обернувшись в полотенце, Кира упала на кровать и, перевернувшись на спину, закинув руки под голову, с интересом посмотрела на Петрова, глядя, как он вышел следом за нею. Дверь в квартиру хлопнула, Грачев прошел по коридору прямо к спальне и, открыв дверь, переступил порог, держа в одной руке букет белых роз, а в другой – коробку с вечерним платьем. - А тебе идет это полотенце, Палыч, - с усмешкой бросил Грачев, не удержавшись, довольный тем, что Кира больше не злится на него. – Да и у меня хорошие новости, - положив букет на туалетный столик, Грачев присел на кровать, положив коробку с платьем рядом. - Какие? – поднявшись, встав на колени, Кира тут же поцеловала его и заглянула в коробку, в которой лежало короткое красное шелковое платье с глубоким декольте. Петров, выдвинув стул, присел неподалеку от постели, чувствуя себя как-то неловко, словно любовник, которого застал ревнивый муж, недаром они шли на «Отелло». Хотя и Грачев был ужасно ревнивы, но это не распространялось на Петрова, и вообще он был частью семьи, и все же Петров не мог вот так сразу привыкнуть к таким отношениям, хотя, он и сам себе признавался в том, что это ему чертовски нравится. - Твоя книга, детка, открыла мне все дороги. Осинина утихомирили, моя карьера больше не под угрозой, да и партия собирается сделать мне какое-то предложение… - взглянув на Киру, довольно проговорил Грачев. Закрыв коробку, Кира села, стараясь скрыть какое-то неприятное чувство, что все начало возвращаться к тому, от чего, ей казалось, они уже отошли, особенно после утреннего разговора. - Ну, это же хорошо, я рада, что книга так все изменила, - взяв его за руку, проговорила она. – Теперь ты можешь не опасаться, что тебя… кто-то сместит…, и срок тоже… досидишь… - Кира, ты не так меня поняла… - опустившись на кровать, сбросив туфли, он увлек её в объятья. – Помнишь, ты говорила, что здорово жить на берегу моря…, писать книги, помнишь? - Ты запомнил? – удивленно взглянув на него, переспросила она. - После этого я купил землю на Мальдивах на острове Виллингили, на побережье… Не знал, что с ней пока делать, но… не так давно занялся стройкой с Палычем, мы решили делать это вместе… как одна семья. Строительство займет время, а я успею сделать все, что хотел здесь, но в итоге мы уедем. Что скажешь? Я хороший? – глядя на то, с каким изумлением на него смотрит Кира, даже, кажется и, не поверив, спросил Грачев, убирая мокрые волосы с её лица. - Правда? – вдруг по-детски проговорила она, рассеянно обернувшись к Петрову, затем опять к Грачеву. – И мы уедем? Все вместе? - Да, милая, уедем… - кивнул Грачев, сам не понимая, что с нею, но увидев в её глазах слезы, растерялся и сам. – Девочка моя, ну что ты? Петров, поднявшись, подошел к постели, присев возле Киры, с другой стороны постели. - Стройка продлиться около года, это не так много по большому счету для такого проекта, - сказал он, переглянувшись с Грачевым, сам замечая, что Кира совершенно этим всем растроганна. - Я так хочу уехать, я, правда, я очень хочу… Спасибо вам, мальчики… я тут долго не выдержу… - прижав ладонь к глазам, всхлипнув, проговорила Кира. – Я вас так люблю…, Женька, Гриша… спасибо… я..., - она оборвала сама себя на полуслове, спрятав лицо на груди Грачева. - Кирочка, не плач… - мягко проведя ладонью по её спине, продолжая смотреть на Грачева, произнес Петров. – Мы поедем, все, как ты захочешь, и детей заберем… - Да, только немного уляжется и мы поедем, обещаю… - хрипло проговорил Грачев, только сейчас полностью осознав, что она испытывала все это время, как трудно ей было свыкнуться с мыслью, что ничего не изменится целых пять лет его губернаторского строка и ей придется жить здесь, постоянно чего-то опасаясь, в напряжении. И она была готова на это ради него, а он пользовался, не представляя насколько ей тяжело, твердил ей, что она сильная, а Кира уже тогда сломалась… Но сейчас, хотя бы сейчас понял… Понял это и Петров и им двоим стало так не по себе. Ведь кроме них у Киры никого не было, но и они не всегда понимали её, не улавливали самое главное…, хотя она и твердила постоянно об этом.