Климов 1.1

- А почему я еду в багажнике?! – пнув ногой крышку багажника, буркнул Зотов, когда они уже ехали в особняк. - Рот закрой, скотина! – выпалил Грачев, обернувшись, на что Кира взяла его за руку, и он не стал продолжать. – Убью его дома… Сукин сын… - Жень, а может…, утром с ним поговоришь, когда он протрезвеет? - с ужасом представляя, что, толком то и не отойдя от морга, он опять мог сорваться, начав разбираться с сыном, а она так боялась, что все это может его добить. - Правда, вон, пусть в багажнике и спит… - отозвался Петров с переднего сидения. - Че это я должен тут спать?! – крикнул Зотов, снова стукнув по крышке. - Не сдохну, как-нибудь вломлю этому уроду! – снова обернувшись к багажнику, раздраженно проговорил Грачев. Он замолчал, откинувшись на спинку сидения, ему было до того обидно, что сын настолько опустился и обнаглел, хотя, конечно, Миша был очень пьян, но тем не менее, значит и трезвым не питал особого к нему уважения, если сейчас позволял такое хамство и в борделе столько наговорил. Глова у Грачева болела все сильнее, боль пульсировала и в висках и растекалась по затылку, да и без того было настолько противно, мерзко получить от сына такое скотское отношение, когда он сам едва не умер от страха там в морге. А Зотов и не знал об этом, однако по его милости все и случилось. За все эти годы Миша достаточно его позорил, но Грачев все надеялся, что он со временем это перерастет, однако время шло, а сын с каждым годом все более изощрялся, подбрасывая отцу все более серьезные проблемы. Приехав в особняк, Грачев открыл багажник и, дождавшись, пока Зотов, корячась, оттуда вылезет, схватил его за руку, заведя в дом, тут же, в зале толкнув на пол. Кира с Петровым зашли следом, но все-таки не решались вмешаться, чтобы не злить Грачева ещё больше, а он и так был дико разъярен. - Ты че?! – увидев, как отец расстегивает ремнем, Миша отполз к роялю, начиная трезветь. - Сукин ты сын, из-за тебя мне пришлось в морг ехать! – прижав тыльную сторону ладони к носу, вытерев кровь, выпалил Грачев. – Конец тебе, урод! Ствол куда дел?! - Не помню! Ты че… ты… я взрослый… - уставившись на то, как отец снял с брюк ремень, Зотов попытался встать на ноги, но стоило только опереться на крышку рояля, как Грачев врезал ему по лицу ремнем и Миша снова упал. – Ты рехнулся?! Па, ты че делаешь?! Да, тебе-то что... ты вон даже с Петровым че-то крутишь, тебя все любят и Кира и он… - Чего ты сказал?! Ты совсем охренел?! Я на тебе живого места не оставлю, скотина пьяная! На детей наплевал, на работу наплевал, ещё и мне смеешь дерзить, тварь! – ещё больше приходя в ярость, если возможно было это «больше», Грачев с такой силой начал хлестать сына ремнем не выбирая куда бить. Миша, перехватив ремень, поднялся, даже как-то и не думая, что у отца идет кровь из носу, да так сильно, что и рубашка начинает окрашиваться красными пятнами. Но стоило только Зотову встать и оказать малейшее сопротивление, как Грачев наотмашь врезал ему кулаком в лицо так, что парень, не удержавшись на ногах, рухнул обратно на пол. Увидев, что на пол капает кровь, Кира подбежала к Грачеву, чтобы он окончательно не довел себя. Ей было наплевать на то, что он так избивал сына, наплевать на то, что он впал в такое ожесточение, она боялась только, что с Грачевым может произойти приступ и настолько серьезный, что… все закончится инсультом. - Женя, остановись! – перехватив его руку, схватив за запястье, увидев, что он весь в крови, закричала Кира. - Жалко этого идиота?! – выпалил Грачев, отдернув руку, пребывая в таком состоянии, едва ли контролируя себя. - Мне тебя жалко…- побледнев, глядя на возлюбленного, Кира приложила ладонь к его щеке, чувствуя, с какой болью сейчас бьется сердце, она даже не знала, как его остановить, но ей было настолько страшно. – Пожалуйста… Выпустив из руки ремень, Грачев закрыл глаза, чувствуя, как его все сильнее охватывает головная боль, как она разливается и по груди и трудно становится дышать. - Пойдем, ты сядешь, Женя, - подойдя к нему, Петров тронул его за плечо. - Сами вы извращенцы! Ещё меня учите! – пробормотал Зотов, шмыгая разбитым носом. – Садист! - Это я садист?! – не выдержав, едва начиная успокаиваться, Грачев, сорвавшись, схватил сына за горло, потащив к лестнице. – Пошел спать, пока я тебя здесь не придушил, кретин! - Ладно! – прохрипел Миша, чувствуя, что отец как-то слишком сильно сжал руку. - Вали! – разжав ладонь, Грачев дал сыну возможность убраться, но дыхание его до того затруднилось, что он рванул рубашку, так что пуговицы полетел на паркет. Ощутив такое резкое и довольно сильное головокружение, он схватился руками за перила лестницы, однако и Кира и Петров успели к нему подбежать прежде, чем его ноги подкосились. Грачев упал в обморок, прямо на руки Петрову, хотя тот и успел его подхватить и недолго думая, сам занес по ступенькам в спальню, чтобы положить на кровать, а там уж и привести в чувства. Кира же замерла, глядя на все это у ступенек, на минуту впав в какое-то оцепенение, но, опомнившись, побежала наверх, посреди лестницы остановившись, прижав ладонь к сердцу, даже согнувшись от боли, хотя сейчас ей было настолько плевать на это. Пересилив себя, а боль не ушла, сердце страшно билось в груди, она бросилась в спальню, а там – к тумбочке, в поисках лекарства, глядя на Грачева, Петров положил его на кровать, сам с трудом переводя дыхание. Вид у Грачева был ужасный – окровавленное лицо, порванная рубашка в брызгах крови, у Киры задрожали руки, она достала упаковку со шприцом, лекарства. - Гриша, позвони врачу, этому… из клиники… - дав ему телефон, попросила Кира, сама взяв ампулу, быстро собрав шприц. – Господи, ну почему все так…, только бы он не… боже мой… Женечка… Петров тут же отыскал пульс на запястье Грачева, понимая, что это обморок, а не что-то другое, но все же был не дураком и знал, что с его давлением это может когда-то закончится весьма плачевно, если даже не сейчас. Другой рукой он быстро набрал номер врача, сам принявшись искать нашатырь в аптечке, чтобы привести Грачева в сознание. Кира сделала укол, пока Петров вызывал врача. - Врач сейчас будет. Кира, а ты что-то… ты сама как? – замечая, что с нею что-то не то, спросил Петров, но она рассеянно качнула головой и вышла в ванную за полотенцем, чтобы вытереть кровь. Включив воду, она сама умылась, чувствуя себя ужаснейшим образом. Петров к тому времени, как она вернулась все-таки смог привести Грачева в чувства, но тот даже не имел сил поднять голову. - Что… я…- начал каким-то болезненным шепотом Грачев, понимая, что находится в спальне. - Упал в обморок…, - кивнул Петров, достав тонометр, он надел манжету на руку Грачеву. – Лежи, не двигайся, сейчас врач приедет, тебя осмотрит… - Женя..., - присев на кровать с другой стороны, выронив полотенце, Кира взяла возлюбленного за руку, в таком исступлении начиная целовать его ладонь, по её лицу текли слезы, но она старалась не впадать в истерику, чтобы не волновать его ещё больше. – Сейчас приедет врач…, родной, Женечка, хороший, милый… Ты слышишь меня? – спросила вдруг она, в её голову закрадывалась жуткие мысли, когда он был так бледен и неподвижен, хоть и смотрел на неё. - Прости… - проговорил одними губами он, помня, как грубо сказал, когда Кира пыталась его остановить, боялась, и было из-за чего, теперь он сам толком не мог понять, зачем так себя довел. - Что? Женя… Женечка… - склонившись, она коснулась его губ. – Женя, пожалуйста, не надо так больше никогда… Наплевать на Мишу, он просто пьяный идиот, ну зачем же ты так с собой поступаешь…. Любимый мой, - целуя его окровавленной лицо, прошептала Кира.