Климов 1.1

Зайдя в галерею, Грачев скептически окинул взглядом какую-то глиняную гору с глазами, стоявшую в общей экспозиции, рядом стояли высокие резиновые грязные сапоги, треснутый шлем от старого мотоцикла, старая советская газета «Правда», разбитая тарелка, а под всем этим надпись «Русская деревня» Ханна Николсон. - Черт знает что… - проговорил он, остановившись, и в его спину чуть не врезался Денис. - Перформанс… - проговорил Антошин. - Чего? – опустив руки в карманы брюк, обернулся к нему Грачев. - Ну, вообще хрень, - кивнул Денис, переведя взгляд на Свету. – А ты, что думаешь, оцени взглядом специалиста? - Очень отстало, такое было актуально лет двадцать назад, но сейчас… чепуха, а эта куча… неизвестно чего с глазами… ерунда какая-то, - отозвалась Света, быстро проходя в другой зал. – Такое ощущение, что скульпторша лепила это ногами… А где тут книга отзывов? - Мне не нравится, - обняв Грачева за руку, сказала Кира. – И это выставка в центре Москвы… с ума сойти… Только зря время потратили… - Согласен, лучше бы сексом занялись или в ресторан сходили… - закинув руку на её плечо, Грачев обернулся в поисках Петрова, однако тот отправился в другой зал, что-то там заметив, какую-то знакомую скульптуру. – Куда он пошел? Детка, найди Палыча, а я… Че это за…? – увидев скульптуру, бюст с настоящими лосиными рогами, Грачев подошел к нему поближе. - Абстрактный лось! – выпалила, рассмеявшись на весь зал, Кира, подойдя к бюсту вместе с возлюбленным. – Это тот самый…, который вроде как получил награду на каком-то конкурсе. Чудовище! Перед ними стоял гипсовый бюст – какая-то перекошенная физиономия мужчины с выпученными глазами, с рогами, прикрученными к голове с пеной у рта, в этом типе и Грачев и Кира находили что-то знакомое, но никак не могли понять, что именно. Оставив Грачева наедине с «Сохатой тоской», Кира прошла в другой зал, чтобы отыскать Петрова, даже не представляя, зачем он от них куда-то ушел. Петров стоял в зале, украшенном расписными тарелками, которые весели на стенах вместо картины – больше блюда и даже маленькие блюдца – с разными цветными узорами. В зале было около двадцати статуэток и несколько скульптур вытесанных из гранита… - Гриш, ты чего тут один? – подойдя к нему сзади, Кира положила руку на его плечо. - Эта скульпторша… Аня… - сказал он, развернувшись к Кире. – Та самая… Может, пойдем отсюда? Ему не хотелось находиться на выставке той, из-за которой он тогда рассорился с Кирой, ушел в иллюзии, что Аня его полюбит и хотя, её уход ничего для него не значил, но тот период был настолько болезненным. Он помнил, как Кира, в порыве, тогда становилась перед Аней на колени, как просила её, боялась, что та предаст его, и это невозможно было забыть, Петрову было стыдно за свое глупое поведение, впрочем, тогда он пребывал в отчаянье… - Пойдем, если ты так хочешь, - ответила Кира, прижавшись к нему, понимая, отчего он желал уйти. – Только не переживай… - коснувшись его губ, она почувствовала, как Петров, положив руки на её талию, ответил на поцелуй, настойчиво, так, что ей совсем не захотелось от него отрываться. - Девочка, милая… - прошептал он, одной рукой скользнув чуть ниже её талии, по пояснице. – Моя любимая, - заглянув в её лицо, Петров услышал за спиною шаги, кто-то вышел из кабинета арт-менеджера. - Вот о чем ты говорила… - проходя в зал, раздался голос Ани. – А я сомневалась, думала, что это за «одно мое слово и он прогонит тебя»… За эти пару месяцев она изменилась, перекрасила волосы в каштановый цвет, сделала прямую густую челку, была в длинном бесформенном сарафане и какой-то накидке, державшейся у горла всего на одной пуговице – так стараясь походить на творческого человека, взяв какой-то образ, но и сама уже выглядела более уверенно, если не сказать – самоуверенно. Она видела их с самого начала, в галереи были видеокамеры, слышала и то, что говорила Света о её скульптурах и экспозиции, поняла и то, что Грачев в курсе связи Киры и Петрова и даже больше. - Да, зря я только этого не сделала тогда, - проговорила Кира, обернувшись к ней. – Думала, что ты нормальная… - Ну, я-то нормальная… У меня теперь все есть… и та галерея, и в Мюнхене…, выставки в Берлине… - опустив руки в карманы платья, довольно проговорила Аня. – А тебе-то издательство купили? - Нет, мне не нужно издательство…- отойдя от Петрова, Кира подошла к девушке, глядя на ту ещё толком не понимая, но, уже ощущая, что та не изменилась, а просто перестала играть невинную овечку.- Ты разве этого ещё тогда не поняла? - Я и сейчас не понимаю, ты так возишься с этими двумя старыми мужиками… И что ничего не получаешь? Ну, кроме вещей… Грачев вообще ужасно озабоченный, а Гриша… да ты его и сама ещё толком, наверное, не знаешь, иначе бы не связалась… Мне многое приходилось ему делать, чтобы… получить галерею, - Аня перевела взгляд на Петрова, тот замер в каком-то жутком оцепенении, даже не подозревая, что она способна так говорить. – Им всем нужно только засунуть…, за это они готовы платить любые деньги… Он, конечно, сначала был таким сдержанным, а потом… ему нужно было ещё больше секса… Но это не так и приятно, когда престарелый мужик пихает в тебя свой этот член… - Заткнись! – выпалила Кира, схватив её за сарафан. – Как ты можешь?! Услышав намечающийся скандал, Грачев заглянул в тот зал, остановившись, увидев Аню, узнав её сразу. - А что я такого сказала? Ты же сама женщина, разве не понимаешь о чем я? – недоуменно уставившись на Киру, спросила Аня. – Да мне многое приходилось терпеть… Ну пару раз ещё ничего, но потом… он начал делать, как хотел… - Ты что со всем?! – не понимая, как эта девчонка может говорить такие вещи о человеке, который столько для неё сделал, закричала Кира, оттолкнув её от себя к дверному проему, Грачев едва успел отскочить в сторону. – Ты больная фригидная сука! - И довольная бездарная… Это и есть та Ханна? – проходя в зал, проговорила Света, не зная ещё сути конфликта, но решив, что это творческий спор. – Отвратительные экспозиции, большего уродства в жизни не встреча, я понимаю, если бы это было какое-то скульптурное подражание Босху, но и близко нет… эта штука с рогами…, больше напоминает галлюцинацию шизофреника. - Да, дерьмо полное, что тут скажешь, а эта куча с глазами, как будто кто-то выблевал… - пожал плечами Грачев, ядовито ухмыльнувшись. – А рогатая башка вообще… ширяешься ты, что ли… - «Сохатая тоска» заняла гран-при! – поднявшись, проговорила Аня. – Вы все тут быдло! Ничерта не смыслите в искусстве! - Аня, зачем ты все это устроила? – мрачно на неё глядя, спросил глухо Петров. - А я теперь независимая, могу говорить правду, Гриша… Ты же пользовался мною, справлял свои потребности, я же не сопротивлялась… Почему теперь я не могу об этом сказать? Я просто понять не могу, для чего Кира с тобой спит, если все, что нужно она получает от него… - посмотрев на Грачева, произнесла Аня, однако тут же получив от губернатора пощечину, но он даже не задержался, а только вернулся в первый зал. - Ну, выставку-то мы эту свернем и галерею закроем за аварийным состоянием… - проходясь по залу, заметил Грачев. – Да и о рецензиях можешь не беспокоиться, Анна… они будут… да такие, что… вряд ли тебя ещё тут тепло встретят… Ему было настолько плевать на её слова, в отличи от Петрова, с которым её связывали прежде отношения, Грачев давно понял, что этой девице нужны только деньги и она получила все, на что рассчитывала, перебравшись сначала из своей занюханной деревеньки в Москву, а затем в Германию. Она не думала о чувствах человека, который дал ей эту возможность, наоборот – пыталась принизить его в глазах другой женщины, которую он действительно любил, Петров никогда с подобным не сталкивался, с Верой было несколько иначе, а Аня – ей было восемнадцать, вернее уже девятнадцать, она жила в провинции и, скорее всего, завидовала таким, как Кира, хотела и сама получить все блага жизни. Петрова же Аня не то, что не любила, но скорее даже испытывала к нему злость за то, что спала с ним, жила в одной квартире, пусть и не долго, но видимо ей и в самом деле было это неприятно, однако его она тогда уверяла в обратном, используя по полной программе. Но была уверенна, что он даже не полностью расплатился с нею… Кира была настолько подавленна её словами, хотя это не шло в сравнение с тем, что чувствовал Петров, он как-то даже не нашел в себе сил, что-то сказать Ане ещё, просто вышел из галереи. Ему было стыдно перед Кирой все это слышать, слишком унизительно. Петров был не из тех, кто умел правильно вести себя в таких ситуациях с женщинами, никогда не конфликтуя и с Верой тогда стараясь не обострять, все те годы, сколько жил с нею. Его больше сейчас волновало то, что подумает Кира, ему казалось, что Аня выставила его в таком дурном свете, что… он боялся даже взглянуть на свою любимую… Да и сама Кира была так зла, что все её внимание было приковано к Ане, она так хотела ударить её чем-то потяжелее, но та выбежала в зал за Грачевым. - Что значит, закроете выставку?! Что это за диктатура?! Кто вам дал право?! – закричала Аня, подойдя к рогатой скульптуре. - Право? Это ты мне говоришь? – усмехнулся Грачев, доставая из кармана телефон. – Считай, что и нет твоей выставки… И это чмо рогатое можешь себе дома поставить... Малолетка. - Ах, так! Ну ладно, - схватив скульптуру, Аня, размахнувшись, бросила ею в Грачева, однако он успел пригнуться и «Сохатая тоска» полетела прямо в гору с глазами. – Сволочь! - Ну, точно, это все с головой у неё что-то… - прокомментировала Света, хихикнув. Антошин стоял в углу, у двери, глядя на гипсовые и глиняные осколки, все больше поражаясь тому, как все странно вертится в жизни Грачевых и ему все больше хотелось выпить чего-нибудь покрепче. - Жень, пойдем отсюда, - схватив возлюбленного за руку, чтобы в него ещё чем не попало, Кира, понимая, что все это записывается на видеокамеры, не стала искушать судьбу, вернее то, что могло произойти в карьере Грачева, сделай он ещё что-то Ане в порыве злости, да она и сама готова была убить эту девицу. - Сейчас её из города выкинут с её ошметками, - выходя из галереи, Грачев набрал кого-то из московской мэрии, а Кира не найдя Петрова ни у авто, ни в салоне, спросила водителя, где он. - Григорий Павлович такси взял и уехал… - ответил тот.