Климов 1.1

Сидя на диване с вазочкой мороженого, Кира смотрела на то, как оба генерала в халатах, после душа, сидели за столом и пробовали завтрак, который она приготовила, хотя овсянка успела остыть, но никто не жаловался. - Ну, как? – спросила Кира, не выдержав. - Вера мне такого не готовила, она делала такие штуки…, после которых меня тошнило, - положив себе фруктовый салат, произнес Петров. – Яйца в хлебе такие… и масло туда наливала… - Ты мазохист, вот серьезно, Палыч, такое дерьмо столько лет терпеть…, - отозвался Грачев, подняв стакан со свежевыжатым яблочным соком, затем взглянув на Киру. – Детка, но ты не увлекайся кухней, а так все вкусно… После выставки пообедаем в ресторане, ты же не будешь готовить суп? - Ну, нет, суп не буду… Я такое не умею… - проговорила озадаченно Кира. – Картошку чистить… - Значит в ресторан, - довольный тем, что ввел Киру в ступор своим вопросом и отбил желание заниматься кухней, заключил Грачев. - Я умею картошку чистить, да и ты…, помнишь, когда мы с тобой ещё молодыми ментами начинали, у нас… - начал Петров, на Грачев наступил ему под столом на ногу. - Так может вы и приготовите супчик, мальчики, - ехидно усмехнулась Кира. - Дотрепался? – прошипел Грачев, с прищуром поглядев на друга. - Ну, я и сам могу…, тазик нужен, - попробовав салат, Петров перевел взгляд на Киру. - Ты че, Палыч, какой тазик? Ты картошку в нем сжечь собираешься? – покатившись со смеху, выпалил Грачев. - Чистить картошку в тазике, а что? Для очисток. Мы в отделе так с тобой делали, - на полном серьезе продолжал Петров. - Да у нас нихрена кроме твоего тазика и не было, вот и чистили, теперь у меня кастрюли есть, прикинь… и не в тазик мы чистили, у нас ещё такая кастрюлька тогда была, мы в ней и пельмени варили… на электроплите… - как-то живо вступив в обсуждение, начал Грачев, Кира с интересом взглянула на свих генералов. - Ты не помнишь! В кастрюлю мы картошку складывали, а очистки в тазик, - возразил Петров, придвинувшись к столу. – А пельмени варили кипятильником, плиту потом купили. - Это ты варил кипятильником, чуть кабинет не спалил, я кипятильником не варил! – заявил деловито Грачев. - Варил и кофе себе варил, я видел! Прямо из пельменей вытащил, хоть бы помыл… кофе с пельменями… Вылил в мои георгины кипяток… - налив себе соку, раздосадовано вздохнул Петров. - Это были не георгины, а гиацинты! Ты все забыл! – махнул на него рукой Грачев. - Слева стояли георгины, а справа, от твоего стола гиацинты, ты сам ничего не помнишь! – хмыкнул Петров. - Гиацинты стояли слева, как заходишь, от двери, прямо на подоконнике, а справа – кактус, георгин вообще не было, склеротик! – так убежденно и серьезно проговорил Грачев, что Кира не выдержав, слушая все это, так громко засмеялась, что оба генерала с недоумением на неё взглянули. - Вы… что в цветочном киоске работали? – поставив вазочку с мороженым на пол, едва перебивая смех, выговорила она. – Гиацинты! - Георгины были… - все же добавил Петров. - Не было! – выпалил Грачев, стукнув пальцами по столу. – Ну, где там были георгины?! - Я вот на фотографиях потом найду, там стоит горшок с георгинами! – уверенно бросил Петров. - А ну пошли, у меня все фотографии здесь! – встав из-за стола, Грачев решительно отставил стакан с соком.- Пошли в кабинет, сейчас посмотрим, где там были твои георгины, цветочная фея! - А кактус был твой! – поднявшись следом за ним, проговорил Петров. - Ну, хоть об этом помнишь, - ухмыльнулся Грачев, затем подойдя к Кире, поцеловав её в щеку, прибавил: - Мы сейчас вернемся, это важно… разберемся и пойдем на выставку… - Да, мы на пару минут… - следом за Грачевым поцеловав возлюбленную, кивнул Петров. Проводив их взглядом, Кира, очень сомневаясь, что они на пять минут, подняла вазочку и отправились в спальню, решив начать собираться, все же ей требовалось не менее сорока минут, чтобы сделать хороший макияж. Открыв косметичку, она выложила несколько видов теней, решая, что лучше – посветлее или потемнее. Избрав темно-сиреневые, она заколола волосы, прежде чем распрямить их плойкой, но закончив макияж и сделав прическу, она так и не дождалась генералов и, решив, что они должно быть чем-то заняты, заглянула в кабинет. Те сидели на полу, вокруг них было столько фотографий, разбросанных отдельно и в альбомах, а они и не думали оставлять свое занятие. - Смотри, а это мы за капитанские пьем, - протянув Петрову фотографию, проговорил Грачев. - Георгины-то были? – спросила Кира, изумленно на них глядя, сейчас они напоминали детей, а не взрослых самодостаточных мужчин, впрочем, её это ничуть не злило, наоборот, они смотрелись так мило. - Какие георгины? – почти одновременно спросили оба генерала, подняв на неё глаза. - Да, никакие… - махнув рукой, улыбнулась она. – Ну, чего вы там смотрите? - Иди к нам, - протянув к ней руку, позвал Грачев, и Кира тут же подошла, присев на пол, а Петров достал из шкафа ещё одну коробку с фотографиями. Кире никогда не было с ними скучно, она с таким интересом рассматривала их старые фотографии, когда Грачев и Петров только начали свою службу. В форме старших лейтенантов, потом капитанов… их майские гуляния, пьянки, лесные вылазки – Кира смотрела альбомы и отдельные фотографии, некоторые даже черно-белые, слушала их комментарии и ей как-то совсем не хотелось идти на выставку, когда дома было столько интересного. Но через пару часов они все же собрались, Кира надела темно-синее шелковое платье на тоненьких бретельках, серебряную цепочку с сапфиром, не слишком вычурно, добавив ко всему черные туфельки лодочки на невысоком каблуке. На фоне своих генералов она была такого маленького роста, но ей нравилось ощущать себя такой невысокой, хрупкой, перед ними… В кафе, напротив галереи, их ждали Света с Денисом, оставив Диму одного дома, впервые за это время, уже не опасаясь, что он что-то сделает с собой. Увидев Киру в компании двух генералов, которых она держала под руки, Антошин чуть не поперхнулся коктейлем, теперь его воображение рисовало такие картины, что его глаза настолько округлились, напоминая два бильярдных шара. - Здравствуйте, Григорий Павлович, - пробормотал он, встав из-за стола и пожав руку, затем посмотрел на Грачева, но зная, что тот не любит такого, хотел было удержаться, но генерал сам протянул ему руку. – Евгений Петрович…, рады вас видеть… мы... – пожав его руку, совершенно шокированный таким жестом, Денис ещё более округленными глазами посмотрел на него. - Ну, что, пойдем в галерею, чего там показывают? – спросила Кира, подойдя к Свете. Сглотнув, Антошин посмотрел на Грачева и Петрова, оставшись один на один с губернатором и начальником московской полиции и взяв салфетку, отерев ею лоб, предложил: - Выпьем, мужики? Соку… Света отойдя с Кирой в сторону, начала рыться в сумке, чтобы отыскать какую-то программку, вытаскивая новые упакованные блокноты и альбомы для рисования разных форматов, коробочки с питерскими красками… - А мы с Денисом в магазине были, в художественном, кое чего подкупили… А вот, нашла! – вскрикнула она, достав программку выставки. – Там немецкая выставка, какой-то Ханны Николсон, в общем, она русского происхождения, там какая-то скульптура «Сохатая тоска» заняла первое место в одном очень престижном Мюнхенском конкурсе, вот… даже интересно…. Сохатая… это же… лось? Странно… - Лось? Чушь какая-то… - заглянув в программку, пожала плечами Кира. - Постмодерн…, наверное, посмотрим… Может это метафора и лось в переносном смысле…, ну абстрактный лось…, - предположила Света, поглядев на Дениса, тот все стоял глядя на Грачева, севшего за столик и взявшего меню.