Климов 1.1

На часах была уже половина шестого, и обед грозил стать ужином. Кира вернулась в спальню, подойдя к зеркалу, уже более оживленно посмотрев на Петрова. - Расстегнешь молнию на моем платье? Я собираюсь переодеться, если мы не идем в ресторан, пообедаем или поужинаем здесь... – сняв туфельки, сказала она. - А ты… с Женей… разве вы не уходите? – поднявшись с постели, спросил Петров. - С чего это мы должны уходить? Гриш, расстегни мне платье, я надену халатик… - нетерпеливо взглянув на него, она все же ощутила, как он провел ладонью по гладкому шелку её платья и опустил молнию, обнажая её спину. Кира быстро спустила с плеч бретельки, и платье упало на пол. С тем она развернулась к шкафу и достала оттуда халатик, рассчитывая все же произвести на Петрова какое-то впечатление. Но он медлил, только смотрел на неё. - Ты пытаешься меня соблазнить? – вдруг произнес он, схватив её за талию, прижав к себе спиною. - Секса не будет, пока ты мне не расскажешь, чего бы ты сам хотел… - отстранившись от него, Кира надела халатик. – Я тебе уже все сказала… Возвращаться к пройденному я не собираюсь, так что приводи себя в порядок и делай так, как тебе самому хочется…, а я и так тебя хочу… - Я заказал обед…, черепаховый суп кто-нибудь любит? Ну и кролика… – зайдя в спальню, Грачев без всякого смущения, сняв туфли, завалился на кровать и, закинув руки за голову, зевнул. – Раз уж мы тут, можно вещи собрать… Детка, ты поможешь Палычу собраться, он же переезжает к нам… - Я помогу, когда он успокоится… - ответила Кира, опустившись на кровать с другой стороны. – Да, Гриш, мы не уйдем, не надейся… - А когда секс? – притянув Киру к себе, закинув руку на её плечо, спросил Грачев. - Ну, все от него зависит… Он знает, о чем я, - кивнув на Петрова, ехидно проговорила Кира. - Палыч, я на тебя рассчитываю, - подняв голову, сказал чуть не смеясь Грачев. – Обед привезут только через час… Петров, и без того ощущая себя как-то нелепо, обошел постель, присев возле Киры, зная, что сглупил, решив, будто слова Ани как-то изменят её отношение к нему. Да он и сам не понимал, для чего та наговорила о нем столько гадостей, хотя ничего ужасного он с нею не делал… И ему не хотелось, чтобы Кира посчитала его каким-то извращенцем или что-то в этом роде, но она даже не думала о таком, ей хотелось, чтобы он был более раскован и решителен, чтобы не думал о том, как будет выглядеть в её глазах, а просто наслаждался любовью… Схватив Киру за талию, стащив с неё белье, Петров развернул её к себе лицом, она не пыталась отстраниться, чувствуя, как он проходиться пальцами по внутренней стороне её бедер, почти достигнув её… едва касаясь кончиками пальцев. Грачев с интересом наблюдал за этим, думая, что дальше будет делать Петров, сам чувствуя себя демоном-искусителем… Обхватив Петрова ногами, Кира заставила его опуститься сверху, откинувшись спиною на постель, положив голову на грудь Грачеву, а он уже успел так ловко расстегнуть её лифчик. Развернув Киру к себе спиною, Петров, опустившись на колени на кровать, взяв её за талию, придвинул к себе ближе. Переведя взгляд на Грачева, она коснулась его губ, рукой скользя по молнии его брюк, чувствуя, как Петров начал в неё проникать. - Так гораздо лучше… - проговорила она, ощущая, как, склонившись к ней, Петров коснулся губами её шеи, положив одну руку на её грудь. Расстегнув молнию на брюках Грачева, она высвободила его возбужденный…, тут же обхватив губами, содрогаясь от каждого движения Петрова, а он как-то сразу взял столь быстрый ритм, какой Кира даже не ожидала от него. Её как-то особенно это подстегивало, она сама более стремительно начала проходиться языком по стволу Грачева, спускаясь по уздечке ниже, полностью расстегнув брюки, поглаживая рукой низ его живота, иногда срываясь и целуя, затем снова возвращаясь к его…, вырывая из его груди сдавленные стоны. Грачев только туманно на неё смотрел, блуждая рукой по её изогнутой спине… - Ещё сильнее…, - чувствуя, что близка к оргазму, простонала Кира, обернувшись и подняв руку к руке Петрова, сжимающей её грудь, она ощутила, как он почти полностью вышел из неё, затем – рывком проникнув, мышцы её стали бешено сокращаться, сжимая его столь сильно, что он и сам быстро дошел до разрядки, однако не сразу остановившись. Она все более хаотично, в дурмане, продолжала с Грачевым, делая то, что так его опьяняло, проходясь и пальцами и, приникая губами, обводя кончиком языка, и спускалась до основания, так, что дыхание его участилось. - Детка, ещё немного и я…- проговорил хрипло он, едва ли в состоянии трезво мыслить, сейчас полностью сосредоточившись на ней, через несколько мгновений дойдя до предела, продолжая смотреть на то, что творит с ним Кира. Опустившись спустя пару минут на постель, она взглянула на своих генералов, лежащих под впечатлением по обе от неё стороны. - Может вам пора раздеться, мальчики? – спросила Кира, положив голову на плечо Грачеву, протянув руку к Петрову. – Иди ко мне… - А все-таки, какой же я дурак, - взяв её руку в свою, прижав к губам, Петров придвинулся к ней поближе. - Палыч, а ты только сейчас это понял? – усмехнулся Грачев, глядя на то, как Петров окончательно пришел в чувства после того, что было на выставке. Когда из ресторана привезли обед, было почти восемь часов вечера, больше всего времени ушло на черепаховый суп. Кира подошла к столу, заглянув в супницу, даже не зная, что её в ней ждет, но целой черепахи там явно не было и она все же рискнула попробовать, но сперва налила своим генералам, испытующе на них взглянув, впрочем, они ели это с аппетитом. - В следующий раз закажем лобстеров…, - отозвался Петров. - А может…, картошки сварим? – налив себе половник черепахового супа, предложила Кира, на это Грачев, замерев с ложкой в руке, настороженно посмотрев на неё. - Я её в отделе до отвала нажрался, когда опером был, - проговорил он. - Ну, если со сливочным маслом и зеленью, то это вкусно… - поглядев на него, заметил Петров. - И селедку, да? Палыч, я помню, как ты селедку таскал с рынка напротив, каждый день эта хрень…, картошка и селедка… десять лет подряд! – налив себе ещё супа, недобро на него взглянув, сказал Грачев. - Тогда все ели селедку, дефолт… был… Я ещё шпроты брал… - словно бы в свое оправдание, пробормотал Петров. – И колбасу докторскую…. - И кефир, раз взял такую селедку, что мы потом месяц… один кефир пили с докторской колбасой, - развеселился Грачев. – Особенно на оперативной работе после твоей селедки было круто… в засаде сидеть. Помнишь? Сам-то особо долго на одном месте усидеть не мог… как два придурка бегали… из-за твоей селедки! Петров, почесав затылок, потупился, стараясь сдержать немного виноватую улыбку, но не выдержал и тоже засмеялся, прибавив: - Ну, я потом эту тетку с рынка на пятнадцать суток закрыл… Слушая их, Кира, выпив вина, стала пробовать суп, который оказался не таким уж необычным, как ей представлялось, и был вполне съедобным. Ей и самой как-то перехотелось картошки, а о селедке теперь и речи не могло быть, после таких живописных намеков. - Когда был дефолт, я жила с бабушкой, её любовники покупали мне конфеты, чтобы я уходила из дома, пока они развлекались, не любили, когда дома ребенок, ну то есть я… тогда, хотя я не мешалась, но... Они не всегда вспоминали обо мне, и… я ночевала в бане…, если там было открыто, - сказала Кира, взяв французскую булочку. – У нас ещё была собака дворняжка Матильда, я сидела с ней вместе…, чтобы было не страшно… А суп ничего… Грачев с Петровым, прекратив смеяться, так странно на неё взглянули, им даже стало не по себе от того, что когда-то Кира – да ещё и в детстве, ночевала под домом, пока её бабка принимала своих любовников.