Климов 1.1

Ницца. - Жень, я, конечно, не жалуюсь, но…, по-моему, это не катер… - подойдя к причалу, проговорила Кира, окинув взглядом небольшую черную яхту. - Ну и не корабль… - сказал с усмешкой Грачев. – Просто катер мне не понравился…, слишком простоват… В нем много чего неудобно делать… - Сексом заниматься… - глядя на яхту, задумчиво произнес Петров, но когда понял, что сказал это вслух, несколько смутился, переведя взгляд на Киру. - Ну, пойдем… заниматься сексом, - поглядев на генералов, Кира быстро взбежала по трапу и они следом за нею. Она любила, когда Грачев брал яхту, ей нравилось наблюдать за ним – за рулем, и хоть было тепло, а он был в рубашке с коротким рукавом, Кира все-таки взяла для него легкий пиджак, чтобы, в случае ветра, его не продуло. Как только они вышли в открытое море – Кира уселась в кресло, рядом с Петровым, тот налил ей какао, а она принялась наблюдать за тем, как Грачев ведет яхту, любовалась его мускулистыми руками, офицерской выправкой, опускала взгляд и ниже… Сняв платье, она осталась в одном купальнике, вернее верх от купальника она намеренно не надела, только низ – и, достав из сумочки крем для загара, протянула его Петрову, без слов, но он сразу сообразил, что делать… - Сейчас отплывем подальше, я брошу бутылку… - проговорила она, опустившись на шезлонг. – Может кто-то найдет её через сто лет… Повернув к ней голову, Грачев окинул Киру хищным взглядом, ощущая стремительный прилив крови. Она лежала на шезлонге, надев солнцезащитные очки, а Петров – сам мгновенной возбуждаясь, наносил крем на её кожу, начиная от плеч, затем спускаясь по её рукам, а закончив, переходя на её грудь. Сквозь солнцезащитные очки, Кира заметила, как сильно натянута ткань на брюках Петрова, затем взглянув на Грачева, чуть приподнявшись, провела кончиком языка по своим губам и так соблазнительно улыбнулась. - Детка, а может, снимешь и низ… купальника? – предложил Грачев и взгляд его ещё больше наполнился таким вожделением, во рту пересохло, и он крепче сжал руки на руле. - Как скажешь, милый… - ответила она, тут же исполняя его просьбу, делая это так плавно и эффектно, затем снова откинувшись на шезлонг, чувствуя, как Петров опускается к её бедрам, втирая крем, но такими ласкательными, возбуждающими прикосновениями, что Кира сама, запрокинув голову, тихо застонала. - Хочешь в каюту? – склонившись над нею, тронув губами её губы, спросил Петров, и его рука скользнула между ног Киры. – Ты же хочешь… - Зачем в каюту? Мы в море, втроем… вокруг никого… - проговорила она, потянувшись к сумочке и достав оттуда набор порнографических фотокарточек. – Выбирай… Вытащив наугад одну фотокарточку, Петров передал её Кире, там была изображена обнаженная женщина, сидящая на невысоком столике, на краю, с широко раздвинутыми ногами, а перед нею стоял мужчина – одетый, но с расстегнутыми пуговицами брюк на ширинке, наполовину войдя в женщину своим… - Ну, столика у нас нет такого, но… - обернувшись к кабине, Кира кое-что себе представила, затем поцеловав Петрова, поднялась с шезлонга и подошла к Грачеву: - Женька, теперь ты выбирай…. - А какую ты хочешь позу? – окинув её одурманенным взглядом, Грачев извлек из пачки раскинутой веером одно фото, обернув его к Кире. – То, что мы делали тогда… детка... Хочешь? - Хочу, - шепнула она, прижавшись к нему всем телом и скользнув по его груди вниз, сжала ладонь на молнии его брюк. – Надо бросить якорь, остановимся и… - она быстро отпустила его, возвращаясь к Петрову. - Да, пора… бросить якорь, - с трудом сдержавшись, чтобы не бросить штурвал, Грачев все же сосредоточился на управлении яхтой, но его все больше возбуждало то, что происходило за его спиной, к тому же нравилась эта игра с фотографиями. Подойдя к стене кабины, поставив одну ногу на подлокотник кресла, Кира, притянула к себе Петрова, стащив с него футболку, хотя теперь он был и сам довольно уверенный в себе. Расстегнув свои брюки, он не успел ничего сделать, Кира сама запустила в них руку, сжав его горячий, твердый…, так исступленно глядя на него. Спина его уже не тревожила и как только Кира высвободила его…, Петров тут же проник в неё, таким стремительным рывком, пройдясь рукой по её бедру, затем накрыв её губы поцелуем, начиная движение, ощущая, как она сжимает его в себе. Их обоих захватила безумная пульсация, Петров насаживал Киру на себя, вырывая из её груди громкие стоны, все сильнее и резче, непрерывно, впадая в такое экстатическое одержимое состояние, желая как можно больше насытиться нею, но осознавая, что это невозможно, с каждым таким разом она становилась для него все более желанной, пробуждая в нем то, что прежде было в нем так угнетено. - Сильнее… - сорвано прошептала она, откликаясь на каждый его выпад, двигаясь с ним в унисон, обхватив руками его торс, прижав ладони к спине Петрова. – Ещё… ещё… - Ты сейчас…? – с такой похотью заглянув в её лицо, хрипло спросил Петров. - Да… ещё немного… - на выдохе простонала Кира, опустив взгляд вниз, глядя, как он это делает, но уже через несколько мгновений её захлестнул оргазм, она только сильнее прижалась грудью к его груди, мышцы так бешено сокращались, пульсируя, с каждым его движением усиливая ощущение, все довершая. Приподняв её, содрогающуюся, и резко опустив, прижимая к стене кабинки, он сам дошел до разрядки, заполняя её. Яхта остановилась, а они стояли, не сдерживаясь, не пытаясь все оборвать, получив желаемое, медля…, наслаждаясь ощущением. Грачев, взяв бутылку вина, наполнив бокал, опустившись в кресло, с мягкой усмешкой взглянул на них, не думая вмешиваться, ему нравилось смотреть в исступленное от страсти лицо Киры, совершенно не находя ничего страшного в том, что она теперь и с Петровым, наоборот – все как-то стало ещё более остро, все чувства, словно бы вспыхнули ещё горячее. И он ещё больше любил Киру, с каким-то восторгом глядя на то, как она совратила Петрова, как привела его в порядок с того состояния, когда был настолько разбит. А Кира только ещё больше воспламенялась к Грачеву, словно бы в их любви открылось ещё что-то совсем новое, прежде не испытанное… Он был счастлив, что встретил именно её, что она существует и принадлежит ему, Кира стала ему намного дороже карьеры – теперь это было даже несравнимо. А ведь он всю жизнь посвятил карьере, но как она оказалась ничтожна, перед чувством охватившим его… Подойдя к Грачеву, Кира взяла из его руки бокал и, опустившись к нему на колени, сделала пару глотков вина. Он так серьезно рассматривал её, хотя был достаточно возбужден и хотел её, но медлил… - Знаешь, милая… я никогда не думал, что буду настолько счастлив, если женюсь… А ты… тебя словно кто-то создал для меня… - легко коснувшись губами её плеча, он снова взглянул на неё. – И для него… - добавил он, кивнув на Петрова, присевшего на шезлонг с чашкой какао, которое прежде пила Кира. - А может это ты был заранее создан для меня? – так нежно взглянув на Грачева, спросила Кира, поцеловав его, проведя языком по его губам, и он, не выдержав, схватив её в объятья, углубил поцелуй. - Давно я так не отдыхал, по-человечески… - проговорил Петров, глядя на них. – Вечно какая-то ерунда происходила… - Эту ерунду Верой зовут, Палыч… - оторвавшись на мгновение от Киры, не смог промолчать Грачев. – Сейчас-то все иначе… - Да, иначе… и хочется ещё пожить… - согласно проговорил Петров, переведя взгляд на чашку с какао. - Поживешь, - улыбнулся безмятежно Грачев, затем переведя взгляд на Киру. – Милая… как насчет… у меня так стоит, детка… - Ты помнишь, какое фото вытащил… - начиная расстегивать его рубашку, желая снять с него всю одежду, произнесла таким соблазнительным тоном она. Петров поднял ту фотографию, взглянув на позу, которая там была, понимая, что Грачев вполне способен на такое физически… Ему стало неловко находится на палубе, наблюдать за этим, но все же он уже столько видел, глупо было уходить… Сбросив с Грачева рубашку, и, опустившись на колени, Кира принялась расстегивать его брюки, желая его полностью раздеть, как тогда, принимаясь целовать низ его живота, поднимая на него глаза, сталкиваясь с его исполненным желания взглядом. - Иди ко мне для начала, - проговорил Грачев, заставив Киру сесть на него сверху, но лицом от себя, он был так перевозбужден, сдавленно застонав, как только она сжала его мышцами. – Детка… милая… - прошептал он, впадая в такое пространное состояние от неё, даже без единого движения ощущая все больший прилив крови, словно бы каменея. Положив одну руку на её грудь, другую опустив к низу её живота, начиная поглаживать ладонью, сводя Киру с ума все больше и больше, чувствуя, как она, уперевшись ладонями в его колени начинает на нем приподниматься, изнывая от желания и его прикосновений, от которых кружилась голова. - Что ты со мной делаешь… - прошептала она, обернувшись к Грачеву, так резко опустившись на него. – Женя…, пожалуйста… - Отклонись немного… - взяв её теперь обеими руками за талию, он немного приподнял её над собою, принявшись сам проникать снизу с такой бешеной скоростью, что Кира едва не лишилась чувств от охватившего её наслаждения, но так и не доведя её до оргазма, Грачев остановился. Кире нравилось то, что он с нею делал, Грачев был прекрасный любовник, он знал, как доставить женщине удовольствие, как увеличить это удовольствие до максимальных пределов. Он снова возобновил движение, взяв такой же темп, может даже больше и Кира так громко застонала, вцепившись руками в подлокотники, чувствуя такие сладострастные приливы внизу живота и внутри – так сильно, желая, чтобы он не останавливался…. Но он прервался, не выходя из неё, крепко держа возлюбленную, встав, удерживая её на весу, как она и хотела, подняв её ногу, чуть согнув в колене, он отвел её в сторону, начиная проникать под углом, вызывая в Кире такие безумные ощущения. Она смотрела на него…, чувствуя, как он медленно входит в неё, затем выходя почти до конца, так напряженно на неё глядя… Грачев все увеличивал скорость, дойдя до предела, настолько учащенно двигаясь, уже полностью подчинившись инстинктам, рывки его были столь бесконтрольны, Кира закричала… её накрыло таким оргазмом, что если бы он её не держал, она бы не устояла на ногах, так хаотично, конвульсивно отвечая на проникновение, они вместе, продолжая двигаться, рухнули в кресло. Кира только повернулась к нему лицом, опустившись на его…., дрожа всем телом, и Грачев едва ли мог что-то вымолвить, в таком состоянии…, откинувшись на спинку кресла, изливаясь в неё, и это только все больше возбуждало её. И опустив голову на плечо Грачеву, находясь все в том же положении, Кира прикрыла глаза… Только немного отдохнув, она вспомнила о бутылке с запиской и бросила её в море…