Климов 1.1

Ницца Возвратившись в коттедж с Петровым, Кира дала распоряжения охраннику, отправив его в магазин, а к тому времени пришел массажист, и она одна поднялась к спальне. Разговор о Вере и Климове, пробудил в ней какие-то мрачные тяжелые воспоминания, но вели они к самому прекрасному, что было в её жизни… Кира помнила тот день, когда осознала, что чувствует к Грачеву, прошло уже два года, любовь к нему стала намного сильнее, безумнее, даже больше, чем любовь…, она не знала подходящего слова, которые могло бы в полной мере описать это ощущение и назвать его… А тогда, после первого их раза в примерочной и потом в квартире Кира впервые в своей жизни испытывала такие необыкновенные чувства, оргазм и счастье от того, что сливается во едино с мужчиной, которого любит и желает так сильно… Она не хотела признавать себе, что вот это и есть та любовь – то, что питает, оживляет, возрождает, обманывала себя, продолжая жуткие отношения с Климовым и теперь испытывала к себе той – презрение… Разумеется Кира не могла предвидеть будущее, знать, что он с нею сделает, насколько он болен психически и в том её вины не было, но она презирала себя за то время и была рада, что с тех пор очень изменилась. «Два года назад. Кира лежала в постели, отвернувшись от одевающегося Климова, ей не хотелось даже смотреть на него, а секс, который был – сейчас она понимала, что это нельзя было называть сексом – трехминутная возня и она совсем ничего не испытывала из-за его размеров или из-за того, что не имела желания, не возбуждалась от него ничуть, хотя… все же она чувствовала кое-что… - некий дискомфорт, это было неприятно. Он стал для неё словно прозрачным – она его не видела, не хотела видеть и замечать… Все мысли были только о Грачеве, о том, как он взял её, как заставил ощутить такой взрыв… и в ней пробуждалось желание, она хотела его, хотела принадлежать всецело, постоянно, быть только его женщиной… Это чувство наполняло её до краев…. В ней появился какой-то огонь… распаляющий её, жажда секса, наслаждения, но только с Грачевым, осознание себя женщиной… Она видела и в его глазах эту неутолимую жажду по ней и вспоминая его голос, руки, тело…, его твердый… такой идеальный…, она ощущала сладкую истому внизу живота, хотела ощутить его в себе... отдаться с ним такому бешенному ритму и забыться в руках самого желанного и прекрасного мужчины… Остальное её не интересовало, ни Климов, ни детдом, ни Даша…, только Грачев». Открыв дверь в спальню, Кира, сняв купальник, опустилась на кровать, Грачев ещё спал… Она заглянула в его безмятежное лицо и, не удержавшись тихо, едва касаясь, принялась целовать его губы, скулы, лоб, глаза, все-все…, так нежно, трепетно, в каждом её поцелуи было столько любви, столько ласки. - Детка… - прошептал Грачев, сонная полуулыбка чуть тронула его губы. - Я тебя разбудила, прости, мой принц… Не могла себя остановить, так хотелось поцеловать тебя, - продолжая любоваться им, призналась Кира немного виновато. – Я тебя так люблю, Женечка, душа моя, сердце мое, жизнь моя…. Мой прекрасный, самый прекрасный принц… Ты просто не знаешь, какой ты на самом деле прекрасный… лучезарный… настоящий… - Кира, мне становится неловко… - открыв глаза, тут же столкнувшись с её завороженным, но таким серьезным взглядом, он внимательно на неё посмотрел. – Ты меня просто любишь, вот и считаешь, что я… прекрасный… - Нет, ты такой и есть…Ну, поверь мне, ты такой… - погладив его пальцами по щеке, убежденно проговорила она. - А если этот принц попросит тебя подкрасить ему волосы? Очарование исчезнет? – спросил вкрадчиво Грачев. - Не исчезнет, я с удовольствием подкрашу твои волосы, сделаю тебе маску для лица и все, что захочешь… А в Прованс мы не поедем…- забравшись на него сверху, сказала все так же зачарованно на него глядя Кира. - А что мы будем делать? – с ухмылкой спросил Грачев. - Я сказала охраннику купить много взбитых сливок, я намажу ими тебя всего и оближу, не против? – предложила она. - Это моя мечта, детка! - заинтригованно воскликнул он. – Сделаем это втроем… - Втроем! Тогда сначала красим тебе волосы, пока Гриша на массаже, а потом… взбитые сливки... – весело проговорила Кира. - Отличный план, лучше, чем Прованс. Только погоди… - удержав её на себе, Грачев заставил Киру полностью лечь сверху, на него, - Ты тоже мое сердце и душа, милая… Поверь, это так… я никогда больше не причиню тебе боль, даже по пустякам. Мне ничего без тебя не нужно, детка, ты бы знала, как мне стыдно за то, каким я был эгоистом… - Ты не должен стыдиться, я люблю каждый день прожитый с тобой, каким бы ты ни был…, ты всегда был самым лучшим… Ты только береги себя, пожалуйста, - судорожно вздохнув, она легла рядом с ним, уткнувшись лицом в его плечо. – Не трать свое бесценное здоровье… мне так больно, когда ты… когда тебе плохо… я хочу чтобы ты всегда был счастлив…, тогда счастлива и я… - Ты плачешь? – тронув её за подбородок, Грачев заглянул в её чуть покрасневшие глаза, но Кира только так светло ему улыбнулась. – И если и есть на свете самые счастливые мужчины, то это мы с Петровым, потому что у нас есть ты… - Я тебя люблю, Женька… - серьезно, но ужасно нежно произнесла Кира. Она так хотела как-то описать свои чувства, но словами это было сделать невозможно, настолько сильно любя его и выразить все то, что наполняло её сердце не могла… таких слов просто не существовало… Кира смотрела на Грачева, в его глаза долго-долго, не отрываясь, словно влюбленная девчонка…. И все же поднявшись, она стала искать в сумке краску, которую взяла с собою, зная наверняка, что придется заняться его волосами, седина немного проступала на висках Грачева, он этого не любил… Повернувшись набок, подперев голову рукой, Грачев возбужденно окинул взглядом вид, который ему открылся – склоненная над сумкой Кира… уже сама немного завелась от того, что они минуту назад лежали вместе… Поднявшись с постели, не в состоянии долго на неё смотреть, он подошел к Кире сзади… - Я нашла краску… - немного выпрямившись, она ощутила через ткань бикини, как в неё упирается его возбужденный…. – Не хочешь дождаться взбитых сливок, - поставив краску на тумбочку, Кира не стала полностью выпрямляться, желая ощутить его в себе. - Боюсь, что я не дождусь…, слишком долго… и волосы красить… - пройдясь пальцами по полоске её белья, чувствуя, как Кира все больше возбуждается, он чуть шире раздвинул её ноги. – У тебя чертовски сексуальный вид, детка… - Ты прав… слишком долго… - кусая губы, прикрыв глаза, чувствуя его пальцы, отозвалась Кира. Сдвинув ткань её белья, Грачев резко проник в неё, и Кира от неожиданности так громко застонала, уперевшись рукой в стену, ощущая его в себе, истекая ещё больше, с каждым его размеренным медленным движением, а он только разогревался, сам понимая, что вряд ли теперь так быстро сможет остановиться и одного раза ему не хватит, чтобы утолить проснувшуюся в нем жажду. И Кира распалялась, откликалась на его ритм, изгибая спину так, чтобы проникновение было как можно глубоким, до самого основания, она так любила ощущать его в себе – чувствительность перехлестывала все пределы, это был не просто секс – а какое-то экстатические единение... не только тела, но и души… гармония двух влюбленных… Руки Грачева лежали на её бедрах, но он не сжимал пальцы, а как-то нежно поглаживал, но все увеличивал обороты, проникая все более резче, размашистее, мощнее, сам он от заступившего разум желания – прикрыв глаза, сдавленно застонал, его стон слился со стоном Киры. Он чувствовал, что она приближается к оргазму, переходя в сладострастный крик, едва держась на ногах, только от того, что он её поддерживал, настолько сильны были ощущения, которые испытывала Кира, ей хотелось чтобы он дошел до разрядке с нею, одновременно и сдерживалась как могла, не опережая его… Сливаясь в неистовом вихре сладостных ощущений, они все же дошли до разрядки вместе, содрогаясь, сбившись с ритма, в животном порыве, всецело отдаваясь страсти… Не останавливаясь ни на мгновение… желая ещё… больше и больше… - Сменим позу… - простонала Кира. – Милый…. Я хочу… тебя… - Сейчас… подожди… - не в состоянии остановиться, возбудившись так стремительно, Грачев не мог найти в себе силы, чтобы выйти из неё, впав в такую похоть. – Детка, я… это трудно… ты такая… - он только увеличивал скорость, но в какое-то мгновение все же сделал усилие над собою и отступил на шаг. Кира так быстро развернулась к нему, замечая его исступленное состояние, и Грачев подхватил её, тут же насаживая на себя, прижимая к стене у двери, не давая ничего сделать. - Какой ты горячий… мой… мой… - застонала она, обхватив его плечи руками, рассеянно впиваясь в его губы, но даже поцелуи их были настолько порывисты и бесконтрольны и они продолжали пребывать в бешенном движении, так томно и пьяно глядя друг другу в глаза. Она не могла не любоваться его разгоряченным лицом, горящим вожделением взглядом, тем, как напряжены мускулы на его лице и шее, как он двигается – рывок за рывком – удерживая её на себе. На улице было жарко, а в доме хоть и работал кондиционер, но сейчас они, пребывая в таком диком состоянии, взмокли, дыхание становилось все горячее и прерывистее. Кира целовала его мокрое лицо, ощущала, как он трется грудью о её грудь, это было такое безумное скольжение, разгорячавшее их все больше и больше…. Дойдя до очередного оргазма, они ещё стояли неподвижно, держа друг друга в объятьях, но стоило Грачеву только чуть ослабить объятья, как Кира опустилась на колени, прижимаясь к низу его живота, принимаясь покрывать его поцелуями, пребывая в такой эйфории. От её поцелуев он и сам, находясь в похожем дурманном состоянии, снова начал возбуждаться и подхватив Киру за руки, подняв, лег с нею на постель.