Климов 1.1

Ницца. Перемешав краску и окислитель в стаканчике, Кира принялась её наносить на виски Грачеву кисточкой, но не могла не любоваться им даже сейчас, сидящим в кресле, в халате, а он был в каком-то странном напряжении, особенно когда она дошла до его затылка, чтоб подкрасить корни волос. - Надо было покрасить волосы в том салоне… - проговорил Грачев, глядя в пол. - Зачем? Мне нравится тебя красить, хочешь, я тебе маску для лица сделаю? Я все сделаю, что скажешь…. Ты мой прекрасный, самый-самый прекрасный принц… - продолжая наносить краску, сказала Кира. – Знаешь, как мне хочется сорвать с тебя этот халат сейчас и… провести языком по твоему красивому… большому…. – голос её стал таким томным, словно самое ласковое прикосновение. - Ты же знаешь, как на меня действуешь… - шире расставив ноги, он чуть оправил халат на поясе, чувствуя стремительное возбуждение. – Я ничего не могу с собой поделать… - А зачем что-то делать? – улыбнулась она. – Я сейчас закончу с краской и сделаю тебе… - Я готов подождать сорок минут, пока волосы красятся…, но мне его не уложить… - обернувшись к Кире, он с интересом на неё взглянул, словно пытался застать её врасплох, но она так возбужденно на него смотрела. - Не хочу, чтобы ты ждал целых сорок минут…- поцеловав его, произнесла она. – Тем более, ты любишь, как я это делаю… - Тебе не мешает то, что у меня краска? - с ещё большим интересом спросил Грачев. - Нет… Почему должно мешать? Жень, мне нравится в тебе все…, что ты хочешь во мне увидеть сейчас? Ты мое божество… - серьезно произнесла Кира. В спальню зашел Петров, довольно бодрый после массажа, немного удивленно взглянув на Грачева, с краской на волосах, однако не став на этом заострять, открыл вещевой шкаф. - Не смей одеваться! – выпалила Кира. – Сейчас будут взбитые сливки… - Да! Взбитые сливки... – ухмыльнувшись, протянул Грачев. - В смысле? – закрыв дверцу шкафа, поглядев на них, уточнил Петров. - Намажу и оближу… - проговорила Кира, заканчивая с покраской, краем глаза замечая, что Петров с некоторым недоумением посмотрел на неё, но затем, понимая, что она имеет в виду, немного растерялся, хотя это была приятная растерянность. - Что-то имеешь против? – спросил Грачев, посмотрев на друга. - Нет… необычно… - пожал плечам Петров, прежде видев такое только в кино. – Но должно быть приятно… - Будут очень приятно…- закончив с краской, Кира унесла в ванную кисточку и стаканчик. - Как спина? Массаж помогает? – поднявшись из кресла, Грачев взглянул в зеркало, пока Кира была в ванной. - Да, уже не болит. Поедем в Венецию на следующей неделе, на пару дней? Кира хочет… - присев на кровать, Петров снова посмотрел на волосы Грачева, думая, подкраситься ли ему самому. – Ты уже двадцать лет волосы красишь… - Откуда ты знаешь? – обернувшись к нему, спросил как-то мрачно Грачев. - Потому, что ты поседел после… той ночи…, когда убили оперов… Я ещё тогда заметил… - негромко произнес Петров. - Да… Мне было очень страшно… - без всякого пафоса сказал Грачев, почему-то ощутив, что ему это сказать он может, да очень многое теперь было легче говорить. – Я боялся не смерти, а то, что этот ублюдок с монтировкой может это сделать и со мной… Ты вовремя приехал… - подойдя к постели, Грачев сел рядом. – Я думал… потом… ты бы не выдержал в Чечне… не потому, что слабый… просто у меня нервы крепче… были, до той ночи… Если бы ты поехал в Чечню, тебя бы убили…, но я к тому… тебя бы убили, а меня бы убили там у котлована, а до этого бы… потому что некому было бы вызвать спецназ… Ты очень вовремя приехал… - Ты никогда об этом не говорил, о том, что там… и о чем думал… - немного побледнев от его слов, от такой неожиданной откровенности, прежде не характерной Грачеву, пробормотал Петров. – Но… мы живы… - Живы… - кивнул Грачев с легкой усмешкой, затем переведя взгляд на дверь в ванную, Кира стояла на пороге, глядя на них. - Ещё тридцать минут и можно смывать краску, - проговорила она, затем забравшись на кровать, села позади Грачева, обняв его, сцепив руки в замок на его груди. Кира все слышала, их разговор, но не хотела вмешиваться, это было только между ним и Петровым, и сейчас она сдержалась, хотя ей и стало жутко страшно от его слов…, но она догадывалась об этом и раньше… Пока Грачев смывал краску, Кира принесла в спальню пять флаконов со взбитыми сливками, растопила шоколад, налив его в вазочку для мороженного и сделала три алкогольных коктейля, поставив все это на столик у постели, она сбросила на пол одеяло. Петров наблюдал за нею, не в силах отвести взгляд, затем подойдя, остановившись позади, расстегнул замочек на её лифчике от купальника, сняв его и отбросив в сторону, коснувшись пальцами плеча Киры… Развернувшись к нему лицом, Кира развязала пояс на его халате и заставила опуститься на постель, затем обернувшись к ванной, Грачев вытирая волосы полотенцем, вернулся в спальню. - Иди скорее, - проговорила весело Кира. И Грачев, отложив полотенце, присел на кровать, сняв халат ещё сам не зная, как это будет происходить, но Кира быстро сориентировалась, взяв флакон со взбитыми сливками и взглядом указала возлюбленному лечь, оказавшись так между ним и Петровым. Встряхнув флакон, она сняла колпачок и нарисовала взбитыми сливками прямую линию на груди Грачева, доводя её по основания его возбужденного от предвкушения действа… Затем забравшись сверху, прямо на него, она начала слизывать сливки, так тщательно – касаясь зыком его груди, не двигаясь на его… намеренно, только сжимая мышцами, глядя в его исступленное от наслаждения лицо. Опускаясь языком все ниже, медленно, томительно, Кира опустилась к его ногам, ей пришлось встать с него и расположиться между ног, слизывая сливки дойдя до низа его живота и опускаясь все ниже, затем, обмакнув ладонь в теплом топленом шоколаде она провела ею по его стволу, и тут же обхватила губами, начиная так тщательно снимать языком шоколад… Это были настолько сладострастные ощущения, Грачев так пьяно смотрел на Киру, сжимая руками простыню… - Гриш… - сама безумно перевозбужденная от этого, Кира обернулась к нему, и он тут же поставив её на колени, чтобы она не меняла положения, продолжая свое занятие – проник в неё сзади, сам встав на колени. Она все напористее продолжала доводить Грачева до разрядки, каждое её прикосновение оказывалось для него таким чувствительным, Кира слышала, как с его губ срывались стоны, но она не торопилась – рисуя какие-то узоры внизу его живота сливками, затем следуя по этим линиям кончиком языка и поцелуями, и снова обхватывая его ствол, все больше опьяняя возлюбленного, желая, чтобы у него был очень сильный оргазм, сама содрогаясь от того, как проникал в неё Петров. На лбу у Грачева выступила испарина, он все больше впадал в состояние безумной эйфории, а Кира все оттягивала момент его разрядки, но когда поняла, что он и без того на пределе, начала действовать более интенсивно и он с рычанием смешанным со стонами дошел до оргазма, запрокинув голову на подушке. Кира не остановилась тотчас же, она продолжала и целовать его и поглаживать и только потом обернулась к Петрову. - Теперь ты… - шепнула она, и он остановился, а Кира увлекла его на постель, взяв флакончик со сливками, проделывая с ним тоже, что и с Грачевым. Однако Петров уже был слишком распален и не имел столько выдержки…, но Кира старалась, тщательно слизывая взбитые сливки с его груди, затем опустившись к его возбужденному…, и от горячего шоколада он даже вздрогнул, такое божественные было ощущение, когда она начала… Все происходящее было для него таким туманным, сказочным, он никогда не испытывал столько наслаждения, острого – настолько сладострастного, безумного… А Грачев, глядя на них, все старался прийти в себя, желая теперь сделать такое Кире, доставить ей удовольствие, сам испытав бешеные ощущения. И когда она довела до оргазма Петрова, впавшего в не меньшую эйфорию, Грачев сам взял флакон со взбитыми сливками и когда Кира легла – подложил подушку под её поясницу. Немного придя в себя, к ним присоединился и Петров, впиваясь в грудь Киры, куда Грачев уже нанес сливки. Раздвинув ноги возлюбленной, Грачев приняла покрывать поцелуями низ её живота и, опускаясь ниже – вызывал в Кире такие чувства, вместе с тем, как Петров порывисто и так развязно проходился языком по её груди. - Мальчики… вы меня с ума сведете… - простонала Кира, прикрыв глаза, впадая в полуобморочное пространное состояние, утопая в сладострастном наслаждении.