Климов 1.1

Ницца Когда Кира ушла, Грачев, ещё несколько пребывая в растерянности от столь внезапного появления сына, подошел к нему, влепив пощечину за то, как он повел себя с его возлюбленной. Миша от неожиданности даже выронил сумку. - Ты че?! – выпалил он, прижав руку к пылающей щеке. – Я же пошутил… - Как ты смеешь так говорить с Кирой? Ты совсем оборзел! – схватив Зотова за воротник рубашки, закричал Грачев. – Ты какого дьявола сюда приперся? Тебя кто-то звал?! Петров, встав с покрывала, слегка ошарашено посмотрел на явившегося Зотова и то, что он сказал о Кире, совсем ему не понравилось, но он пока не стал вмешиваться в разборки Грачева с сыном. - Я тоже имею право на отпуск! – проговорил мрачно Миша. – Мне, знаешь ли, сейчас и так нелегко… Хотя тебе всегда было на это наплевать, папа… - Как ты вообще нас нашел?! – и не думая его отпускать, встряхнув снова, проскрежетал Грачев, готовый разорвать сына за неслыханную наглость. - В особняке был адрес и телефон… Да хватит меня трясти, что так жалко если я останусь? Конечно, теперь у тебя более интересная семья, - покосившись на Петрова, хмуро бросил Зотов. - Этот адрес был оставлен не для тебя, урод! – толкнув его в песок, Грачев отправился в коттедж, чтобы успокоить Киру, ему было стыдно перед нею за такое развязное и хамское поведение сына. Миша, когда Грачев скрылся из виду в саду, подошел к его шезлонгу и опустившись на него, откинулся на спину, взяв из холодильника бутылку вина, не найдя там ничего алкогольного кроме этого. - Трусы поправь, герой любовник… - поглядев на Петрова с каким-то странным глубоким нескрываемым презрением, ухмыльнулся Зотов. – Че вы тут трахаетесь круглые сутки? Или тебя так просто посмотреть взяли? Хреново выглядишь… Не найдя, что ему сказать, Петров уязвлено посмотрев на Мишу, не понимая, отчего тот вдруг так резко изменился в отношении к нему, он хотел было пройти мимо и зайти в дом, но уходя все же зацепил намеренно переднюю ножку шезлонга. Покренившись, шезлонг завалился, а горлышко винной бутылки, которую Зотов пытался открыть зубами, едва полностью не протиснулось парню в рот. - Давай, давай иди, присоединись, чемодан без ручки… Может, что и перепадет, - упав на песок и потерев ушибленную о бутылку губу, буркнул Зотов. - Что ты сказал? – остановившись, переспросил, побледнев Петров. - Ну, а кто ты? Тебе же нравится таскаться за чужой семьей, навязываться, ты превратился в настоящее ничтожество, хотя я всегда подозревал, что ты такой и есть… Приклеился к ним, выбросить им тебя жалко, но и таскать за собой тоже… - проговорил довольно Зотов. Ему было плевать, как отреагирует на это Петров, впрочем, он хотел уязвить не только его, но и Киру и отца, считая их отчасти виновными в своем разводе с Машей. А Петрова он стал презирать ещё с того момента, когда тот сошелся с Грачевыми, считая, это мерзким в его возрасте участвовать в подобных оргиях, как он это называл, тем более с женатой парой, не думая, о том, что это не просто секс, а чувства, да и вообще Миша как-то разуверился в любви, теперь решив себе, что ничего подобного и не существует. Зайдя в дом, Петров услышал, как наверху, в спальне говорят Грачевы, он не стал подниматься к ним, присев на диван, ему вдруг стало так неловко находиться в коттедже, с ними. После слов Зотова, он ощутил себя по-настоящему лишним, хотя и прежде, иногда, под воздействием собственных страхов и неуверенности в себе ему, бывало, так казалось, но сейчас это было слишком остро. В доме у дедушки Киры он даже не знал, как себя вести, какие у него права на возлюбленную и стоило ли ему вообще приходить, а уж теперь… стало ужасно стыдно, он вспомнил и о том, сколько ему лет, и о том, что прежде, он никогда ничего подобного не делал, а сейчас, поддался чувствам, вторгся в семью, которая никогда не была с ним связанна, решив, что и в самом деле мог навязаться и Кира и Грачев могли принять его только из жалости. С каждым мгновением, размышляя, он начал понимать, что ему не следовало приезжать с ними в этот коттедж. Опустив голову в ладони, он судорожно вздохнул, чувствуя себя так отвратительно, как никогда прежде и ему вдруг так захотелось поскорее уехать, собрать вещи и вернуться в Москву… Но теперь было неловко даже подняться по ступенькам и зайти в спальню. Под действием эмоций, он словно бы позабыл о том, что все это время говорила ему Кира, как убеждала в том, что любит его и он нужен ей и стал частью семьи, да и слова Грачева о том, что все это ему нравится и что так и должно теперь быть, как-то стерлись или закрылись тем, что наговорил ему Зотов. Страх остаться снова на краю, быть ненужным, лишним, овладел им настолько, что здравый смысл точно бы куда-то отступил… А Кира попросту не хотела возвращаться на пляж, ей было неприятно то, как смотрел на неё Зотов, как грязно сказал, к тому же и обидно, учитывая, что она сделала для него и как поддерживала, когда у него начались проблемы с Машей. Хотя Миша и прежде её оскорблял, до ранения Грачева – считая посторонней, просто пассией отца, но потом извинился, всегда ища в ней поддержку – находил, а теперь настолько мерзко унизил, скатился до такого… Хотя и Степнов когда-то просил у неё прощения, а потом полез под юбку, решил, что у него есть право вмешиваться в её личную жизнь и дошел до того, что принял сторону психа, пытавшегося её изнасиловать. Но Зотов был свой…, все-таки сын её любимого..., но Миша не жалел отца и Кира особо не удивлялась тому, что он так вел себя с ней, однако отпуск казался испорченным. - Я не пойду больше на пляж…- проговорила нервно она, отыскав халат подлиннее, доходивший до самых щиколоток и быстро надев его, забралась на кровать. – Можешь считать, что я придираюсь, как злая мачеха, но Миша мне в последнее время омерзителен. И если уж на то пошло, я не хочу, чтобы и ты с ним говорил…, он довел тебя до такого приступа… - взглянув на Грачева, Кира вздохнула, устало опустив голову на подушку. – Я никогда не становилась между вами, но… он перешел все границы… - Кира..., мне… извини, что он… мне даже в голову не могло прийти, что он приедет… - присев на постель возле неё, виновато проговорил Грачев. – Я оставлял адрес и телефон для Сергея, на случай если что-то произойдет с близнецами… - Жень, я не прошу тебя выставлять его за порог прямо сейчас, но…, может тебе и сложно будет понять, но я каждый раз… когда у тебя происходит это… давление, приступ, когда тебе плохо, я так боюсь, что это… закончится ужасно… А Зотов очень часто становится причиной… - взяв его за руку, приподняв голову, Кира, с трудом сдерживая слезы, всякий раз подкатывающие, когда она говорила о его давлении, заглянула в глаза возлюбленного. - Я очень тебя понимаю, милая, ты даже не представляешь как… - опустившись на постель рядом с нею, Грачев обнял Киру, так крепко, как только мог. – И я не хочу, чтобы… Детка, я не хочу, чтобы ты страдала, поверь, я знаю, как ты меня любишь…, знаю… и больше всего я хочу оградить и тебя и всю нашу семью от потерь и бед… Мы уедем в Венецию… может завтра? Я могу устроить так, чтобы мы… вылетели, скажем…, после обеда… - Давай так и сделаем… - уткнувшись лицом в его плечо, пробормотала сдавленно Кира. – Я просто… люблю тебя, а он может… вывести тебя… Женька, я так боюсь… я ужасно за тебя боюсь…, ну пусть я буду дурой, истеричкой, стервой, злой мачехой…, но я умру если с тобой что-то случится… - Со мной ничего не случится… Хочешь, останемся в спальне? Никуда не пойдем или наоборот, поедем в город, прокатимся по набережной или куда там…, на могилу к Герцену? – пытаясь немного её взбодрить, спросил Грачев, однако его голос дрожал от слов Киры, от того, что она только и думала о его жизни и теперь, сам ощущая похожий страх за неё, он понимал, насколько это больно и так дорожил её чувствами и нервами. - Нет, к Герцену мы не пойдем….Ну его к черту… останемся… или сходим в кафе… - проговорила, всхлипнув, Кира. - Не плач, пожалуйста…, Кирочка, жизнь моя… - склонившись к её лицу, чуть тронув её подбородок, пальцами заставив посмотреть на него, Грачев мягко коснулся губами её губ, замечая, как намокли от слез её ресницы. Услышав шаги Зотова, а ему надоело сидеть одному на пляже, Петров все-таки решился подняться в спальню, однако открыв дверь, увидев Грачевых лежащих на кровати, в такой идиллии, он ещё более отчетливо ощутил себя настолько лишним, что с трудом отыскал в себе силы подойти к шкафу и взять халат, дабы не слышать мерзкие комментарии от Миши в свой адрес.