Климов 1.1

Ницца. Обернувшись к Петрову, замечая, что и он помрачнел, Грачев понял, что без Зотова не обошлось, хотя он и представить не мог, какую мерзость тот сказал его другу. - Где этот урод? – спросил его Грачев, продолжая обнимать Киру, а она, вытерев слезы, с беспокойством взглянула на Петрова. - Зашел в дом, комнату, наверное, ищет… - глухо проговорил Петров, быстро достав халат, уже подумывая позвонить в аэропорт и заказать билет на ближайший рейс в Москву. – Я вам не буду мешать, оденусь и пойду, прогуляюсь… - Ты не мешаешь… - недоуменно глядя на него, тут же возразила Кира, не понимая, откуда он это взял и что с ним произошло.- Гриш… - Нет, я просто хочу… пройтись… - рассеянно пробормотал он и, отыскав в шкафу брюки и рубашку, бросив халат обратно, зашел в ванную. - Что с ним? – совершенно растерявшись, Кира перевела взгляд на Грачева. – На нем лица нет… - Может, Миша что-то сказал… Хотя почему «может»? Точно он… - поднявшись с постели, поцеловав Киру, Грачев сам взял халат и вышел из спальни, чтобы наверняка выяснить, что такое ещё натворил Зотов. Миша пробыл в коттедже всего каких-то полчаса, однако за это время успев вывести из равновесия и Киру, и Петрова, не говоря уже о том, как теперь чувствовал себя Грачев – желая просто отдохнуть с самыми дорогими ему людьми, получив такой «подарок» от сына, испортившего всем настроение. Услышав шум в кухне, Грачев, краем глаза заметив, что сумка Миши уже стоит на журнальном столике, отправился к сыну. Зотов, вытащив из холодильника пирожные и обезжиренный йогурт, которым обычно завтракала Кира и никто из генералов не прикасался к нему, Миша проделал в нем обратной стороной ложки отверстие, принявшись его поглощать. - Это йогурт Киры! – выпалил с порога Грачев. - Ну, ничего, не умрет твоя жена, если не съест его, - пробормотал Миша, присев за стол. – Я вообще-то проголодался, только что с самолета…. А знаешь, что я понял, папа… Нет никакой любви, и Кира тебя не любит, и как только она найдет себе кого-то помоложе, побогаче, у кого волос побольше, чем у тебя, тут же и свалит… Петров вообще не конкурент, он и так нежилец, у него же недавно был инфаркт, да? Или чего там… И это после того первого инфаркта, ну точно… сколько ему там осталось… - Ну ты и сволочь и ты что… ему это сказал? – едва сдерживая ярость, выпалил Грачев, забрав у него йогурт и даже перепачкав им всю руку. Конечно, его цепляли и слова о том, что Кира может найти себе кого-то другого, но это был откровенный бред, на который Грачев не обращал никакого внимания, понимая, что Зотов просто озлоблен своим неудачным браком, а вот то, что Миша сказал о Петрове звучало действительно мерзко и могло зацепить того и повергнуть в такое мрачное настроение, в каком он пришел в спальню. - Нет, такого я ему не говорил, если тебя это успокоит, - пожал плечами Зотов, глядя на то, как отец нервно смывает с рук йогурт. Зайдя в ванную, Кира остановилась на пороге, увидев, что Петров, уже надел брюки, собираясь куда-то идти, но он был слишком подавлен, так, словно его кто-то выгонял из дома. Выхватив из его рук рубашку, не дав надеть, Кира с волнением на него взглянула. - Куда ты собрался? Что произошло? – спросила она, вся внутренне похолодев. - Я закажу билет и поеду в Москву, я… мне лучше уехать…- дрожащим голосом произнес он. – Кира, дай мне рубашку… - Нет, не отдам… Никуда ты не поедешь! Гриш, что происходит? – положив рубашку, она подошла к нему, взяв за плечи, понимая, что он доведен до какого-то жуткого состояния. – Тебе что-то Зотов сказал? Ну, он не в себе… ты же знаешь… - Мне не надо было ехать, я привязался к тебе, к Грачеву… я не должен был… это все… некрасиво с моей стороны, глупо… так ничтожно… - вздохнув, проговорил он, коснувшись ладонью щеки Киры. – Я тебя очень люблю, ты… самое удивительное, что со мной когда-либо происходило…, но я не должен был все это… делать… я просто…. Тебе с Грачевым… вам лучше вдвоем… - Перестань, зачем ты так говоришь? Я тебя люблю… никуда не отпущу и Женя не отпустит… - подняв руку, скользнув по его затылку, ощущая его так близко, Кира накрыла его губы своими. – Гриш…, пожалуйста, не надо думать, что ты лишний, слышишь… Неужели ты не чувствуешь, не понимаешь, как ты мне нужен? - Это ты мне нужна, а я тебе… я тебе… не… - он говорил рассеянно, сам испытывая безумное притяжение к ней, не в состоянии ничего толком сказать, когда она была настолько плотно к нему прижата, и в нем пробуждалось желание. - Ты нужен мне… - чувствуя, как его руки легли на её талию, Кира продолжала целовать его все более порывисто. – Подожди немного… я сейчас…, я хочу посмотреть, что делает Женя… Зотов сейчас просто озлоблен, он просто… Я скоро приду…, только не смей никуда уходить… Она не хотела его оставлять ни на минуту в таком состоянии, но боялась, что Зотов мог наговорить не меньшие гадостей Грачеву, довести до очередного приступа и все же вышла из ванной, бегом спустившись вниз, услышав голоса в кухне, направившись туда. - Женя! – выпалила она, только зайдя в кухню. – Гриша собирается в Москву… этот идиот ему что-то сказал…- ткнув пальцем в Зотова, зло выпалила она, глядя на парня с прищуром. - Урод! – бросив в сына пустым стаканчиком от йогурта, Грачев быстро вышел из кухни, представляя, что мог сказать Миша Петрову, раз тот уже засобирался уезжать. Он отлично знал сына и то, что тот способен на любую мерзость, когда этого захочет, всегда забывая о том хорошем, чем обязан и отцу, и Петрову, и Кире, не думая ни о чужих чувствах, ни о здоровье. Да что там, Зотов даже о родных детях не вспоминал все это время, только упиваясь собственными любовными неудачами, хотя мог бы провести время с близнецами, отвлечься так, а не шастая по борделям, хотя Грачев уже не считал его отцом Алины и Паши… - А ты думаешь, отец с тобою долго протянет? – когда Грачев ушел, ухмыльнулся Зотов, посмотрев на Киру. – Рано или поздно ты надоешь ему, и он тебя бросит, найдет помоложе…, какую-нибудь старшеклассницу… Развернувшись к нему, Кира подошла, однако всерьез его слова воспринимать не могла. - Ты придурок, - без тени раздражения сказала она. – Думаешь, этим ты меня зацепишь? Разозлишь? Ты просто злобный хорек! Бесишься потому что Маша твоя оказалась сволочью, но это ты же её себе нашел, такую тупую лохушку с примитивным мозгом, наверное, под стать себе…, а теперь ноешь, как пятилетний… Сопливое чмо! - Если бы не ты и отец, у нас с Машей было бы все нормально, это вы влезли! – встав из-за стола, выпалил зло Зотов. – Она ничего не знала о том, чем я занимаюсь и отец… Какого хрена вы полезли в этот лес? Ну и пусть бы она там митинговала, кому от этого стало бы хуже? И даже если она привела своих родственников в особняк…. Ты вон свою бабку приперла и ничего… - Ну, во-первых, особняк не имеет никакого отношения к твоей Маше, если уж на то пошло и её родственникам там делать нечего, а во-вторых, рот закрой и вали отсюда, понял?! – толкнув его в грудь руками, прошипела Кира. - Ты тут не решаешь! – фыркнул он, подойдя к холодильнику и достав оттуда блюдо с тортом. – Твое? – ехидно усмехнулся Миша, затем выбросив торт в мусорное ведро. - Мое… - подняв ведро, Кира надела его на голову Зотову. – Но я не против, может поесть… Взбешенная, она вышла из кухни, хлопнув дверью, сдерживаясь, чтобы не задушить Мишу, такую злость он в ней пробуждал своим наглым поведением, и ей было наплевать на причины, на его проблемы, которыми он начал допекать всех с перехлестом. Обиды Миши начали распространяться на других, он не хотел страдать в одиночестве, утаскивая в свои проблемы тех, кого он считал причиной своих несчастий, не желая признавать свою собственную вину.