Климов 1.1

Венеция Дожидаясь заказа, который к тому же задерживался, Кира легла на кровать, на которой и ей и её генералам пришлось бы провести не менее трех дней, она была удобной, большой и очень мягкой, словно с настоящей пуховой периной. Взяв планшет, валясь так, в чем была, то есть в чем осталась после секса с Грачевым, она отыскала видео с третьей частью интервью Иосифа Бродского «Возвращение», в котором он в конце заглянул в «Флориан», Кире хотелось пересмотреть это вновь, прежде чем отправиться туда самой. Грачев пошел вниз, чтобы поторопить администрацию с заказом, заодно распорядиться и насчет завтрака на утро и свежих роз, которыми он хотел украсить гостиную, чтобы его возлюбленная могла насладиться их ароматом, проснувшись утром. Петров же зашел в спальню, на этот раз исполненный решимости сделать то, что так и не стал начинать утром, в коттедже и в самом деле было неспокойно, с тех пор, как появился Зотов. - Что ты смотришь? – присев у изголовья постели, он заглянул в планшет. - Интервью Бродского… Мы же идем в то кафе, а раньше там была кофейня, в начале восемнадцатого века её построил один итальянец, но то название, которое ему дали не прижилось… и его стали называть по имени хозяина… Флориан… - взглянув на Петрова, рассказала она. – Его посещали столько знаменитых людей…. Не только Бродский, но и великий Моди…, Байрон, Хемингуэй, говорят даже Казанова… Представляешь, мы сейчас пойдем туда, где сидел Бродский… и может попадем за тот же столик…, здорово? - Наверное… Да… - совсем ничего не смысля в поэзии, кивнул Петров, однако ему нравилось то, с каким жаром и мечтательностью это говорила Кира, он даже посмотрел этот отрывок, где Бродский сидел в этом кафе, начиная задумываться на тем, что в этом был какой-то особый романтизм, оказаться там, где прежде было столько великих людей. Прежде он об этом не задумывался, когда ездил куда-то с Верой, она была не так умна, знала все о моде, о брендах и модельерах, но вряд ли проходя мимо какого-то собора или музея, или такого кафе задумывалась над тем, кто здесь был до них… А с Кирой было интересно, она была молода, но много знала, хотя, разумеется, у неё имелись свои предпочтения, но и это было крайне познавательно и то, с какой страстью она говорила, не могло оставить его равнодушным. - В «Флориан» заходил и Гете, представляешь… сам Гете… Тебе нравится Гете? Я читала книгу его биографа Эккермана, он был секретарем и помощником Гете… И Цветаева любила эту книгу… - проговорила Кира, отложив планшет. - Я читал когда-то «Фауста», - кивнул немного рассеянно Петров, но вздохнув, признался с немного виноватой улыбкой: – Ничего не смыслю в литературе, но ты так увлекательно рассказываешь…, мне это очень нравится… Я хочу попасть в это кафе и…, черт возьми, прочесть что-то у Бродского… - Правда, хочешь? Гриш, ты не обязан делать то, что тебе не хочется, только потому, что это интересно мне… - пытливо на него поглядев, произнесла Кира. - Мне хочется… Знаешь, когда мы с тобой… когда все это началось… и у меня появилась настоящая семья, такая… какой никогда не было… ты думаешь мне нужна эта служба? Ведь до этого у меня просто ничего другого не было, а сейчас женщина, которую я люблю…, друг… то, что мы с ним строим на Мальдивах… Я хочу всего этого… очень… и читать и смотреть все эти вещи, которые тебе интересны…, потому что мне и самому хочется быть во всем к тебе ближе… - уже более открыто и откровенно заговорил Петров, рассматривая её личико. - Ты замечательный мужчина… - серьезно сказала она, взяв его за плечи, привлекая к себе, заставляя склониться ещё больше: - И я ничуть не преувеличиваю… Мы обязательно уедем на Мальдивы втроем и заберем близнецов и будем очень счастливы… И сегодня пойдем в «Флориан»! Ещё надо взять фотоаппарат, а пока… займемся делом… - Займемся…. – слова Кира приводили его в такую уверенность и так оживляли, что он тут же стащил с неё белье, оставляя в одних чулках и не дав её ничего сделать, склонился, закинув одну её ногу к себе на плечо, принимаясь покрывать поцелуями низ её живота и спускаясь ещё ниже, желая сделать то, на что так долго решался. Кира даже не ожидала, что он это сделает, так внезапно он начал… и довольно стремительно, так сильно впиваясь губами, что она только отклонилась на подушку, вцепившись одной рукою в простыню, чувствуя столько безумное, безудержное возбуждение, застонав от наслаждения и этот порыв, который им овладел, приводил её в восторг. Ей нравилось то, как он раскрепощался и решался на то, что прежде было ему не то, чтобы несвойственно, но необычно в силу того, насколько Вера загоняла его своими ограничениями, а чаще унижениями, совсем ничего не позволяя и теперь, раскрываясь, он оказался таким страстным и вполне умелым любовником… Дыхание её сбивалось, а возбуждение все нарастало, Кира не могла ничего сделать, она только немного приподнялась, упираясь одной рукой в постель, а другой – скользнув по волосам Петрова, ощущая так остро то, что он с нею делает и её все больше заволакивало туманом. В какое-то мгновение она просто рухнула обратно на постель в изнеможении от накатившего на неё столь сильного оргазма. Она ещё долго не могла прийти в себя, пространно глядя на Петрова, с хмельной улыбкой, чувствуя, как сильно бьется сердце. - Тебе понравилось? – с улыбкой спросил он, хотя и без того видел, что она под впечатлением. - Ещё как… - проговорила с легким придыханием Кира, притянув его к себе. – Это было… так… ты знаешь… Вернувшись в номер с бутылкой вина и официантом, который вкатил столик с ужином, Грачев, дав чаевые, отправился в спальню, заметив, что Кира так опьянена, а Петров даже не раздевался, понимая, что было… - Лобстера твоего привезли… - присев на кровать, переведя взгляд на Петрова, сказал он, затем склонившись к Кире, спросил шепотом: - Он сделал тебе…? - Да…- довольно протянула Кира. На что Петров улыбнулся ещё шире, чувствуя, что он все же способен на такие развязные вещи и его это безумно ободряло. - Давно пора, - хлопнув Петрова по плечу, видя, как он одухотворен, Грачев принялся откупоривать бутылку с вином. Они быстро поужинали, чтобы отправиться в кафе до темноты, площадь Сан-Марко оказалась какой-то необъятной, за счет огромных строений: собора, часовни, дворца Дожей, всего, что только там находилось – даже само кафе было произведением искусства, с монументальным колонами, к тому же имея столько залов, а архитектурой и обрамлением занимались великие люди… Даже идя по площади, казалось, что это строили не люди, а какие-то атланты, настолько все было громадным…, и человек волей-неволей казался сам себе таким же голубем, которые её заполняли, перед сводом нерушимых и таких прекрасных базилик. Кира с таким интересом рассматривала строения, задирая голову, словно девчонка, попавшая в Диснейленд, нравились ей и голуби, совершенно не боявшиеся туристов… Грачев, достав из кофра фотоаппарат, принялся её фотографировать, ему хотелось сделать как можно больше фотографий с Кирой из этого отпуска. Теперь он иначе смотрел на жизнь и ему приносили необыкновенное удовольствие такие маленькие радости и мысль о том, чтобы по приезде домой устроится на мягком диванчике и, заключив Киру в объятья начать просматривать фотографии, время от времени комментируя их вместе с Петровым, его как-то особенно воодушевляла. Наконец они зашли в открытую часть кафе и Кира ещё более веселая, села за столик. - Я выпью коньяк! – заключила она, посмотрев на своих генералов. - Ты счастлива? – взяв её за руку, ребячески спросил её Грачев, взглянув исподлобья, но так демонически усмехаясь. - Да! Я в кафе «Флориан» с двумя самым чудесными мужчинами на свете! Я самая счастливая, - сжав его руку в своей руке, сказала она. Не удержавшись, Петров сам взял фотоаппарат и отойдя на пару шагов от столика, сфотографировал Грачевых, так страстно смотрящих друг на друга.