Климов 1.1

Ницца Кире было жалко уезжать из Венеции, но начались дожди, хотя был только июнь, поговаривали, что лагуна могла выйти из берегов, и они решили вернуться в Ниццу, хотя при мысли, что в коттедже мог до сих пор быть Зотов – у всех портилось настроение, особенно у Грачева…. Он начал жалеть, что в какой-то момент подпустил сына к себе слишком близко, позволив ему занять более существенное место в своей жизни, начать общаться, даже поселил в особняке, оплатил свадьбу с Машей…, Грачев просто хотел наладить с ним общение, но Зотов начал этим пользоваться, постоянно сбрасывая на отца даже бытовые проблемы, а затем и вовсе стал винить его во всех своих бедах. Когда они возвращались в Ниццу, Грачев думал над тем, зачем совершил такую ошибку, впустив Мишу в свою жизнь… Сам он никогда близко не сходился с людьми, настоящих друзей у него было мало… всего два человека, один из них уже был мертв…, женщины у него долго не задерживались, Кира стала единственной, кого он полюбил всем сердцем и знал, что это навсегда и с осознанием этого в его душе воцарился покой. Петров полностью стал частью его семьи, того, что теперь было и их дружба, после смерти Искандерова, стала настолько важна и необходима Грачеву, но тогда он не знал как до этого дойти, помириться окончательно, а потом все произошло от ужаса того, что он может потерять и его. Но тут все было проще, ни Кира, ни Петров, никогда не наносили ему таких обид, как родной сын…, наоборот… всегда поддерживали и были рядом, а Миша… только ранил. Грачев начал все больше разочаровываться в сыне, особенно ему было некомфортно от того, в какое неловкое положение Зотов ставит его перед Кирой, по сути, вторгаясь в их личную жизнь. Да и перед Петровым Грачеву было неудобно, тот только начал привыкать к нормальной обстановке, отношениям, а Миша такого ему наговорил… Хотя Зотов всегда был резок и слишком хамоват, но сейчас это переходило все границы. Подъезжая к коттеджу, Грачев заметил, как мимо пролетело такси, к тому же он звонил Зотову, предупредить о приезде, чтобы тот побыстрее убрался, но Миша не брал трубку и это отчасти настораживало. В коттедже Грачева ждал большой сюрприз…, уже на ступеньках в саду он заметил пустые бутылки от пива и виски, а в доме на диване лежала какая-то проститутка… - Это мое белье! – выпалила Кира, пройдя в дом, следом за Грачевым, уставившись на проститутку, но тут по лестнице спустилась другая. – А на этой мой халат! Где этот хорек?! Пройдя мимо оторопевшего Грачева, Петров поднял блокнот на столике возле дивана и, прочитав оставленную в нем записку, передал другу. Взяв записку, Грачев даже побагровел от злости…, послание было от Зотова, пара строк: «Папа, я уехал в Москву, денег мне не хватило, заплати девочкам, если тебя не затруднит, как-нибудь рассчитаемся. Можешь и сам воспользоваться. Миша». - Урод…- тихо проговорил Грачев, вырвав из блокнота записку и смяв её в руке. Кира побежала в спальню, понимая, что проститутки рылись в её вещах, но, только открыв дверь, отшатнулась назад. Все в спальне было перевернуто, на полу валялись использованные презервативы, перемяты все простыни, вывернуты шкафы с одеждой… - Какой ужас… - только и смогла пробормотать она, перед тем, как услышать в ванной шум воды, пройдя внутрь, она открыла дверь, увидев, какую-то сорокалетнюю обрюзгшую путану в душе. Кира с трудом сдержалась, чтобы не раскричаться, понимая, что Грачеву это намного более противно и обидно, чем ей…, тем более она опасалась, чтобы у него не поднялось давление. Спустившись обратно, она не в состоянии скрыть того, как резко испортилось настроение, взглянула на Грачева. - В спальне помойка, давай сними номер в гостинице… - тронув его за руку, попросила Кира. - Можно вызывать уборщиков… - предложил Петров, замечая, что Грачев настолько подавлен поведением сына. - Вызови… или скажи охране…- глухо отозвался Грачев, как-то потерянно посмотрев на Киру, перед нею ему было настолько стыдно, какие-то шлюхи носили её одежду, спали в их постели, и это все было дело рук его сына. По записке Грачев понял, что Зотов специально так себя повел, устроил из дома притон, и ему было так неприятно это сознавать. Он был зол, но ему не на ком было даже сорваться, Миша сбежал, заранее зная, что это все вызовет у отца гнев, и вряд ли у него не было денег, чтобы расплатиться… Проститутка, лежавшая на диване, поднялась и подошла к Грачеву, намереваясь получить деньги и даже несколько заинтересованно окинув его взглядом, дотронувшись ладонью до его груди… Мулатка в красном белье принадлежавшем Кире…. Поглядев на эту девицу, Кира с силой оттолкнула её от Грачева так быстро, что он сам даже не успел ничего сделать, настолько растерянный, глядя на смятую записку в руке и вовсе не заметив, как к нему подошла эта мулатка. - Ты, пошла отсюда, давай! – только теперь опомнившись, Грачев схватил проститутку за руку, отшвырнув к двери, не дав ей одеться, как и той, что спустилась по лестнице. – Ты тоже, давай, шевелись! – достав из бумажника деньги, даже не разобрав сколько, он просто сунул их в лифчик шлюхе и кивнул пришедшим в дом охранникам, чтобы они вывели их за периметр. - Я убью этого ублюдка! Сука, какая же он сука! – раздраженно смахнув со стола вазу, он уперся одной рукой в столешницу, чувствуя, как в виски ударила боль. Никогда ещё Грачев не чувствовал себя так мерзко. Стыдно было и то, что он позволил остаться Зотову на эти дни в коттедже, не прогнав сразу… Но вещи, которые Миша наверняка сам дал проституткам, вещи Киры, которые она выбирала, покупала… этого Грачев простить не мог… - Жень, тебе плохо? – тронув его за запястье, спросила испуганно Кира. – Поедем в отель, а когда здесь приберут… Мы… вернемся… - понимая, что он так сильно переживал это, Кира не хотела, чтобы он поднимался наверх, видел проститутку в душе и всю ту грязь, оставленную после себя Мишей. - Прости… Прости, Кира… - исподлобья тяжел на неё взглянув, Грачев едва выговорил это дрожащим голосом, так ему было стыдно и жутко. - Женя, ну что… поедем… Пойдем… - коснувшись рукою его волос, Кира заставила его поднять голову. – Пойдем в машину… - Нет, я хочу сам увидеть, что он сделал… - взяв себя в руки, Грачев отправился к лестнице. - Стой! – выпалила Кира так громко, что он остановился, а Петров замер с телефонной трубкой в руке, присев на подлокотник дивана. Киру начинала охватывать паника, она боялась, что ему станет плохо, у неё у самой от волнения и испуга перехватило дыхание. - Детка…, что с тобой? – обернувшись, увидев, как она мгновенно побледнела, осекся Грачев. - Ты обещал мне…, что будешь заботиться о своем здоровье, ну не ходи ты туда…, пожалуйста, Зотов свинья, но… он не стоит того, чтобы ты так…, пожалуйста, просто возьмем номер или пойдем в кафе, в ресторан, куда угодно, пока здесь все уберут, прошу тебя…. – едва не плача, проговорила она, подойдя к нему и крепко взяв за руку. – Женечка, любимый, милый, я прошу тебя… - Кира права, - заметил Петров, сам понимая, что в спальне, скорее всего намного хуже, чем в гостиной. – Идите в машину, а я разберусь с чистильщиками… Не став подниматься в спальню, Грачев обнял Киру, тяжело и судорожно вздохнув, ему стало как-то не по себе от того, что он снова поддался порыву, забыв о своем обещании, причиняя ей боль, вызывая этот страх…, от которого она почти отделалась за то время, что они были в отпуске. - Прости, милая… Пойдем… - мягко поцеловав её губы, Грачев затем, уходя, перевел взгляд на Петрова. – Спасибо… - Я разберусь и позвоню, найду вас… - кивнул Петров, ему самому было неловко от того, что происходило в коттедже. Уже в дверях Грачев снова остановился, обернувшись к другу, и он искренне был ему благодарен за понимание. Когда речь шла о Зотове Грачев порой просто терялся, тот в последнее время засыпал его проблемами… Но было и другое…,не менее важное для Грачева – осознание того, что сам не так давно Петров пострадав от Миши, получив столько оскорблений, сейчас делал все, чтобы оградить его от нового приступа…, то, что не требовало объяснений и делалось автоматически. Грачев и сам беспокоился о друге, подыскал хорошего массажиста, не оставлял, когда у того был сердечный приступ, но это уже было не проявлением дружбы, а чего-то больше… заботой о близком, дорогом человеке, то же самое делал и Петров… А Миша…, он все больше разочаровывал Грачева, нанося раны…