Климов 1.1

Ницца. Оставшись до утра в отеле, Грачев, Кира и Петров пообедали в номере, но отправляться в город не стали… Выходка Зотова выбила их всех из привычного налаженного ритма отдыха, в котором они находись с самого начала вояжа. Уже то, что Зотов появился, приехал – начало расшатывать обстановку, его поведение било по нервам решительно их всех… и Грачев корил себя за то, что позволил ему остаться. Кира с жалостью думала о том, скольких любимых вещей она лишилась из-за Зотова, вспоминая об оставленных купальниках, платьях и белье, часть из которого она даже не успела ни разу надеть, купив перед поездкой, а теперь все это было на помойке, а прежде – на дешевых страшных шлюхах. Разумеется, это было не настолько важно, Кира даже не думала заговаривать о таком с Грачевым, чтобы он не чувствовал себя ещё хуже, наоборот – внешне стараясь быть веселой и ничем не выдавать своей досады, но иной раз, даже невольно вздыхая, вспоминая вдруг – какое из платьев ещё оставалось в коттедже, выказывала, что ей не так уж это и безразлично. Да и Грачев знал, что она расстроена и, осознавая, что Кира просто боится усугубить его состояние, ещё более сильно ощущал то, насколько она дорожит его нервами и здоровьем… Петрову тоже было настолько неприятно видеть то, что устроил Зотов, до чего довел Грачева, но главное – он начал замечать, что его друг ломается… и ломает его собственный сын. Они знали друг друга столько лет, Петров всегда догадывался, что единственный человек в этом мире способный сломить Грачева – Миша… Грачев очень любил сына и всякая мерзость, исходящая от Зотова воспринималась им очень болезненно, но сегодня – сидя на диване, в разговоре, Петров осознал это более четко. Грачев делал и говорил то, что было ему не характерно, голос его дрожал, взгляд в чем-то даже сделался не просто тяжел, но и беспомощен, нервы обнажились, он стал уязвим…, словно кто-то содрал с него кожу… И глядя на него, Петров думал о том, чтобы поговорить с Зотовым откровенно, на чистоту, но ему начало казаться, что это могло бы пойти во вред. Миша настолько озлобился, что узнав, какую боль своим поведением приносит отцу, только бы приступил к более активным действиям, этого Петров и боялся… - Там была проститутка, в душе… ты выгнал её? – спросила его Кира, когда Грачев спустился в ресторан на первом этаже, чтобы заказать в номер хорошее вино, а не то, что они держали в холодильнике. - Да, ужасная баба… - проговорил Петров, вспоминая ту шлюху, которая едва его не ударила и пыталась подраться, он даже не исключал, что она могла оказаться, к тому же, и наркоманкой. – Где только такую откопал Зотов… Уборщики решили, что это я устроил там притон… - Ты только Жене об этом не говори… - взяв его за руку, попросила Кира. - Конечно, не скажу, - подняв её руку, поднеся к губам, он поцеловал пальцы возлюбленной. - Я думаю, ему какое-то время лучше не видеться с Мишей… и не думать о нем… - Я тоже так думаю, - согласилась она, затем добавив: - Гриш, спасибо тебе за все… - Как раз и не за что… - пожал он плечами, приобняв Киру за плечи: - Мы одна семья… Женя для меня столько сделал… и ты… Не верится даже, что Миша настолько опустился, он же это специально сделал… и не понимает, как это… больно для отца… - А если он пойдет и дальше? – прижавшись к Петрову, спросила тихо Кира, отчего-то такая мысль мелькнула в ней и не давала покоя. - Я уверен, так и будет… Поэтому Жене не надо с ним видеться, для его же блага... Лучше ему сосредоточится на внуках…, он так их любит… и ты… Вы для них будете отличными родителями… Женя хороший отец, просто Зотов… всегда был таким… - проговорил задумчиво Петров, сам немного ещё пребывая в растерянности от того, как болезненно на это все реагировал Грачев. - Близнецы полюбят и тебя… - подняв голову, она заглянула в лицо Петрова и коснулась его губ. – Гриш, ты такой хороший… Женя любит тебя… И ты же знаешь, как я тебя люблю… Мы с Женей усыновим близнецов, уедем втроем с ними… будем вместе… так будет всегда… - Главное, чтобы Зотов до этого ещё ничего не натворил… - словно бы что-то предчувствуя, прибавил Петров, но Кира была так близка, и он принялся целовать её, скользнув рукой под её шелковую сорочку. Кира инстинктивно опустила руку к его брюкам, и Петров на мгновение оборвал поцелуй…, чувствуя, как она скользит рукой поверх молнии его брюк. От её прикосновений он ощущал все более стремительный прилив крови, а Кира принялась его так настойчиво поглаживать, и он снова впился в её губы, целуя, заведя руку между её ног… - Пойдем в спальню? – спросила она, чуть отстранившись и приподнявшись, позволив ему проникнуть пальцами. - Хочешь в спальне? – возбужденно проговорил он, не зная на чем остановить взгляд: на её лице или груди. - А как ты хочешь…? – с хмельной улыбкой она напористо чуть сжала руку на его молнии. - Наплевать… - прикрыв глаза, ощущая такое острое перевозбуждение, он усадил Киру на себя, откинувшись на спинку дивана, увлекая в объятья возлюбленную. Кира сама высвободила его, опустившись, быстро освоившись, плотно сжимая его в себе. - Так хорошо? – спросила Кира, скользнув пальцами по его груди, поверх рубашки. - Очень… - выдохнув, он прошелся ладонями по её груди, поверх шелковой сорочки. Глядя на то, как он, отгибая кружевное декольте сорочки, приникает к её груди губами, Кира начала приподниматься на нем, почти сразу взяв ускоренный тем… С Петровым у неё возникло желание довести его до разрядки так, чтобы он испытал новые ощущения, зная, что до этого он многое себе не позволял… А сейчас она хотела, чтобы он полностью раскрепостился и почувствовал себя настоящим мужчиной, каким и являлся… Она так сильно сжимала его в себе мышцами, делая каждое движение особенно чувствительным и приподнимаясь, резко опускалась, затем немного покачиваясь вперед и назад, увеличивая резкость, набирала обороты, приподнималась все чаще… доходя до безумной скачки, истекая от возбуждения все больше. Полностью попав под её воздействие, Петров только сжимал её бедра и целовал грудь так развязно, возбуждая Киру все больше… В какое-то мгновение она совершено утратила контроль, настолько распалившись, заметавшись, в таком пылу, застонав, вздрагивая от накатившего оргазма, в довершение ощутив, как и Петров дошел до разрядки сразу же следом за ней… крепче сжав руками её бедра и тесно прижав её к себе… - Кира…, ты потрясающая… - выдохнув, со стоном произнес Петров. – Черт… потрясающая… - под впечатлением он не мог ничего толком вымолвить, только пытался восстановить дыхание и рассеянно бродил руками по её телу, а Кира просто опустила голову на его плечо, пьяно улыбаясь. Через минуту в номер вошел Грачев, с бутылкой вина, задержавшись, снова набрав несколько раз сына, но когда тот начал сбрасывать звонки, оставил это в нахлынувшем раздражении. - Приедем, начнем процесс по усыновлению… - проговорил он, в голосе его звучала досада. Присев на диван, Грачев поглядел на Киру, пребывающую в объятьях Петрова, но она уже не улыбалась, понимая, что он снова звонил Зотову и, увидев, что это её расстроило…, ещё больше разозлился на сына. - Не звони ему больше, Жень… - попросила Кира. - Не буду, ты права… я не буду... – согласился он, коснувшись её щеки, затем посмотрев на Петрова. – Что я делал не так с ним…, почему это все… я не понимаю… - Ты ни в чем не виноват, Женя… - отклонив голову на спинку дивана, ответил Петров. – Ты всегда все делал для него… Зотов просто не умеет ценить то, что есть… Грачев понимал, что Петров прав, но разочарование в сыне не оставляло его…