Климов 1.1

Ницца Вызвав чистильщиков, Петров поднялся наверх, с порога несколько изменившись в лице. На кровати в перемятых и перепачканных простынях развалилась мокрая проститутка, старая, помятая с обвисшей грудью и целлюлитом на обрюзглых бедрах…, повсюду был такой бардак и куча упаковок от презервативов, да и сами они валялись, где попало, к тому же какие-то порванные трусы, явно не принадлежавшие Кире, были наброшены на его чучело куницы. При виде всего этого Петров провел ладонью по лицу, сбив с себя оторопь. Ему было жутковато и от проститутки, и от того, во что превратилась спальня… Проститутка, заметив Петрова, начала что-то говорить по-французски, но он, ни слова не понимал, однако когда она поднялась, до него начало доходить, что она либо хочет денег, либо собирается его сперва обслужить и тоже взять деньги. - Эй, давай вставай и выметайся! – отступив от неё, по правде говоря, немного и побаиваясь эту шлюху, та была громадного роста и такая широкая, да и немного психованная, вдруг начав кричать и толкать его. – Иди к черту! Ты чего озверела?! Черт… Отступив от раскричавшейся проститутки, которая к тому же стала размахивать руками, пытаясь его ударить, вероятно, будучи уверенная, что хозяин коттеджа Зотов, Петров едва увернулся от пощечины, которую она решила ему дать. Вытолкать её на улицу голой он тоже не мог, но и оставаться с нею один на один ему было страшновато. Окинув спальню в поисках её одежды, Петров, подняв первую попавшуюся растянутую тряпку, которой оказалось платье проститутки, схватил женщину за её необъятную руку и вытолкнул за дверь, сам оставшись в спальне, однако та начала стучать кулаками, требуя оплаты. - Ну и скотина же Зотов… - пробормотал Петров выдохнув, и достал бумажник, начиная отсчитывать нужную суму, которую то и дело выкрикивала шлюха. Достав необходимую сумму, он открыл дверь и протянул проститутке деньги, та, фыркнув, выхватила из его рук купюры, плюнула на пол и быстро спустилась по лестнице, в то время как в коттедж приехала служба клининга. Увидев такую грязь и уходящую проститутку, уборщики перевели взгляд на Петрова, стоявшего в бельэтаже, решив, что это именно он так оторвался… Столкнувшись с их насмешливыми взглядами, он сошел по лестнице в гостиную и препоручив проследить за уборкой охране, вышел в сад, достав телефон, чтобы узнать, где решили остановиться Грачев и Кира. Набрав Киру, он выяснил, в каком отеле они остановились и тут же отправился туда, даже не зная, говорить о той проститутке или нет…. Кира сознательно не дала Грачеву подняться в спальню, чтобы он все это не увидел и Петров, подумав, решил не говорить ему и без того заметив в коттедже, как ему стало плохо. Грачев открыл дверь в номер, надев брюки, Кира спала, после того, что было, да и устав немного после перелета, рано встав…, и они тихо прошли в другую комнату, чтобы не разбудить её. Грачев уже немного успокоился, Кира его отвлекла, и он был благодарен ей за это, но с Петровым он мог поговорить откровенно…, нуждался в этом, сейчас… - Извини, что тебе пришлось это все видеть и ждать уборщиков… - присев на диван, Грачев тяжело посмотрел на Петрова. – Я не знаю, что с ним происходит…, зачем он это делает со мной… - Жалеешь, что впустил его в свою жизнь? – достав из холодильника бутылку вина, Петров откупорил её и, взяв стаканы (бокалов в номере он не отыскал) налил немного, протянув один другу. - Да… - кивнул Грачев, взяв стакан и залпом его опустошив. – Очень жалею… Раньше он меня боялся, а теперь… я стал слишком мягок с ним, думал, что он повзрослел, стал более ответственным..., но ошибся… Лучше бы он продолжал меня бояться. - Он тебя любит, не смотря на то… - начал Петров, понимая, насколько Грачеву трудно переживать эту выходку сына, да и не только эту, но и все в целом, с самого его приезда. - Нет, Палыч, не любит… и не уважает… Мне иногда кажется, что он меня ненавидит… - громко поставив стакан на столик, Грачев чуть наклонился вперед, закрыв лицо ладонями, но тут же убрал руки, судорожно выдохнув: - Я подшучивал над тобой после вечеринки, прости… я не… - Женя! – с ужасом взглянув на него, Петров присел рядом, понимая, что с ним происходит что-то нехорошее. – Ты что, какие «прости», ты шутишь, я – шучу, так всегда было… Ну-ну, прекращай, все… это…- положив руку на его спину, нервно проговорил он, не спуская глаз с Грачева. – Хочешь, я его в должности понижу или пусть вон Савицкий начальником отдела будет, ну, а что… пусть Зотов подумает уже… - Нет… Я с ним поговорю, когда мы приедем…, потом как-нибудь… позже… - даже не зная, когда будет это «позже», проговорил тихо Грачев, затем взглянув на Петрова. – А ты с дочкой видишься? - Последний раз видел её года три назад… - пожал плечами Петров. – Странные у нас дети… Я ей деньги только перевожу на счет…, а она не помнит даже когда у меня день рожденья, зато помнит про Верин… Я привык… - Я помню, когда у тебя день рожденья… - улыбнулся Грачев. – Самое жуткое, что я в какой-то момент поверил, что Миша действительно стал другим, что я ему нужен не только как бронежилет и карьерная лестница… - У тебя давление… подумай… В конце концов у тебя есть Кира, неужели тебе этого мало? – спросил Петров. - Кира это больше, чем я мог желать…- на этот раз уже более легко сказал он, чувствуя, что так оно и есть. – Она есть у нас… - У нас… Нам нечего грустить… - усмехнулся бодро Петров, похлопав Грачева по спине. - Да, нечего… А дети у нас – дерьмо… - и сам приободряясь заметил Грачев. Встав с постели, обернувшись в простыню, Кира заглянула в гостиную. - Мальчики, я вам не помешаю? – весело осведомилась она и, глядя на её улыбку, генералы и сами окончательно пришли в себя. - Иди к нам, детка, - чуть отодвинувшись от Петрова, освободив ей место между ними на диване, проговорил Грачев. – Мы тебя разбудили? - Может, лучше завалимся спать втроем? – забравшись в постель, Кира закинула руки на плечи своих генералов. – В коттедж сегодня не поедем…. - Убирать там будут до вечера… - кивнул Петров, не в силах скрыть той влюбленности во взгляде, которая проступала всякий раз, стоило ему только увидеть Киру. – Вернемся утром…, да и я сказал, чтобы вещи… выбросили… - Все? – посмотрев на него, спросил Грачев, понимая, что речь идет о вещах Киры, желая так узнать, неужели Зотов позволил шлюхам надеть все, что она оставила в коттедже. - Да… - ответил Петров, понимая, что врать бессмысленно. – Там просто… - Я понял... – что было сил, сдерживая гнев, произнес спокойно Грачев. - Ну и пусть, - пригладив его волосы, тут же безмятежно улыбнулась Кира. – Обновлю себе гардероб… сходим вечером в пару магазинчиков, я видела здесь бутик белья, вполне неплохой…. Грачев ничего не ответил… Ему в сотню раз было оскорбительнее не то, что Зотов превратил дом в бордель, а то, что сын позволил шлюхам надеть вещи Киры, это было настолько низко и низменно, било прямо в его сердце, такое сделать… Миша сознательно выбрал подобный способ нанести обиду – через женщину, которую Грачев любил…, так Зотов показывал свое отношение – презрение или что-то в этом духе… Грачев и не сомневался, что дело обстояло именно так и от этого к горлу его подкатывал болезненный ком.