Климов 1.1

С самого утра Кире начала звонить Тата, она звонила так настойчиво и забрасывала её сообщениями, словно бы наступил какой-то апокалипсис. Но Кира не собиралась отвечать на её звонки, с неприязнью поглядывая на мигающий телефон, сидя за туалетным столиком, собираясь отправиться в особняк к близнецам, ужасно по ним соскучившись, с нею ехал и Петров, а Грачев хотел подъехать немного позже, к обеду, ему ещё предстояло ехать в область. Грачев видел, что Кира расстроена тем, что он не может отправиться в особняк вместе с ней, ей не хотелось расставаться с ним даже до обеда, за этот месяц привыкнув, что он постоянно был с нею ей так это нравилось, а теперь все началось по новой… Кира не была истеричкой, она понимала, что должность губернатора была нелегкой и Грачев не мог игнорировать свою работу, а потому старалась просто не показывать своих истинных желаний, зная, что скажи она – и он откажется от кресла, бросит все. Но ей ни за что не хотелось быть той женщиной, которая потребует от него такого теперь, когда они настолько сблизились и Грачев стал так глубоко её понимать… - Кто тебе все утро звонит? – завязав галстук, Грачев подошел к её столику, когда Кира чуть подкрашивала ресницы. - Тата…, но я ей не отвечаю… - закрутив флакон с тушью, Кира повернулась к нему, обхватив руками торс возлюбленного. – Женечка, ты мой принц, ты же не думаешь, что я стану делать что-то такое против чего ты…. Я не буду с нею говорить… - Но ты ведь не это хотела сказать сейчас…- опустив голову, глядя на неё, сидящую, Грачев и без слов угадывал, что все эти отвлеченные речи скрывали её желание сказать: «Останься и больше никогда не уходи». - И это тоже… - ответила она, внимательно и очарованно оглядывая Грачева с головы до ног, любуясь тем, как он смотрелся в черном костюме, с белоснежной выглаженной рубашкой, темно-бордовым галстуком и в стильных черных кожаных туфлях. – Ты такой… ты особенный мужчина, Жень, безупречный… - Кира, ты как ребенок… - усмехнулся он, будто бы её восторг только забавил его, и Кира разжала объятья, обернувшись к зеркалу, тогда Грачев понял, что как-то грубо сказал, словно в насмешку, сам того не желая, обидев её. – Милая, девочка моя, прости, я… какую-то чушь сказал, мне нравится, когда ты так говоришь… - Я выгляжу в такие моменты, наверное, идиоткой… - дрогнувшим голосом произнесла она, взяв со стола тюбик с помадой, хотя уже накрасила губы. - Нет, Кира, прости… Ты самое чудесное, божественное создание, прости меня, это я идиот… - присев на пол у её ног, он провел рукою по её бедру, поверх шелкового платья. – Кирюша… - Просто я тебя очень люблю… - поставив помаду обратно, она посмотрела на него, мягко проведя ладонью по его волосам, остановившись на затылке. – Не смейся над моей любовью, пожалуйста… Ты же моя жизнь… - Что ты… я никогда бы не посмел… - подняв голову, он болезненно на неё посмотрел, впрочем, прежде даже бы не став об этом говорить или думать, как на дне рожденья, тогда говоря о Фицджеральдах, однако теперь не желая таким быть и делать ей больно. – Прости меня, родная моя… - Женечка… - увидев, как покраснели его глаза, Кира сама словно бы опомнилась. – Прости, я сама что-то… ты ничего такого не сказал…, я как-то резко… - Не резко, все правильно… - настолько серьезно произнес он, поцеловав её руку и в это мгновение Кира окончательно поняла, что Грачев действительно так изменился для неё, открыв в себе то, что и прежде в нем было, но теперь он перестал это сдерживать… чувственность, трепетность, все, что сопровождало любовь, и ему было важно то, что испытывает она. Опустившись на пол, на колени, рядом с ним, Кира обхватила его лицо ладонями, пристально глядя в глаза возлюбленного. - Я очень тебя люблю, очень, слышишь… - прошептала она, чувствуя, как судорогой до боли сжимается горло. – Да, я… я мечтаю о том, чтобы мы поскорее поехали на Мальдивы, чтобы ты был постоянно рядом, я... боюсь тебя отпускать, когда ты где-то я… думаю, что с тобой… Он знал чего боится Кира и сам не хотел, чтобы это произошло, хотя давление его уже почти не беспокоило, но её страх был ему понятен, к тому же, ей часто приходилось видеть эти приступы, видеть, как ему порою бывает плохо и до чего это доходит… Как же ему хотелось остаться, просто быть с нею, молчать, говорить, заниматься любовью, что угодно, только чувствовать прикосновение её руки, сталкиваться с нею взглядом и слышать дыхание, но все же он ушел... и, переступая порог, словно бы возненавидел свое кресло к которому так стремился несколько лет, теперь же испытывая такое отторжение… Петров находился в кабинете, листая последние сводки, хоть и будучи ещё в отпуске до начала следующей недели, он все же получал ту информацию, которую, в любом случае, знать ему было не обходимо. Закончив с макияжем, Кира зашла в кабинет, остановившись позади кресла и положив обе руки на плечи Петрова, не заглядывая в экран ноутбука, поцеловала его в висок. - Заедем по пути в особняк в одно место, я хочу увидеть одного человека… - проговорила негромко она. - Да, куда скажешь, - обернувшись к ней, кивнул Петров. – Можем ещё в ресторан… Возьмем десерт…, что скажешь? - Десерт…- не желая казаться ребенком, она задумчиво вздохнула, но отказать себе в этом все-таки не смогла. – Один, маленький десертик, но тогда и ты будешь десерт! - Хорошо, - согласился Петров, закрыв ноутбук, решив отложить чтение сводок. – Но, я не особо люблю десерты… - Тогда и я не буду… - деловито произнесла Кира. - Все, решено, мы берем десерты, два… Поехали? – встав из-за стола, не желая, чтобы Кира отказывалась от десерта, спросил он, положив руки на её талию. - Два! – подняв указательный палец, заключила она. – Поехали… Взяв сумочку, Кира вышла из подъезда вместе с Петровым, для поездки в особняк он не надевал костюм, был в брюках и футболке с длинным рукавом, все это ему выбрала она. Из-за какого-то джипа, точно бы прячась там, выбежал, немного хромая Виталик, вид у него был помятый, охрана Грачева неплохо его отделала, под глазом у него был синяк, да и судя по всему – ушиблены ребра. - Это он меня сказал избить или твой муж? – закричал он, так неожиданно наскочив на них, что Кира даже замерла, отшатнувшись назад. – Безобразие! А вы! – с прищуром посмотрев на Петрова и тут же скривившись от боли, которую доставлял фингал, проскрежетал парень: - Вы! Спите с молодой девушкой, как не стыдно, в вашем возрасте! Уверен, вы попадете в Ад после смерти! Животное! Не удержавшись, машинально сжав руку в кулак, Петров ударил Виталика во второй глаз и тот от удара, оказавшись совсем хилым, завалился на спину, завыв от боли. - Уберите его отсюда, - кивнув своей охране, поговорил раздраженно Петров. – Ну, ты посмотри, какая сука… Это он ещё и вчера видел…, что за скотина! - Успокойся, Гриш, черт с ним… - поцеловав его в щеку, произнесла шепотом Кира, хотя её саму передернуло от мысли, что этот недоделанный братец мог наблюдать за их сексом, но скандала она не хотела, тем более, что у Петрова у самого были нервы на пределе из-за дочери и того, как вымотал его развод, да и сердце порою тревожило.