Климов 1.1

На следующий день Петров все же решился отправиться в свой бывший особняк вместе с Грачевым и Кирой, помимо чучел у него там оставались и охотничье помповое ружье, и упаковки с патронами, книги, хотя он читал не так уж и много, но все же, некоторые любимые…, наградной пистолет и левый ствол, который он держал на всякий случай. Вере оставлять все это он не намеривался, ко всему она могла, если бы хватило ума, подставить его с наградным оружием, но к счастью не додумалась. Дома Веры не оказалось, и Петров пустил рабочих, которые должны были перенести и сложить все его вещи в грузовик. - Да, зря ты ей особняк отдал… - опустив обе руки в карманы брюк, Грачев прошелся по кабинету Петрова, поглядев на чучело кабана, который занимал довольно много места. – Верка-то похуже кабана… жалко хату… - Ну, мы же все равно уедем… - указав рабочим на кабана, он перевел взгляд на Грачева. – Какая разница, и потом, ты знаешь, у меня с этим местом связаны не слишком хорошие воспоминания. - Мог бы продать, - подняв со стола небольшой бюст Юлия Цезаря, Грачев вопросительно посмотрел на Петрова. – Ценитель? - Просто понравился… - забрав бюст и положив его в коробку, в которую складывал бумаги и книги, пробормотал Петров, затем открыв один из нижних ящиков стола, закрытый на ключ и как-то нерешительно принявшись вытаскивать оттуда какие-то небольшие альбомы. Взяв один из альбомов, как обычно, не спросив, Грачев увидел в нем одни только фотографии Киры, с того времени, как она жила в особняке с Климовым. - Слушай, я у тебя спросить хотел, почему ты… ты же влюбился в неё тогда… и не попытался даже отбить у этого урода… Почему? – не найдя ничего страшного в этих альбомах, спросил Грачев. - Не мог… - пожал плечами Петров. – Боялся отпугнуть… Ты вспомни, сколько мне лет… Я до сих пор не понимаю, как это все прошло, что мы… и она… - А если бы ты полюбил её до инфаркта, что бы ты сделал? – положив альбом в коробку, уточнил Грачев, все же пытаясь понять то, о чем говорила Кира, насколько Петров был сломлен. - Попытался бы её добиться… - даже не раздумывая, ответил Петров. – Тогда я был в более лучшей форме, и мне было проще во многом… - Ты и сейчас в хорошей форме… - помогая сложить ему какие-то бумаги, проговорил Грачев. Взяв связку ключей, каждый из которых приходился на одну из комнат особняка, Кира поднялась по лестнице на второй этаж, пройдя мимо сейфа по бельэтажу, переходя на соседний ярус, остановившись у комнаты, в которой прежде жила с Климовым. Она не собиралась туда заходить, но рядом была спальня Петрова, прежде Кира там не бывала, не имела права, когда жила в особняке – будучи только гостьей, теперь она вставила ключ в замок и открыла дверь. Прежде она думала, что Петров жил раздельно с Верой от того, что ему самому в виду его состояния было неудобно с нею, по ночам он часто просыпался, часа в три, ему бывало нехорошо, приходил Антошин, делал укол или давал какую-то таблетку, Кира знала, что у сердечников после инфаркта такое бывает. В спальне оказалась одноместная кровать, вещевой шкаф у стены, в котором сейчас уже почти не осталось одежды, письменный стол, однако без стула, взамен ему стояло инвалидное кресло. Из самой спальни дверь шла и в ванную. Положив ключи на стол, Кира, обернувшись, прошла в ванную комнату, но ничего особого она не увидела, только флакон шампуня, тюбик с зубной пастой, кусок мыла, ничего больше – все это напоминало гостиничный номер, но никак не жилое помещение, впрочем, и Петров переехал оттуда месяцев пять назад. Белый кафель, все чисто, убрано… Присев на край ванной, Кира не могла понять, отчего он жил в такой скромной обстановке, хотя в квартире, которую купил – было все обставлено иначе – со вкусом и кровать была отличная, двухместная, да и в ванной было как-то поуютней. Возле ванной стоял небольшой открытый дубовый стеллаж в четыре полки, для полотенец и всех банных принадлежностей, окинув его взглядом, Кира заметила, что передняя ножка его чем-то испачкана, лак отслоился, видно от того, что его чем-то сбили, а дерево легко все впитывало, так что трудно было полностью смыть, если только пройтись наждаком. Опустившись на колени, Кира, присмотревшись, поняла, что это по всему была кровь и в щелях между плиткой, в цементной заливке ближе к стеллажу – она увидела что-то похожее. - Кира! – услышав голос Петрова, она быстро поднялась и вышла из ванной. Он стоял на пороге, беспокойно на неё глядя, по его виду Кира поняла, что это было вызвано тем, что она зашла в комнату… - Я здесь никогда не была…, думала, что теперь можно зайти… - чувствуя себя немного неловко, произнесла она. - Можно, просто тут… не слишком… комната слишком унылая… - подойдя к возлюбленной, Петров попытался проговорить это с иронией, но Кира чувствовала фальшь, понимая, что ему самому некомфортно в этой обстановке. – Пойдем? - Здесь было больше вещей… - проговорила она, окинув взглядом спальню, та была большой и потому пустынной. - С чего ты взяла? – спросил Петров, пребывая в каком-то внутреннем напряжении. - На ковре остались следы… столика, а там было два кресла и какая-то тумба, может… - указывая на ковер, Кира подошла к ближе к окну. – И куда делись все эти вещи? - В инвалидном кресле было неудобно передвигаться между мебелью… Это я попросил убрать… - выдохнув, немного нервно проговорил Петров. - Нет, не ты… и не по этой причине, ты не умеешь мне врать, Гриш, - развернувшись к нему, сказала Кира и, приблизившись, коснулась ладонью его щеки. – Может, не стоит начинать врать? - Че это за конура? – заглянув в комнату, спросил Грачев. – На тюремную камеру похоже… - но тут заметив инвалидное кресло, понял, что сглупил, слишком поторопившись со своими остротами. – Ну, чисто так… Какое же Верка чучело! – наконец выпалил он, не сдержавшись и хлопнув дверью, оставив Киру с Петровым в комнате, быстро спустился вниз. Это была не жуть, не оторопь, а такая злость, какую он редко когда испытывал. Комната была отвратительной, и он не понимал, как Вера могла даже не создать Петрову простых условий для удобства, чтобы он ни в чем не нуждался и жил по-человечески, пока восстанавливал здоровье, а она, казалось, намеренно втаптывала его в грязь, окружив такой обстановкой, в которой вполне можно было свихнуться. И это для него – для человека, который всегда все делал для семьи, не для себя… Слишком много лет Грачев слышал от Петрова разговоры о семье, о Вере, о Полине… и все так восторженно, словно жена и дочь для него были почти святыми. А главное – и это Грачев заметил почти сразу – комната была на втором этаже, а Петров целый год мог передвигаться только на инвалидной коляске. Опустившись на диван, в зале, Грачев устало потер пальцами переносицу, слыша как Кира с Петровым, спускаются к нему. - Жень, ты чего? – присев рядом с ним, спросила Кира. - Лучше вообще не иметь семью, чем такую… - глухо произнес он, затем переведя взгляд на Петрова: - И не надо на меня так смотреть, я прав! Ты это знаешь, это Верка тебя довела, как будто бы я не ничего не вижу, тебе даже находится в этом доме неприятно. То, что она с тобой сделала… не заслуживает наказания? А ты ей дом оставил, деньги, за что? Ты же до сих пор не можешь вернуться к человеческой жизни… - поднявшись с дивана, Грачев подошел к другу, остановившись напротив него. - Для чего ты все это говоришь? – Петров точно бы растерялся от его слов. – Я же просил тебя… И Грачев сам понимал, что его несет, но не мог остановиться и говорил не для того, чтобы унизить или как-то задеть Петрова, тем более при Кире. - Ты думаешь, мне плевать на тебя? Меня бесит все это… Понимаешь?! Этот дом ты строил для них…, взамен получив… - Грачев все же оборвал сам себя, чтобы не сделать ещё хуже. – Прости… Кира смотрела на них, не вмешиваясь, ей и самой было трудно сдержать гнев, но легче, чем Грачеву, и она знала, что у него более взрывной характер, помня его стычки с Зотовым. Да и давление у Грачева поднималось чаще всего от порой излишней нервозности, чаще спокойный – он в мгновение мог вскипеть и так раскричаться, если кто-то его до этого доводил. - Мальчики, раз уж мы здесь…, а Веры нет, то… может как-то… стоит снять напряжение… - предложила Кира, когда оба генерала замолчали. - Мне всегда твой бассейн нравился, - поддержав Киру, даже воодушевившись её идей, Грачев уже более-менее спокойно посмотрел на Петрова, хоть и, чувствуя, что и в самом деле наговорил лишнего. – Раз ты отдал особняк Верке, можно хотя бы напоследок… - Пошли, - согласился Петров, это ему нравилось больше, чем разговоры о том времени, когда он не мог подняться с инвалидного кресла.