Климов 1.1

Увлекая Киру в объятья, Грачев перевернулся на спину, на ковре было не так удобно, как на мягкой постели, но с ней ему было комфортно везде, только сейчас он заметил, что повязка на её ноге немного пропиталась кровью. - Я совсем забыл… Надо обработать твою рану… - опомнившись, проговорил он, но Кира не дала ему подняться, не желая прерывать идиллию из-за такого пустяка. - Не надо, потом… Мне и так хорошо, правда, совсем не больно… - забравшись на него сверху, Кира прошлась ладонями по груди возлюбленного, давая понять, что не собирается все прерывать вот так просто. – Жень, давай не будем обращать на такое внимание… Почему ты не хочешь взять меня с собой в администрацию? Ну, через пару дней, когда я не буду похожа на помешанную, например… - Ты не похожа на помешанную, я просто не хочу, чтобы ты находилась там… - положив руки на её талию, скользнув взглядом по её обнаженной фигуре, Грачев замолчал, оборвав сам себя, затем добавив, как-то неуверенно: - Детка, скажи как мне лучше сделать и я сделаю…, я не знаю, что… я немного растерян, но поверь, я не хочу делать тебе больно, просто не знаю как правильно… - Ты никогда так не говорил… С тобой что-то происходит… - приложив ладонь к его щеке, проговорила тихо она, сама ощущая, насколько ему плохо. – Жень, ты не должен себя винить в том, что произошло, так нельзя… Мне так противно от того, что я… причина твоих страданий… я не хочу этого… - Не ты причина, милая, моя милая, - он приподнялся, обхватив её плечи руками, приблизив к себе. – Я должен был убить его раньше, хотя бы когда он был в психушке, но не сделал этого, я ничего не сделал, чтобы оградить тебя от этого ублюдка, понимаешь… Это моя вина, я не защитил тебя, детка, и то, что ты пережила… я не смогу себе простить… никогда… - Женя, ты защищал меня от многого… Помнишь, как на нас напали… эти активисты, это были звери, а ты хотел, чтобы я спаслась, ты готов был умереть… - обняв его, прижавшись грудью к его груди, прошептала Кира. - И ты спасла мне жизнь… - чувствуя себя ещё более скверно, вспоминая о том, как Кира схватила пистолет, и один из тех активистов порезал ей запястье, добавил Грачев. – Я уже не знаю, чего она стоит… моя жизнь… - Всего мира, для меня…- не зная, как выразить свои чувства, боясь теперь и сама сделать ему ещё хуже, Кира замолчала и опустила взгляд. Но Грачеву казалось, что все изменилось и когда страх Киры исчезнет, она иначе взглянет на него, будет разочарована, поймет, что он не такой уж и герой, а совсем наоборот… Он не понимал, что вся его вина надуманна и то, что с ним происходило – была самая настоящая ломка, разочарование в самом себе не имело границ, каждое действие заканчивалось какой-то внутренней для него катастрофой. Даже как собраться с мыслями Грачев не знал, не представлял, что говорить журналистам, впрочем, уже решив, что созовет их у подъезда, да и некоторые там и дежурили с самого рассвета. Трудно было выдумать нечто правдоподобное, объясняющее то, как Кира выбежала за ним, не говоря правды, а того, что её пытался изнасиловать бывший муж, который к тому же делал это вот уже второй раз и убил первую жену – Грачев сказать не мог, это не нужно было выставлять на всеобщее обозрение. Кира не выпускала его из объятий, не зная, что сказать, чтобы он не чувствовал себя так, только коснулась его губ своими губами, мягко, трепетно, ощущая, что он возбужден, но медлит с тем, чтобы продолжить. Она все целовала его, запустив обе руки в его волосы, начиная скользить по нему, делая трение невыносимым, слишком острым и чувствительным, так, что Грачев начал терять над собою контроль, отвечая на её поцелуи сперва рассеянно, затем все сильнее, глубже, порывистее, наконец, приподнимая Киру, чтобы насадить на себя, он сам направил в неё свой…, и медленно опустил, полностью войдя. - Жень, я должна тебе признаться, помнишь, я обещала не отвечать на звонки Таты…, а сегодня ответила, прости…, хотела поговорить с ней… - положив голову на его плечо, начиная неспешно покачиваться в его объятьях, теперь не торопясь, желая немного растянуть удовольствие, заговорила она. – Но я почти ничего не успела ей сказать… И я поняла, что... она больше не имеет ко мне никакого отношения, я ещё надеялась, что пройдет время и она одумается… попросит прощения… - Ты разочарована в ней? – пройдясь ладонью по спине возлюбленной, задумчиво спросил Грачев. - Когда-то мне казалось, что она меня любит и заботится, а она любила всегда только себя, даже сейчас она не хочет меня понять, даже выслушать, её заботит другое… то, что скажут о ней… Я поняла, что она узнала о видео снятом когда я вчера… бежала за тобой… Я не разочарованна в ней, просто она перестала для меня существовать… - призналась Кира, начиная приподниматься немного учащеннее, положив руки на его плечи, уперевшись коленями в ковер, не в состоянии растягивать это сладкое мучение на слишком долгое время, возбуждаясь все сильнее. - Я люблю тебя, милая, я понимаю, что… не могу заменить тебе то, что… Но я очень тебя люблю, а ещё есть Палыч… Ты нужна нам, очень нужна мне, я без тебя умру…, я знаю, что не могу просить о таком, после всего, что произошло за последние дни, но… Кира не разочаровывайся во мне, пожалуйста… Я отдам за тебя жизнь, клянусь… - в запале, сам испытывая безумную похоть, простонал Грачев, принимаясь покрывать её лицо порывистыми короткими поцелуями, чувствуя, как сильно Кира сжимает его мышцами. - Ты что… Я в тебе не разочаруюсь… Женька, ты мой генерал, ты же все для меня…. Ты сделал меня такой, какая я есть… Без тебя я бы уже погибла… Ты только не оставляй меня, давай время прийти в себя… - ответно целуя его, ускоряя темп, туманно на него глядя, но все же понимая, осознавая причину его страхов все глубже, прошептала Кира. - Я больше не смогу тебя оставить… никогда… - вдруг произнес он, серьезно на неё взглянув. – Не отпущу тебя ни на шаг от себя…, согласна? - Да, - закрыв глаза, Кира полностью отдалась ритму, насаживаясь на него, вбирая в себя до основания, затем приподнимаясь столь быстро, распаляясь до предела, немного отталкиваясь от его груди и снова приникая, двигаясь теперь в безумной спешке от нарастающего желания готового вот-вот вылиться в оргазм. Положив руки на её бедра, Грачев, желая довести её как можно быстрее, опустившись спиною на ковер, немного приподнял Киру над собою, принимаясь с такой бешеной скоростью проникать в неё снизу, что она вскоре забилась в диком оргазме, в исступлении задвигавшись на нем, так хаотично сжимая в себе, что он и сам финишировал следом за нею, увлекая возлюбленную к себе на грудь. - Ты говорил… только что, что… не отпустишь меня… - пытаясь восстановить дыхание, простонала Кира, желая убедиться, что он сказал это не под воздействием чувств. - Не отпущу… - пьяно пройдясь по её обнаженному плечу рукой, он поднялся ладонью по её шее и, запустив пальцы в волосы Киры, прижал её к своей груди. К обеду Грачев собрал журналистов неподалеку от дома, но, чтобы не акцентировать внимание на этом, ему поставили стенд-заставку позади, закрыв обозрение. Кира с Петровым стояла у окна, не выходя к журналистам сама, не желая никому показываться на глаза, к тому же, у неё ещё болела голова, но она не хотела ехать показываться врачу, понимая, что это легкое сотрясение или что-то подобное. - Не знаю, зачем он оправдывается перед журналистами, мне плевать, что они обо мне скажут… - проговорила она, обнимая за руку Петрова. – Не хочу, чтобы Женя нервничал, а он себя так выматывает… Может, ты с ним поговоришь? - Поговорю…- обняв Киру, Петров и сам мрачно посмотрел в окно, затем включив телевизор, чтобы послушать то, что говорил Грачев, трансляция шла по городскому каналу. – Пойдем, сядем… - Заплетешь мне косичку? Мне понравилось… - улыбнулась как-то по-детски Кира, присев с ним на диван, затем переведя взгляд на экран телевизора. - Заплету, сейчас принесу расческу, - погладив её по волосам, ответил Петров, замечая, что это её как-то успокаивает, да и ему самому это нравилось. Когда он ушел в спальню за расческой, Кира как-то беспокойно оглядела зал и на мгновение остановила взгляд на полу в том месте, где лежала окровавленная, после нападения Климова и с трудом снова взглянула на телевизор, прибавив звук. Грачев стоял перед журналистами, держался он, впрочем, как и всегда уверенно, вскинув плечи, не изменяя своей офицерской выправке, и опустив руки в карманы брюк. - В связи с тем, что в газетах стали появляться лживые статьи о якобы моем разводе с женой, я хочу сделать заявление… Каждый журналист, который распространяет такую информацию понесет уголовную ответственность за свою ложь и клевету, о чем я позабочусь лично. Я очень люблю свою жену и не собираюсь с ней разводиться, все остальное дешевые инсинуации… - начал он, глядя в прицелы камер немного напряженно, однако, стараясь держать себя в руках. - А как вы объясните странное поведение вашей жены на видео, которое было заснято у вашего подъезда? – спросил один из журналистов, однако тут же его перебил другой. - Не пытаетесь ли вы таким образом скрыть развод, чтобы это не отразилось на вашей политической карьере? – придвинув к нему поближе микрофон, уточнил другой. - Я не развожусь с женой! Черт вас подери! – выпалил нервно Грачев, довольно резким жестом отодвинув от себя микрофон. – Я люблю Киру, что так трудно запомнить, ты придурок! Какая к черту политика, это моя жена! Она просто не так все поняла, я сказал, что еду в администрацию, сказал, что ухожу, а она решила… она не так поняла… Подумала не то… - он замолчал, глядя на то, в каком недоумении переглядываются журналисты, сообразив, что сам сказал что-то не то. Кира уставившись в экран, пожалела о том, что отпустила его на это интервью, Грачев так легко вышел из себя, начав нести какую-то чушь, к тому же обозвав журналиста, что совсем не помогало его репутации, хотя иные политики допускали и не такое хамство, но он к тому же выставил её саму какой-то идиоткой… Хотя Киру это скорее даже развеселило, чем огорчило, но состояние Грачева её немного пугало… - Женя не хотел так говорить о тебе, - заплетая ей косичку, отозвался Петров. – Он не то имел в виду… - Да наплевать, какая разница, это я его подставила… А он волнуется… всегда все из-за меня… - вздохнула она, затем немного рассеянно обернувшись к Петрову. – Гриш, а у тебя не было никогда такого чувства… ну или страха… оставаться в комнате… одному? Не становилось никогда не по себе? Сколов ей волосы, Петров мягко взял Киру за плечи, отклонившись с нею на спинку дивана. - Ты боишься, потому что это произошло в этой квартире, ты была одна…, поэтому тебе страшно, это нормально… поверь, пройдет немного времени и страх исчезнет… - проговорил он, понимая, что Кире нужно время, без новых потрясений, в покое, пережить все это, и ему и Грачеву не стоило никуда уезжать, оставлять её одну или на кого-то вроде Антошина. – Хочешь отдохнуть, а я с тобой полежу… - Лучше сначала поговори с Женей… А потом мы полежим… - взяв его за руку, она опустила голову на плечо Петрова.