Климов 1.1

Оставив Киру в машине, Грачев сам подошел к старухе, чтобы узнать, сдаст ли она им комнату на пару дней, хотя и ему как-то не особо нравились эти странные разговоры о поминках, да и лица у этих бабок были не слишком-то доброжелательные. - Чего надо? – спросила баба Степанида, мрачно окинув взглядом Грачева, стоило ему только выйти из авто и выпрямить спину. - Нам с женой и другом нужно где-то остановиться, переночевать… на день или два… - надеясь, что дороги успеют подсохнуть, проговорил Грачев, не менее странно посмотрев на старуху, однако не став говорить, кто он. - Полторы тысячи… - немного поразмыслив, бросила старуха, затем как-то хитро прищурившись. – Так уж и быть… Комната одна, так что вашему другу придется спать там же… - Договорились, - кивнул сухо Грачев, обернувшись к внедорожнику. – Детка, подай мне бумажник…. Вздохнув, Кира все же открыла бардачок и, взяв бумажник, вышла из машины, понимая, что они останутся в том невзрачном домишке, за которым сидела баба Степанида. - Держи, милый… - протянув Грачеву бумажник, Кира с некоторой неприязнью заметила, как на неё уставились две бабки. - Жена, что ль? Это вы откель будете? Чай не местные… Из Петербурга? Вещи-то видно из магазина, не с рынка… Эйе-эх… - пробормотала баба Степанида, взяв у нового постояльца деньги за комнату, продолжая сверлить Киру взглядом. - Да, жена… - отрезала Кира, не собираясь больше ничего комментировать, тут же взяв Грачева под руку, словно бы пытаясь защититься таким образом от странной бабки. - Мы из Москвы… - объяснил Грачев, давая понять, что на этом диалог исчерпан. - Ни хуя себе, - пробормотала соседка бабы Степаниды, не менее заинтересованно разглядывая шифоновое платье Киры. - Ишь, занесло… - заметила хозяйка дома, крякнув, поднимаясь с лавки. – Айда, дом покажу, баню можно затопить… баню хуйня топить… Закрыв машину, Петров молча последовал в дом за Кирой и Грачевым, не питая надежд на то, что комната будет хоть мало-мальски напоминать приличное жилище. Привыкнув к своему особняку, а прежде живя в хорошей квартире – он никогда не бывал в подобных деревнях, разве только проезжая мимо или на часок другой наведываясь в Лесном, в свою бытность мэром, на какие-то стандартные мероприятия. Открыв дверь, баба Степанида провела Грачевых и Петрова в тесный коридорчик, больше похожий на кладовку, уставленный какими-то мешками и старой обувью. Оттуда в гостиную вела низенькая дверь и прежде чем зайти, Грачеву пришлось опустить голову и чуть ссутулить плечи, чтобы не удариться о дверную коробку. Все потолки в доме оказались довольно низкими, словно бы избу строили для гномов, впрочем и хозяйка дома была невысокого роста и ей не приходилось сгибаться, чтоб свободно пройти по дому. Обстановка была довольно банальной – старый шифоньер советской эпохи, ровно как и порядком продавленный диван, покрытый старым пледом, люстра с пластиковыми прозрачными сосульками – «под хрусталь», торшер с бахромой, какой-то невзрачный тюль на окнах, кажется только цветной телевизор с пультом несколько выбивался из интерьера, но и в нем не было ничего особенного. Из гостиной баба Степанида тотчас же открыла дверь в комнату, в которой предстояло остановиться Грачевым и Петрову. Там стояла лишь одна двухместная кровать с белыми простынями и двумя пухлыми перьевыми подушками, лежащими одна на другой и покрытыми прозрачной узорной сеткой. - Тебе раскладушку принесу… - проговорила бабка, покосившись на Петрова, почему-то сразу перейдя с ним на «ты», и, подойдя к постели, сорвав с подушек сетку, перевела взгляд на Грачевых. – Будете тут шарохаться, кровать не сломайте, или платить придется… глядите! - Что делать? – переспросила Кира, с опаской посмотрев на бабку. - Трахаться, детка… - шепнул ей Грачев, хотя ему и самому стало как-то дискомфортно в этом доме. Подойдя к небольшому комоду, баба Степанида вытащила оттуда серое застиранное постельное белье и положила на кровать с каким-то интересом покосившись на Грачева. - А вы точно муж и жена? Больно молодая-то… для такого… - пробормотала она, поправив на голове косынку. - Я жена…. И не надо оскорблять моего мужа, вы на себя посмотрите! – выпалила в негодовании Кира, однако Грачев тут же схватил её за руку, не желая, чтобы она волновалась из-за какой-то старухи. - Детка, мне наплевать, не волнуйся… - поцеловав её в висок, шепнул Грачев, хотя ему и стало как-то не по себе, но все страхи потерять её, мысли о том, что она может уйти давно исчезли, теперь он боялся только за жизнь Киры, казнил себя тем, что не смог защитить от Климова, боялся её разочарования, не простого ухода к кому-то, а охлаждения чувств… - Хорошо… - тихо и так забавно послушно произнесла Кира, обняв его за руку и уткнувшись носом в плечо Грачева. – Она мне не нравится… Присев на кровать, Петров хмуро взглянул на стопку белья, которое не внушало ничего, кроме отвращения, да и спать на раскладушке ему не хотелось, особенно после ночи проведенной в сидячем положении, спина снова начала его беспокоить, хотя и не так, как прежде, но он хотел лечь на что-то удобное, а в этом доме не было ничего подходящего. - Малолетняя… - фыркнула бабка, бросив какой-то высокомерный взгляд на Киру, затем быстро выйдя из комнаты, таки и не договорив то, что хотела. - Я сейчас… - все же не сдержавшись, Грачев вышел следом за старухой и развернул к себе, резко взяв за плечо. – Еще что-то позволишь тявкнуть в сторону моей жены, я тебя в цемент закатаю…, поняла? И выгнать ты нас не сможешь, иначе и сама пойдешь бутылки собирать… Глаза протри, я губернатор московской области, но и здесь у меня связи имеются… - Губернатор? – переспросила старуха более степенно, но все же как-то вывернув плечо от его руки. – Правда, что ли? - Удостоверение в машине, показать? – спокойно и с некоторой ехидцей спросил Грачев, опустив обе руки в карманы брюк, глядя на то, как старуха меняется в лице и по неволе начинает его побаиваться. - Да больно надо! – толи в испуге, толи в оторопи махнула рукой старуха, быстро уходя в сени, не решившись спорить с Грачевым, он и в самом деле казался ей каким-то уж слишком самоуверенным и она понимала, что это неспроста. Вся компания была для этой деревни необычной… начиная от марки машины, заканчивая одеждой Киры, её ухоженностью, брезгливым взглядом на это захолустье и своим возрастом в качестве жены мужчины, который был её старше не менее, чем на двадцать лет..., хотя он и выглядел довольно молодо. Вернувшись в комнату, Грачев немного виновато взглянул на Киру, но она стараясь не показывать то, насколько расстроена, просто пожав плечами немного вымученно улыбнулась. - А я буду спать… - полностью откинувшись на кровать, проговорил Петров, но тут же ощутил, как в его спину впились какие-то жуткие пружины, хотя кровать на первый взгляд казалась пуховой. – Расхотелось… - Я попытаюсь найти сеть, где-то здесь должно быть покрытие… - достав из кармана телефон, проговорил Грачев, с досадой глядя на Петрова. – Сильно болит? - Да нет, все нормально… - видя, что друг находится на пределе, отмахнулся Петров. - Жень, я с тобой… искать сеть… - тут же оживилась Кира, не дав ему уйти. - Не надо, милая, я сам… тут грязно, да и это я нас сюда завез… Если не найду сеть, загляну на почту, позвоню со стационарного… Я скоро вернусь… - мягко коснувшись её губ своими губами, ответил Грачев. Взглянув на свои босоножки, Кира и без того, как-то перемерзнув за ночь в машине, согласно кивнула, хотя ей не хотелось отпускать возлюбленного блуждать по деревне в поисках покрытия или какого-то стационарного телефона, который мог быть либо на почте, либо в школе. Кире не нравились деревенские мужики и она ощущала какое-то внутреннее беспокойство за него, даже будучи уверенная в том, что поблизости нет Климова. Когда Грачев вышел, она присела на краешек кровати, поежившись от вида обшарпанного интерьера, однако, когда её талию обхватила рука Петрова, Кира все же немного улыбнулась, повернув к нему голову. - Сделать тебе массаж? – спросила она, глядя на то, как он медленно заводит руку между её ног. – Или что-то ещё? - Что-то ещё… - без всякого стеснения проговорил негромко он. – Иди сюда… Склонившись к нему, Кира, положив одну руку на постель, медленно коснулась губ Петрова, затем увлекаясь, ощущая, как он проникает языком в её рот, отвечая на поцелуй, чувствуя его руку под платьем. - Как ты хочешь? – прерывая поцелуй, шепнула Кира, наклоняясь к нему все сильнее. - А ты? – очарованно заглядывая в её глаза, спросил Петров, полностью привлекая её к себе, заставляя лечь рядом. - Давай сзади… - разворачиваясь к нему спиной, как-то позабыв о том, что дверь не заперта, а хозяйка дома находится где-то по близости, Кира опустила голову на подушку, ощутив, как Петров, придвинувшись поближе впился губами в её шею, начиная задирать на ней платье. - Давай… - продолжая скользить губами по её коже, чувствуя безумный прилив возбуждения, так давно желая её Петров, сдвинув пальцами ткань её стрингов, плотнее прижав к себе Киру, расстегнул молнию на своих брюках и медленно начал в неё проникать, слыша, как она едва слышно застонала, ощущая его в себе. – Быстро или… - Не торопись, как захочешь, Гриш… Если у тебя болит спина, то… - пьянеющим голосом отозвалась Кира, инстинктивно начиная двигаться вместе с ним, сперва неспешно, только набирая темп, чувствуя, как он проникает в неё до упора. - Ничего, не так уж и болит… - увеличивая скорость, блуждая руками по её телу, поднимаясь к груди, чуть сжимая, проговорил севшим от страсти голосом Петров. - Повернись…, Кирочка, моя Кирочка… Когда он чуть отстранился, Кира перевернулась на спину и, заведя руку к его затылку, заставила наклониться, сама широко разведя ноги, упираясь стопами в постель, сминая покрывало, и, чуть приподнимаясь навстречу Петрову, чувствуя, как он входит в неё, дрожащими от желания губами целуя его, поглаживая пальцами по волосам, не замечая, как дверь приоткрылась и в щель заглянула баба Степанида. Не в силах сдержать стонов, Кира вздрагивая от каждого рывка Петрова, запрокинула голову, обрывая поцелуй, полностью отдаваясь ритму, переходя в крик, и только одурманено на него смотрела, инстинктивно сжимая мышцами внутри. - Сильнее… ещё… - застонала она, теперь цепляясь обеими руками за его плечи, обхватывая ногами, желая, чтобы он проник как можно глубже. – Люблю тебя… люблю… - И я тебя… люблю…, девочка… - хрипло произнес Петров, только ускоряя темп, заставляя Киру полностью провалиться в сладкий дурман, вырывая из её груди громкие стоны, наслаждаясь её пьяной улыбкой и поволокой затягивающее глаза в сладострастном томлении. Не заходя в комнату, баба Степанида, сообразив, что к чему, решив все на свой лад, решила отправиться за Грачевым, чтобы разоблачить в его глазах молодую женушку и его друга, как-то заторопившись, желая, чтобы тот застал их на горячем, уже предвкушая грандиозный скандал.