Климов 1.1

Застегнув брюки, Грачев, ощущая новый прилив возбуждения, все же смог себя остановить, не желая делать это на виду у странных озабоченных деревенских мужиков, понимая, что и Кире будет неприятен их нездоровый интерес. Кира, поспешно опустив платье, приподнявшись, рассерженно посмотрела на мужиков с канистрою бензина, уже успевших приблизиться к внедорожнику, впрочем, выходить из машины она не собиралась, ровно как и Петров, немного диковато поглядывающий на мужиков, обсуждающих какую-то Верку. Открыв дверцу, Грачев, сам неохотно выбравшись из автомобиля, достал бумажник и протянул им несколько купюр в оплату бензина. - Ну и где здесь можно остановиться? – спросил он, забрав канистру, взамен которой те жадно вырвали из его рук деньги, тут же рассовав их перепачканными в горючем руками по карманам своих затасканных сальных комбинезонов. - Да, блядь, у бабы Степаниды, вон её дом, там где-то… - махнув рукой на другую часть села, размежеванную широким рядом коровников, бросил один из мужиков. – Только это… она ебанутая… - В смысле?! – выпалила Кира, с ужасом посмотрев на мужика, и без того не горя желанием проводить уикенд в доме какой-то деревенской бабки. - Как будто они сами нормальные… - тихо пробормотал Петров, постучав пальцами по панели с приборами. - Ебанутая на хуй… - объяснил мужик, уставившись на Киру. – А тебя как звать? - Я тебе шею сверну, - приблизившись к нему, проговорил зло Грачев, поставив канистру, он схватил мужика за шкирку, оттолкнув от машины подальше. – Ещё вопросы? - Айда Верку ебать! – примирительно бросил другой мужик. - Валите! – выпалил Грачев, продолжая испепеляюще смотреть на мужиков, отходящих от машины. – Уроды… Когда те отошли на приличное расстояние, Кира все же вышла из внедорожника, довольно взглянув на Грачева, хотя ехать к какой-то бабке она не хотела и ей самой было бы проще остаться ночевать прямо в машине, чем заходить в сырую полуразваленную хатку. Дома в деревне, особенно в той стороне, где жила баба Степанида – были совсем неказистые – старые, бревенчатые, порядочно покосившиеся и обветшалые, все туалеты были на улице – в небольшом отдалении от дома, никаких удобств и Киру это особенно отталкивало. - Может, здесь есть гостиница? – подал голос Петров, тут же и сам сообразив, что сказал и замешкавшись, снова перевел взгляд на панель приборов. – Мда… - Даже комментировать не буду, - ухмыльнулся Грачев, отвинтив крышку на канистре. – Гостиница… - Ты комментируешь… - заметил Петров. - Задира… - только и ответил Грачев, хотя и сам рассчитывал на более комфортные условия в коттедже, у озера, но его не слишком пугала деревенская обстановка, скорее он беспокоился о том, как это все перенесет Кира, совершенно не привыкшая к таким диким условиям. - Надеюсь, у этой бабки будет хорошая комната и кровать… - не желая наводить на возлюбленного ещё большую тоску своим нытьем, мягко произнесла Кира, обхватив Грачева руками за торс, остановившись позади него. - Если кровати не будет, мы точно у неё не останемся, котенок, - развернувшись к ней, с ласковой улыбкой проговорил Грачев. - Туалета точно не будет, - прибавил Петров с нескрываемой досадой. - Нытик… - вздохнув, Грачев все же отстранился от Киры, успев её поцеловать, собираясь хоть немного заполнить бензобак, чтобы хватило доехать и до того самого дома бабы Степаниды и до трассы, когда дороги немного просохнут. Телефоны по-прежнему не ловили и связаться с Питером было невозможно, оставалось только разместиться и искать какие-нибудь доступные средства связи, которые жители деревни использовали для своих нужд. Нередко в таких деревнях бывали обыкновенные старые примитивные почты – с телефонными будками, заказывались междугородние переговоры, хотя это и было слишком долго и не удобно, но выбора у Грачева не оставалось. Он прекрасно понимал, что выбираться из деревни придется своими силами и как можно скорее. Залив в бак бензин, он сел на переднее сидение рядом с водителем, прежде дождавшись, когда Кира сядет в машину, а она ещё с минуту неприветливо смотрела на ту сторону деревни, куда им предстояло ехать, Грачев ехидно посмотрел на Петрова, подав ему карту. - Давай, Палыч, вези… - не сдержав ухмылки, проговорил он. – Че там в карте пишут… ну-ка, не глядя, где тут Шуевка? - Отстань! – провернув ключ, тускло буркнул Петров, понимая теперь, как глупо выглядели его вчерашние рассуждения о карте. - Мальчики, не ссорьтесь… Иначе останетесь голодными…. – закинув ногу на ногу, усмехнулась Кира. - Мы не ссоримся! – едва ли не в один голос выпалили генералы, испуганно обернувшись к ней. - Гриша, столб! – выпалила Кира, никак не ожидав, что эти слова заставят его настолько отвлечься от управления, однако когда он развернулся, то внедорожник слегка ткнул носом деревянный покосившийся столб, благо ещё не успев развить скорость. - Молодец, надо было сразу тебя за руль посадить… - не сдержавшись, рассмеялся Грачев, глядя на виноватое и чуть раздраженное лицо Петрова, затем обернувшись к Кире: - Детка, ты просто не можешь оставить нас голодными, видишь, как Палыч переволновался… - Я спокоен! – выпалил Петров, толкнув друга в бок локтем. - Ладно, тогда пусть он голодает, а мы займемся сексом, котенок, - тут же произнес Грачев, протянув руку и коснувшись щеки Киры. - Нет, так не пойдет… - отъезжая от столба, заметил Петров. – Если уж на то пошло, я не слишком-то спокоен… - Уже давит на жалость, - ещё шире улыбнувшись, прибавил Грачев. – Детка, ты дашь Палычу? - Что за вопрос… Конечно, дам… - безмятежно ответила Кира, переведя взгляд на Петрова. – Как только приедем… Не найдя, что сказать, Петров только растянулся в глупой улыбке, стараясь сосредоточиться на дороге, чтобы снова во что-то не врезаться. Быстро добравшись до края соседнего села – неподалеку от посадки, они остановились у небольшого двухэтажного дома, возле которого стояло жестяное корыто вкопанное по ободок в землю, наполненное какой-то затхлой водой. К корыту то и дело подходили гуси и утки, клевали носом воду, раскрывали широкие крылья и чуть болтали головами, а неподалеку, на скамейке сидела рыжая старуха в белой косынке на голове, едва прикрывавшей её спутанные космы. Лицо у старухи было каким-то отталкивающем – пара зубов выглядывали изо рта, словно у бабы Яги из сказок Роу, а руки напоминали какие-то коричневые клешни, казалось она сейчас же достанет из-за пазухи котелок для зелья и начнет шептать какие-нибудь заговоры или заклинанья. - Надеюсь, это не та бабка… - вжавшись в кресло, пробормотала Кира, уставившись на старуху. - Баба Степанида, молока не надо? – окликнула старуху её соседка, выглянув из сарая. - Ой, не надо! Мне сегодня на поминках дали, слыхала, Трофимыч-то помер… Хорошие поминки были, так вкусно, да-а-а… и рыба, и мясо, и суп! Хорошо сготовили… - тут же оживилась старуха, открыв свой беззубый рот и чуть поддернув свой платок. – А завтра у Евстигнеевых поминки, у них-то не помню, уж кто помер…, но вроде бы и суп фасолевый будет и пироги..., надо сходить… - Надо-надо! Я фасолевый суп люблю! – радостно заметила соседка. – Так а помер у них кто? - Не помню, Галь, кто-то… бабка что ли…, а может дед её… - особо-то и не стараясь припомнить, ответила баба Степанида. - Или бабка в прошлом году померла… Переглянувшись с генералами, слушая жутковатый разговор, Кира ощутила, как по её спине прошел холодок – старуха так бойко обсуждала чьи-то поминки, словно бы это было какое-то радостное событие, праздник, и больше обращала внимание на то, как там кормят…, чем на причину того, по какому поводу сборы…