Убийца Питер Гумбольдт

Джим открывал глаза. Подносил к губам сигарету. Старался дышать размеренно, старался смотреть прямо перед собой. Шел по коридорам словно в полусне. Смотрел на окружающих, не желая видеть их лиц. Джим закрывал глаза. Глотал горячий кофе, не чувствуя запаха и вкуса. Тебе стоит проснуться, говорил Харви. Джим слышал: тебе стоит перестать быть таким идиотом. Да что с тобой? Дни тянулись медленно, как в плохом черно-белом кино. Освальд говорил ему: «Доброе утро». Или «Привет». Говорил: «Спокойной ночи». И все. Барбара не брала трубку. Потому что нельзя выбирать чудовище. Скоро Аркхем облетела новость: Карбоне на посту заменил Тони Зукко, темноволосый толстяк с круглой головой, плавно переходящей в покатую линию плеч. В знак перемирия Вэйл отдал ему столовую. Теперь за стойкой раздачи можно было получить не только картофельное пюре и яблочный сок, но и чудодейственный травяной сбор, несколько целительных таблеток, а также коктейль «титан» для тех, кому была прописана специальная диета. Услышав эту новость, Муни грохнула свой поднос об пол, развернулась на каблуках и вылетела вон. К ногам Джима отлетело несколько осколков. – Это ничего, – сказал Харви. – Просто небольшие изменения в составе. По-прежнему никакой войны, да? Джим, ты что, спишь с открытыми глазами? Джим не спал. Вот уже вторые сутки. Барбара по-прежнему не брала трубку. Освальд по-прежнему говорил: «Привет». И «Спокойной ночи». Фальконе получил свою статью. «Сын трагически погибшего прокурора привел команду местного колледжа к победе». Чушь. Он показал себя не хуже и не лучше остальных игроков. Толчок в плечо и грубый смех: – Смотри, куда прешь, папенькин сынок. – Тихо - тихо - тихо… – Голос Харви прозвучал совсем близко, где-то над ухом. Его руки впились в рубашку Джима, оттаскивая того прочь от так не вовремя подвернувшегося студента. – Дай мне знать, когда соберешься очнуться. – Мне просто надо набить кому-то морду, – признался Джим. – Я долго терпел, и вот готов признаться: это то, что я делал в своем бывшем университете после смерти отца. Если кто-то меня доставал, я просто превращал его лицо в фарш. Поэтому меня исключили. Поэтому я в этом гадюшнике. – Что-то вроде этого я и ждал, – признался Харви. – Боюсь, я недолго продержусь. Они шли в столовую, тихо переговариваясь. Харви изо всех сил старался растормошить Гордона. – Подыщу тебе кандидата. Хотя бы оттянешься напоследок. – Рад, что ты мой друг. – Не хотел бы акцентировать твое внимание на этом факте в этот важный для нас момент, но раз уж ты заговорил о друзьях… – Я горжусь тобой. Ты сказал: «акцентировать», – пробормотал Джим. Они встали в очередь, взяв подносы. – Посмотри туда, – глухо сказал Харви, кивнув в сторону раздаточной стойки. Джим посмотрел. По ту сторону стойки он увидел Освальда, облаченного в белый фартук дежурного по раздаче. Джиму захотелось последовать примеру Фиш. Но он дождался своей очереди, просто потому, что ему нужно было время. Вдох-выдох. Открыть глаза, проснуться. Он отдернул свою тарелку в сторону, когда Освальд потянулся к ней половником, намереваясь положить ему тушеного мяса. – Какого хрена? Освальд вздрогнул, вжал голову в плечи. – Джеймс? – Какого хрена ты здесь делаешь? – Эй, – послышалось позади, – не задерживай очередь, мудак! – Работаю. Ты же знаешь, студентам положено дежурить в обеденное время. – Что ты несешь? Что… – Джим задохнулся, слова застряли в горле. Он застыл с открытым ртом. – Пошли, приятель. – Это подоспевший Харви потащил его прочь. Джим, все еще пребывая в состоянии шока, позволил отвести себя в сторону. Но очнувшись, рванулся из чужих рук, обошел стойку, намереваясь вытащить Освальда туда, где можно будет беспрепятственно на него наорать. Но парни Зукко, возникшие словно из-под земли, встали между ним и Кобблпотом. – Все нормально, – сказал им Освальд. – Мне надо поговорить с другом, вы позволите? – С каких пор ты с ними? – взорвался Джим, когда через подсобку они прошли в складские помещения. Тут в высоких холодильниках хранились полуфабрикаты, было холодно, и изо рта Джима при каждом слове вырывался пар. – Пожалуйста, тише, – взмолился Освальд, хватая его за руку. Джим толкнул его. Слишком сильно. Освальд врезался спиной в ящики с овощами и охнул от боли. – Так вот как ты планируешь защищаться? – Лицо Джима исказилось, словно ударило и его. – Почему ты не можешь просто держаться от всего этого дерьма в стороне? – Ты не понимаешь, – Освальд сокрушенно покачал головой. – Если тебе нужна была защита, то какого черта ты послал меня?! – Я прошу тебя: отпусти. Джим замер, туман гнева и обиды рассеялся перед его глазами, и он вдруг обнаружил, что прижимает Освальда к ящикам, не давая тому пошевелиться. Он отступил. Он закрыл лицо руками. – Значит, Фиш была права, и это действительно был ты? С самого начала? Слил Карбоне информацию, подставил Вэйл. Ты это начал, – приглушенно проговорил он. – Питер убьет тебя. – Джеймс, все сложнее. Я объяснился бы, но не могу. – Мне не нужны объяснения. Я и так все вижу. Тебе просто это нравится, да? Водить людей за нос, обманывать их доверие? Что ж, спасибо, что заранее предупредил, чтобы я не досаждал тебе своей опекой. Очень своевременно. Теперь я вижу, что ты прав. С моей стороны это было охерительно неуместно. – Не сумев удержать отстраненный тон своей тирады, Джим сокрушенно махнул рукой, развернулся и вышел, оставив Освальда глотать ледяной воздух в попытке удержать навернувшиеся на глазах слезы. Как унизительно! Поддавшись импульсу, Освальд толкнул один из ящиков, и тот с грохотом полетел на пол. *** – Я говорила. – Отвали, Фиш. – Джим рванул на себя то, что осталось от занавеса. Ветхая ткань поддалась и спланировала вниз. Стремясь скрыться от посторонних глаз, Джим пришел в актовый зал и, чтобы хоть как-то отвлечься, принялся разгребать оставшийся хлам. Физическая нагрузка помогла ему прийти в себя. Помогла ему хладнокровно оценить ситуацию. Но Фиш нашла его. Теперь она медленно курила свою тонкую сигарету, наблюдая, как Джим сражается с царившим вокруг беспорядком. – Зукко принял его в свою команду. Это ли не доказательство его вины? – Питер его не тронул, – возразил Джим. – Как ты это объяснишь. – Поразительно, – Фиш покачала головой. – Ты не пробиваем, да? Но я всегда говорила, что босс зря возлагает на Гумбольдта столько надежд. Наш маленький друг – доказательство того, что и Питер может облажаться. – Мне все равно. Шла бы ты отсюда. – Я не могу. – Фиш затушила сигарету и медленно приблизилась к Джиму. Обвила его шею руками. – Я хочу попросить тебя о помощи. Эта маленькая тварь использовала тебя. Манипулировала тобой. Заставила меня тебя ненавидеть и считать своим врагом. Но теперь, когда наши глаза раскрыты, перед нами столько перспектив. – Дай-ка я угадаю. – Джим сделал вид, что задумался, – Освальд под защитой Зукко, и ты хочешь, чтобы я привел его к тебе? – Пока не стало слишком поздно. Он знает так много, – прошептала Фиш. Джим чувствовал тепло ее тела, ее дыхание на своей щеке. Он склонился к ней, их губы почти соприкасались, когда он отчетливо произнес: – Да. Пошла. Ты. Она замахнулась и влепила ему пощечину. Оцарапала щеку. Отшатнулась, словно их минутная близость сделала ее грязной. – Плохие новости для тебя, Гордон. Теперь оглядывайся по сторонам, спи с открытыми глазами, потому что, клянусь своей матерью, ты ответишь. Она ушла, и Джим провел в этих обшарпанных стенах еще пару часов, оттягивая время до возвращения в их с Освальдом комнату. «Только посмотри на себя, – голос отца зазвучал в голове так отчетливо, что Джим вздрогнул, – жалкий, покрытый слоем пыли, растерянный. Я воспитывал не этого ребенка. Не о таком сыне я мечтал. Встряхнись». Сейчас же! Что бы ни происходило в Аркхеме, каждый ход, каждая смерть, всему есть причина. Половина этих уродов просто безумцы! А вторая половина? Джим опустился на старый деревянный стул, сжал колени холодными пальцами и закрыл глаза. Да, Вэйл понес убытки, когда Карбоне спалил их склад. Но большие ли? Питер наказал Карбоне, и это едва не стало поводом начать войну. Но Зукко спустил все на тормозах, потому что теперь у него был стукач. И столовая, лучшее место для ведения дел. Джим открыл глаза. Организация Вэйл была самой влиятельной в Аркхеме, и, честно говоря, с такой легендой, как Питер Гумбольдт, они могли внушить страх любому своему конкуренту. Карбоне исчез из своей же комнаты. Растворился в воздухе, оставив после себя лишь кровь. Как тут не испугаться? Но Освальд не испугался. Питер не тронул его тогда. Не тронет и сейчас. Джим улыбнулся. Вывод, к которому он пришел, был не самым приятным, но, по крайней мере, позволял Джиму надеяться. Он поспешил в жилой корпус. Освальд кормил свою птицу. Услышав шаги Джима, он замер, сгорбившись. Медленно закрыл крохотную дверцу клетки. – Думал, ты сегодня не придешь. – Сначала я хотел остаться у Харви, – признался Джим. – Я рад, что ты передумал. Освальд поднялся, прижимая клетку к груди, как щит. Джим не знал, как начать. Не было какого-то лучшего варианта, поэтому он просто отпустил себя. Выпалил первое, что пришло на ум: – Ты шпионил за Карбоне так же, как теперь следишь за Зукко? Освальд посмотрел на Джима круглыми глазами. Судорожно выдохнул. – Вот почему ты не боишься Питера. Вот почему не можешь защититься перед Фиш: конкуренты Вэйла должны верить в то, что ты предатель. Поставив клетку на подоконник, Освальд стремительно пересек разделяющее их пространство и судорожно обнял Джима. Гордон вздрогнул, но обнял в ответ. И, наконец, проснулся. Мир обрел краски. – Это все директор, Джеймс, – выдохнул Освальд ему в шею. – Он не оставил мне выбора. Он держит всех нас на крючке. Остались только Марони и его люди. – А как же полиция? Освальд горько рассмеялся. – Копы в этот район даже не заглядывают. – У меня есть связи. Освальд отстранился. – Как только ты сделаешь шаг в сторону, тебя убьют. – Питер? – Да, – выдохнул Освальд. – Ты видел его? Хоть раз? Освальд покачал головой: – Он как туман. Как призрак. Джим поджал губы и нахмурился. Вновь эти сказки. Освальд вдруг обхватил лицо Джима своими руками. – Я так рад, что мне больше не нужно лгать. Сегодня я думал, что сойду с ума, – быстро заговорил он, сметая своим напором все остальные мысли в голове Джима. – Эй, – Джим неуверенно погладил его по спине. – Я же твой друг. Друзья так просто не сдаются. – Спасибо. – Освальд поднял взгляд на Джима, его глаза были влажными. Яркими. – Не волнуйся, Фиш не причинит мне зла. Это уж точно, подумал Джим. Теперь она возьмется за меня. И не задумываясь, что же он делает, Джим отрешенно погладил Освальда по волосам.