Убийца Питер Гумбольдт

Ворота открыты. Фиш Муни, Зукко и его парни – все здесь, во внутреннем дворе. И остальные – словно дикая многорукая масса, бурлящий поток, выходящий из берегов. Джим сидел на скамье, в одной руке – бутылка минералки, в другой – тлеющая сигарета. Прохладный ветер пробрался под куртку. Запах автомобильных выхлопов и дикая музыка, льющаяся из динамиков, наполнили воздух. Яркие пятна чужих одежд, блики света от побрякушек, выкрики, смешки. Осторожно. Ворота открыты. – Готов? – спросил Гордон у застывшего рядом Освальда. – Это будет не сложно. – Удачи. Освальд кивнул. И пошел навстречу Зукко, немного сгорбившись, с подобострастной улыбкой на лице. Как и подобает послушному мальчику. Зукко похлопал его по щеке своей огромной лапой. Джима передернуло. Оторвать бы ему руки. В толпе пребывающих студентов Джим нашел взглядом Харви и тут же отвернулся. Харви, однако, и не думал его игнорировать. Быстрым шагом он пресек разделяющие их расстояние и приветствовал Гордона широкой ухмылкой: – Все дуешься, бойскаут? – Как твой нос? – А как физиономия твоего дружка? Видел, что не очень. Это ты его так? О, обрадуй меня, и скажи, что ты. – Пошел ты, – ответил Джим, впрочем, беззлобно. У него не было сил на перепалку с Харви. – Вчера кое-что произошло. Тебе стоит знать. – Опять проблемы? Старый добрый Аркхем. Я почти соскучился. Джим вкратце пересказал события последней ночи. – Давно пора. – Харви поскреб щетину на подбородке. – Питер все-таки достал людей из города. – Да, достал. В прямом смысле. Кем бы ни был наш отчаянный мститель, долго он не протянул. – Поделом, – поморщился Харви. Джим покачал головой, вспоминая утренний сюрприз. «Счастливого Дня Колумба!» И тебе не болеть, засранец. За общим завтраком директор сделал небольшое объявление: – Несмотря на выходку злоумышленников, вчерашний вечер принес свои плоды. Рад сообщить вам, что мы получим дополнительное финансирование. Студенты разразились одобрительными выкриками, словно болельщики на стадионе. Никому не нужны были новые книги или ремонт кабинетов, но все привыкли поддерживать любое слово директора. Заводные обезьянки, подумал Джим. – После осеннего перерыва к нам присоединятся новые преподаватели. Джима едва не оглушили свистом. Несколько ребят застучали подносами. – Женщины! Пусть это будут красивые мадмуазели! – захихикал кто-то. – А ну тихо! – рявкнул директор. – Я не позволю вам опорочить колледж в глазах Попечительского Совета. Теперь все изменится. Вы будете следовать правилам. Я хочу видеть, как вы пытаетесь. Впереди перемены, это не значит, что вам будут мешать жить так, как вы привыкли, но и вы не мешайте мне. Сотрудничество. Наше новое слово месяца. Выучите его, сделайте себе наколки, мне все равно. Но нам всем придется постараться, чтобы сохранить то, что мы имеем, и получить больше. Всем понятно? Да, намек директора был кристально чистым. Джим поджал губы и зло оттолкнул от себя поднос с едой. Несчастные новые преподаватели. Им придется постараться, чтобы протянуть здесь хотя бы неделю. Джим пережил тренировку, хотя их заставили бегать под холодным дождем, и просидел занятие по литературе. Муни заняла соседнюю парту: скучал, красавчик? Постепенно жизнь возвращалась в привычное русло. Да, тут директор был прав. Даже Джим ощущал некоторый прилив сил, последние выходные хорошенько потрепали ему нервы. Приятно вновь взять в руки листок с глупыми тестами и почувствовать себя обыкновенным студентом. Хоть и ненадолго – до тех пор, пока ножик, с которым баловался парень впереди, не выскользнул у того из рук и не воткнулся в столешницу прямо перед носом Джима. Дом, милый дом. После вечернего занятия Харви задержался у питьевого фонтанчика. Он до сих пор мучился от жажды – его выходные прошли намного лучше. Джим стоял, прислонившись спиной к стене, и глазел по сторонам. По коридору, громко стуча каблуками, шла Викки, в ее руках были тяжелые папки с записями. Заметив, что Джим обратил на нее внимание, Викки ускорила шаг. Папки едва не выскользнули у нее из рук, когда она попыталась пробежать мимо, подчеркнуто не глядя в сторону Джима. Харви дернул его за руку, отвлекая. – Что? – Я боюсь, у тебя неприятности. Или наоборот, если правильно разыграешь карты. Он ткнул пальцем в окно. Джим охнул и сорвался с места. – Если увижу Кобблпота, скажу, чтобы он вас не беспокоил! – прокричал ему в спину Харви. – Пару часов хватит? Джим спрыгнул с крыльца и подлетел к медленно шагающей по тропинке Барбаре. Она была одета в свое изящное темно-синее пальто, и светлый зонтик закрывал ее от дождя. Барбс с любопытством смотрела по сторонам и шла немного скованно, ей в след доносились нелестные пошлые выкрики. Она кусала губы, но старалась делать вид, что все это ее не касается. – Эй. Привет, – задыхаясь пробормотал Джим. – Что ты здесь делаешь? Он пытался улыбаться, но судя по вытянувшемуся лицу Барбс, притворщик из него был так себе. – Мы не смогли встретиться на праздники, и я подумала… Джим взял ее под локоть и потянул в сторону. Барбара сопротивлялась. – Джим! – Стряхнув с себя его руку, она прищурилась. – Ты не рад меня видеть… – Я рад, – попытался заверить ее Гордон, но лицевые мышцы снова его подвели. Слишком говорящая мимика. – Только сейчас не лучшее время. – У тебя всегда не лучшее время. Я два часа провела в душной машине, слушая мерзкую радиостанцию, я промокла, замерзла, и меня только что назвали «славной потаскушкой». Джим нахмурился и опустил голову. Барбс действительно мелко дрожала, ее пальцы покраснели от холода, а изящные сапоги были забрызганы аркхемской грязью. – Пойдем, – Джим взял ее прохладную ладонь в свою, они поднялись по ступенькам. Джим, ускорив шаг, провел ее в свою комнату. Освальд все еще отсутствовал, и Джим закрыл дверь на ключ. – Ты уже знакома с местными. Есть такие, кто мог бы причинить тебе вред. Так что прости мне мою реакцию, но лучше бы ты заранее позвонила. – Ты и сам мог со мной связаться. Ты ведь обещал. Звонить каждый день, Джим! – Прости. – Он помог ей снять пальто и поставил раскрытый зонт сушиться. – Столько всего навалилось. – И ты не нашел для меня пяти минут? Барбс прошлась по комнате, осматривая владения Джима и Освальда. Конечно, малиновка привлекла ее внимание. – Какая прелесть, – проворковала она над клеткой. – Она твоего соседа? – Да. Барбс подняла клетку на уровень глаз. Джим мягко забрал ее и поставил на место. Обнял девушку за плечи и прикрыл глаза. Она почти согрелась. От ее волос пахло травяным шампунем. – Может, сначала поговорим? – шепотом предложила Барбс. – Потом, я тут с ума схожу, – Джим принялся целовать ее. В губы, в шею. Потянул за шелковый бант блузки, завязанный под горлом. Он торопился, его движения были резкими и нетерпеливыми, и Барбс то смеялась, то удивленно выдыхала. Джим угодил в безвоздушное пространство. Вакуум лишил его мыслей. Он потерялся во времени, и единственное, на что его хватило, это перенести Барбс на узкую койку. Когда раздался громкий стук в дверь, они уже приводили себя в порядок. Джим помог Барбс застегнуть молнию на юбке, оглядел комнату, распахнул окно и шагнул к двери. Вопросительно посмотрел на Барбару, поправляющую прическу: можно? Девушка кивнула и растянула губы в приветственной улыбке. – Это и моя комната, если ты не забыл. – Я тут ни при чем, я ему говорил! Освальд и Харви, застывшие на пороге, обменялись хмурыми взглядами. – Ничего, все в порядке, – заверил их Джим, мысленно отвесив каждому мощного пинка. Друзья – они всегда вовремя. Харви поболтал с Барбс, рассказал ей несколько пошлых историй про себя и своих подружек, Барбс вежливо выслушала и даже посмеялась. Освальд демонстративно схватил первый попавшийся учебник и забрался к себе на верхний ярус. Слишком много людей для такой крохотной комнатки. Джим все еще чувствовал, как пылают его щеки. Он еще припомнит этим двоим… – Пожалуй, мне пора, – наконец сказала Барбара. Харви сейчас же притянул ее к себе и обнял на прощание. – Да-да, – проворчал Джим, оттаскивая его в сторону за воротник футболки. – Это очень уместно. – Всего хорошего, – донеслось сверху. – Пока, Освальд, – вежливо попрощалась Барбс. – Это тот самый странный парень, про которого говорила та грубая девушка? – Они шли к воротам, Джим держал над Барбарой раскрытый зонт. – Муни? Да, это он. Джим ожидал продолжения, но Барбс предпочла промолчать. Когда подъехало такси, она приподнялась на цыпочках и коротко поцеловала Джима. – Береги себя. Звони мне. И в следующий раз ты меня навещаешь. Вернувшись, Джим увидел, что Харви и не собирался отправляться к себе. Наоборот, он принес шахматную доску и сейчас раскладывал фигуры. Видимо, в знак извинения. – Спасибо вам, ребята, – язвительно бросил Джим, устраиваясь напротив Буллока. Харви что-то пробурчал и бросил быстрый взгляд в сторону Освальда. – Знаешь, я не очень хорош в этом, – признался Джим, оглядывая шахматную доску. – Зато знаешь, кто хорош? – Эд? – О, да. Я потому и смирился с ним. Любой другой на моем месте давно бы прихлопнул этого задрота. Трещит без умолку. Ты бы знал, что мне приходится выносить каждый день. Твой-то хотя бы молчит. Когда не ноет. – Угу. Ну а твоя матушка его одобрила? Харви поднял на Джима глаза, а потом расхохотался. – Действительно. Завязываю с жалобами. – К тому же я все еще здесь, – напомнил Освальд. Когда он, наконец, закончил читать и спрыгнул вниз, Джим уже совершил несколько грубых ошибок и подумывал над тем, как бы сделать хорошую мину при плохой игре и вот прямо сейчас сорваться с места и отправиться кого-то спасать, пока Харви не засмеял его окончательно. – Могу поставить мат в два хода, – сказал Освальд, посмотрев на ситуацию на доске с вражеской стороны. – Не подлизывайся к нему. И вообще, за кого ты болеешь? – возмутился Джим. – За победителей. – И кто побеждает? – Вэйл, – правильно растолковав намек Джима, ответил Освальд. – Значит, все? – Завтра будет шоу. Джим усадил Освальда рядом с собой прямо на стол, ведь оба стула уже были заняты. Он хотел… а черт его знает, что он хотел. Не пожать же ему руку и не хлопать по спине со всей силы, как делают важные крутые парни. Поэтому он просто коротко улыбнулся и задержал руку на остром плече чуть дольше, чем нужно. Если все пройдет успешно, то прощай, Зукко. – Так, а у меня есть шанс? – Он кивнул на шахматную доску. – Прости, Джеймс, ты все испортил. – Ну, мозгляк дело говорит, – признал Харви. Перед сном после душа Освальд уговорил Джима сыграть и с ним. Все закончилось тем, что он начал вслух критиковать решения Джима и мешать ему ходить. – Разве ты не видишь, – возмущался он. – Так ты только ставишь ферзя в невыгодное положение. – Нет, – сопротивлялся он, – На сколько ходов вперед ты просчитываешь? Никуда не годится. Поставь ладью. Поставь, тебе говорят! – Он со смехом пытался оттолкнуть руку Джима от его же фигур. Гордон не выдержал и запустил в него королем. Промахнулся. – Все. Я объявляю революцию. Власть рабочим. Деньги народу. И иду спать. Завтра будет насыщенный день. *** – Воробья спросили: что ты за птица такая? – проорал худощавый парень, чью обнаженную грудь украшали разводы зубной пасты и красная сыпь. – Немедленно слезай оттуда! – рычал на него охранник, суетившийся внизу. Парень захихикал и помахал рукой, едва не рухнув вниз с вершины флагштока, куда забрался, обдолбанный и ничего не соображающий. Толпа зевак внизу охнула и начала подбадривать безумца выкриками. – Давай вместо флага, Чарли! Хорошо смотришься! – Я – орел, ответила птица, – продолжил надрываться безумец. – Что-то маловат ты для орла. А я маленький орел! – Чарли, твою мать, ты не птица, слезай, кому говорят! – снова попытался охранник. – А вы снимите его сами, – посоветовали ему из толпы. – Не в размере дело. А в том, орел ты, или не орел! – крикнул верхолаз-самоучка и отрывисто засмеялся. Он взмахнул руками как крыльями и тут же полетел вниз. Полет был недолгим. – Кретин, – простонал охранник, подхватил застонавшего от боли студента на руки и побрел в медблок. – Даже шею не сломал, – разочаровано протянула Франсис. Джим проводил ее взглядом и вопросительно посмотрел на Освальда. Тот едва заметно кивнул. Началось. К середине дня все, кто принимал «титан» из новой партии Зукко слетели с катушек. Персонал колледжа едва успевал затаскивать их к доктору Синнер. – И это после моей просьбы вести себя адекватно! – бушевал Фальконе, достаточно артистично отыгрывая огорченного директора. Он сыпал исключениями и отстранениями направо и налево. Хотя должен был радоваться: рецепт «титана» был проще, сырье дешевле. Теперь со всеми этими знаниями, добытыми Освальдом, Вэйл мог не бояться конкуренции. – Что ты сделал? – спросил Джим. – Добавил один ингредиент, – шепотом ответил Освальд. – Потрясающе. Брови Освальда взлетели вверх, а потом он улыбнулся. – Спасибо. Чистка рядов продолжалась до самого вечера. Некоторым студентам потребовалась госпитализация. Фальконе вызвал Зукко к себе в кабинет, и тот вышел бледным и трясущимся. – Нет, ты видел? – Харви, заливаясь смехом, тыкал пальцами в очередного обсыпанного красным студента, которого охранники выпроваживали за двери корпуса. – Идиоты. Это ж надо так нахимичить. Джим запнулся. Беспокойная мысль уколола его и растворилась в атмосфере царившего вокруг хаоса. – Тяжело им будет восстановиться после такого. Кстати, видел твоего дружка на лестнице, он дерьмово выглядел. Так спешил наверх, что чуть не споткнулся. Пропахал бы своим носярой ступеньки. Вот было бы смешно. Джим не дослушал. Он влетел в комнату, едва не запнувшись на пороге. Огромная спина Хелзингера загораживала весь обзор. Локти Аарона работали ритмично, он без особых усилий избивал зажатое между ним и столом тело. Освальд сидел на кровати, прижимая к себе птичью клетку. Заметив Джима, он попросил Аарона остановиться. – Джеймс. Ребята Зукко хотели оставить нам послание. Хелзингер развернулся и уронил избитого незнакомого студента к ногам Джима. Тот попытался уползти прочь, Джим придержал для него дверь. Несчастный поднялся, шатаясь, и побрел прочь, придерживаясь стены. – У тебя теперь телохранитель? – спросил Джим, поворачиваясь к Аарону, чтобы смерить того подозрительным взглядом. – Директор попросил присмотреть за мной, пока не закончится зачистка. Зукко уже вышвырнули? – Вышвырнули. – Чудно. Прогуляемся? – Освальд поставил клетку на стол и улыбнулся. – Аарон, ты… пугающе эффективен. Громила пожал плечами и исчез за дверью. – Хочу отпраздновать, – признался Освальд. – Зукко был на редкость отвратительным. Они забрали свои куртки и спустились на улицу. Освальд предложил сбежать в город. Джиму оставалось только удивляться этому энтузиазму. Освальд буквально тянул его за собой. И когда они пробрались за ворота, он вздохнул полной грудью и расправил плечи, словно крылья. – Так гораздо лучше, – признался он. Ему было плевать на осенний холод и лужи под ногами. На острове было несколько приличных заведений. Но гулять по улицам было уже опасно. Так что они не особо выбирали и зашли в первый попавшийся кабак. Здесь наливали и несовершеннолетним, так что с внешностью Освальда проблем не возникло. Они выбрали столик в отдалении от общего веселья, чтобы пьяные завсегдатаи не беспокоили их. Джим молчал первое время. Вид Освальда, спокойно наблюдающего, как перед ним избивают человека, никак не шел у него из головы. Он понятия не имел, как на это реагировать. А Кобблпот тем временем гипнотизировал граненый бокал, наполненный пародией на виски. – Никогда не пил ничего подобного, – признался он. Джим растянул губы в неловкой улыбке. – Тебе не понравится. – Я знаю. – Собравшись с духом, он сделал первый глоток. Едва сдержался, чтобы не закашляться, но лицо у него слегка позеленело. – Если бы моя мать узнала, где я сижу, и что я пью… – вздохнул Освальд и снова поднял бокал. – Зачем мы здесь? – У тебя были другие планы? Может быть с твоей девушкой? – Что? Освальд махнул рукой, держащей бокал. – Мы здесь за тем, Джеймс… что я хочу отпраздновать, – признался он. Потянулся к бумажным салфеткам, взял одну и принялся ее терзать, складывая оригами.– Теперь у меня есть защита от Муни, я больше не шпион Фальконе и могу вернуться к своей прежней жизни. Когда он закончил, на Джима смотрел крошечный бумажный пингвин. Джим покачал головой. Тоже подцепил одну из салфеток. – Мне кажется, я уже схожу с ума в Аркхеме. – В этом году началось все самое интересное. Тебе просто не повезло. – Допустим. Но теперь у тебя есть свободное время. Может, поймаем Питера? Освальд поперхнулся своим напитком. – Я, кажется, не так понял… – Я собираюсь уничтожить этого засранца. Что если выманить его? Нарушить какое-нибудь страшное правило Аркхема, пойти против Фальконе? – Прежде чем расставлять ловушки, ты должен знать, на кого ты охотишься. Не делай глупостей. Джим вытянул вперед ладонь, на которой лежала криво сложенная кошачья мордочка. – Ладно, сначала информация, – согласился он, пока Освальд разглядывал его творчество. – Что касается праздников… я думаю, мы оба заслужили нормальные выходные. Знаешь, нужно попытаться дотянуть до конца ноября. У нас будет четыре свободных дня. Сначала я навещу Барбс, а потом родителей. Приезжай ко мне. Освальд с сомнением посмотрел на него и даже, кажется, вздохнул. – Не загадывай так далеко. Вдруг к концу ноября ты передумаешь со мной общаться. – Да? А будут причины? – Ну, вдруг я Питер, а ты меня в гости приглашаешь? – хищно ухмыльнулся Освальд. Кот-оригами незаметно исчез в кармане его куртки. Джим неловко рассмеялся. – Ты же не… нет. Ужасная шутка. – Прости. – Освальд сделал еще один глоток. – С этим у меня тоже проблемы. Когда они выходили, кто-то из посетителей задержал Джима. Освальд шел впереди и не заметил заминки. Горячее дыхание коснулось щеки Джима. – Завтра. В то же время. Здесь же, – сказал знакомый девичий голос, и Джима отпустили. Он оглянулся и успел заметить, как худощавая фигура тенью скользнула в глубину зала, наполненного дымом сигарет. *** На всякий случай Джим рассказал Харви, где его искать, если он не вернется. И вечером следующего дня он был в том же кабаке. – Что за маскарад? – скривился он, когда за его столик села Викки. Девушка сняла капюшон, но шапку грубой вязки натянула еще ниже, почти до линии бровей. – Тише. Девушка впилась в него ясным, слегка настороженным взглядом. – Должна извиниться, – нехотя сказала она, оглядываясь по сторонам. – После того, что случилось с людьми Зукко, я многое переосмыслила. Ты действительно не в деле, если Пингвинчик все это время работал на Вэйл. Наверное, он смог тебя отмазать. Не знаю, как ему удалось. – Я рад, что ты пришла к положительным выводам насчет меня, но сейчас я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Что случилось, Викки? К чему все это? – Джим развел руками. – Ты был у нас в пресс-центре, так? Ты заметил, что один стол пустовал? Раньше там работал паренек. Донни. Славный малый, бегал за мной, как собачонка. Немного навязчивый. Питер решил, что Донни заинтересовался делами Вэйла. И больше нет Донни. – Мне жаль. – Мне тоже. Потому что Дон был совершенно ни при чем, это я копала под Вэйл, я попросила его помочь. После его исчезновения пришлось сделать перерыв. – Ужас какой, – поддел ее Джим, слегка ошарашенный тоном последних фраз. Словно Викки было совершенно наплевать на исчезнувшего приятеля. – Так… с проектором тоже была ты? Ты провела «официанта» в колледж? – Мне немного помогли с этим. Фиш рассказала про парочку потайных ходов. – Фиш Муни? – опешил Джим. – Она ненавидит Питера сильнее всех нас. Уж поверь. А тот наемный рабочий… У него младший брат учился в Аркхеме. Угадай, что с ним стало? Джим закурил, предложил Викки пачку, но та отказалась. Только сильнее впилась пальцами в свой стакан с обычной водой. – Я не могла не воспользоваться случаем. Знаешь, Фальконе должен увидеть, что есть люди, которые в курсе его дел. Что ничего не забыто. – Значит, ты в курсе, что всем заправляет директор? – На то он и директор, верно? – Вы должны были пойти в полицию, – сухо сказал Джим. – Если у вас были доказательства, вы должны были. Он вспомнил про «подарок» Питера. Освальд отнес коробку директору, несмотря на протесты Джима. А ведь какая была улика. – Сначала мы боялись, а теперь уже слишком поздно. К тому же, Фиш за Вэйл горой. – Погиб человек. Твой человек. – Обычное дело в Аркхеме. Представляешь, какая была бы отличная статья: разоблачение Питера. – Викки горько рассмеялась. – Да, я сглупила. Была уверена, что он не узнает. Делала все анонимно. А теперь мне кажется, что я следующая. Я это чувствую. – Расскажи мне, причем здесь я? – Думаешь, этот колледж специально строили для наркоманов? Нет, большая часть ребят, попадая сюда, была чистой. Те безумцы, что бродят по нашим коридорам, они бы и половину баллов не набрали, чтобы попасть в колледж. Вэйл добирался до них. А в таких случаях, как твой, обычно принимают особые меры. – Викки покрутила пальцем у виска, изображая спятившего человека, и даже попыталась тихо засвистеть. – Давят на болевые, запугивают, пичкают наркотой. Есть особый список студентов, которых Фальконе держит на крючке таким образом. И ты в этом списке. – Что? – Джим протер лицо. – По-твоему я похож на… – Иногда, – вспыхнула Викки. – Что? Когда ты стал расспрашивать меня о чертежах, когда делал намеки на то, что Фальконе связан с Питером, я испугалась. Я подумала, что ты проверяешь меня. – Потрясающе. Так где этот список? – Откуда мне знать? У Фальконе под подушкой? Но ты точно там, у Фальконе были планы на тебя. Скажи спасибо покойному отцу. В свое время он наступил директору на горло. И то, что ты до сих пор чист – наводит на мысль, что кто-то тебя защитил. Попросил за тебя. – Освальд? Фиш думала, что он работает на Марони. – Но сейчас мы знаем правду. Теперь понимаешь, почему вы двое ее так нервировали. Она думала, вы как-то обманули ее дорогого босса. – Хорошо. Допустим кто-то... Освальд. Попросил за меня. – Джим помассировал виски. Внезапно разболелась голова. – Да, в самом начале учебного года. И Фальконе отправил его к людям Марони. – В оплату услуги, – чужим голосом сказал Джим. – Может, тебе заказать что покрепче? Ты совсем бледный, – предложила Викки. – Что ты хочешь от меня? – Я хочу уехать. Питер скоро узнает, что я пошла против него. Я спать не могу, веришь? Мне просто по-человечески страшно. – Так уезжай. Расскажи, все, что знаешь, беги. Викки кивнула. Облизнула пересохшие губы. – Доктор Синнер работает на Вэйл. Ты знал, что она протеже Иеремии Аркхема? Старик – родственничек того самого Аркхема, основателя. У него клиника в Готэме. Вправляет мозги богатым и знаменитым. Может быть, именно у него сохранились старые чертежи. Не знаю. Держись от Синнер подальше. – Как думаешь, Питер у них тоже на крючке? Должно же быть что-то, что заставляет его работать на банду. – Любовь к искусству? – Ты видела его? Хоть раз? – Фиш видела. Но она вряд ли пойдет на контакт. К тому же Питер был в маске. – Что еще? – Пока не рискуй. Держись друзей. Держись Дэнта, он не связан со всем этим. Выжди подходящего момента, а потом прищучь гада. Потому что полиция у Фальконе в кармане. – О, я знаю несколько неподкупных копов. – Тогда придется действовать наверняка, предоставить им доказательства. Чтобы у Фальконе не было шанса обработать и их. – У меня есть пара идей. – Хорошо. Они простились, обменявшись рукопожатием. Джим проводил Викки взглядом и взял себе бутылку пива. Что ж, теперь понятно, почему Освальд так болезненно реагировал на попытки Джима вмешаться в его планы, защитить его. Да, теперь Джиму и самому хотелось смеяться. Сильный выискался, да? Большой грозный парень. Спортсмен, с мечтой об армии. А Освальд все это время… Идиот ты, Джеймс Гордон.