Убийца Питер Гумбольдт

– Стоит только слегка им наподдать, так они теряют сознание, точно девы из прошлого. А там и амнезия не за горами, – шутил Харви, описывая свои приключения на выходных. Все, кто счел нужным слушать его вранье, усмехались и кивали. Джим с ненавистью гипнотизировал остывающий омлет. Не стоило ему возвращаться в этот зоопарк. Здравый смысл подсказывал, что ничем хорошим это не кончится. Он уже потерял все, что можно было, а руки были все так же связаны. Джим почти чувствовал веревки, впивающиеся в запястья. Нет уж. Не дождутся. Понедельник начался как обычно. Завтрак в переполненной столовой, гул голосов, похмелье, жуткая еда, спешно и коряво доделываемые письменные работы, летающие рюкзаки и сигаретный дым. – У тебя опять такое лицо, – отсмеявшись, Буллок повернулся в сторону Джима и пихнул его локтем, – как у пассивно-агрессивной бабы. Услышав его слова, окружающие заржали пуще прежнего, на что Джим вымучено улыбнулся и, чтобы отвлечься, обхватил руками чашку с кофе. За воскресенье, проведенное с семьей, он успел многое обдумать и вернуть себе подобие самообладания, но время от времени злые мысли все же отражались на его лице, как он не старался их скрыть. Джим поднял голову, оглядывая столовую. Фиш отсутствовала. Должно быть, у нее произошел весьма неприятный разговор с директором, и ждать ее на занятиях не приходилось. Нигма сидел за тем же столом, что и Джим. Он увлеченно изучал кекс, время от времени выковыривая из него изюм. Ничего необычного. Если не замечать, как шепчутся студенты, как быстро оглядываются, высматривая кого-то в толпе. Сглотнув, Джим вновь уставился на свой поднос. Ему совершенно не хотелось подслушивать. Знать. Он и так мог догадаться. Новости по Нероузу расползались слишком быстро. И не было ничего удивительного в том, что когда двери столовой распахнулись, а на пороге показался Освальд Кобблпот, все разом повернулись в его сторону и замолчали. Оценив всеобщее внимание, Освальд кивнул, приветствуя всех и каждого, и прошел вперед. Свой старомодный костюм он сменил на школьную форму, своими прямыми стрелками на брюках и идеальным узлом галстука вполне способную пристыдить даже вечно опрятного Харви Дэнта. На лице Освальда играла скромная улыбка, совершенно несочетающаяся с вышагивающей за его спиной компанией: громилой Аароном Хелзингером, Франсис и ее откровенно пошлым коротким платьем в черно-белую клетку, и лохматым, но достаточно брутальным парнем, что в день отработки едва не воткнул в руку Джима свой карманный нож. Процессия прошла вдоль столов и остановилась у одного из самых «престижных» мест. Оно было уже занято Флассом и его приятелями. Освальд с самым невинным видом вежливо пожелал им доброго утра и приятного аппетита. А после попросил удалиться. Тишина стала еще оглушительней. Замолчали все, даже самые безумные студенты. Фласс медленно поднялся, лицо его исказилось. Но прежде чем он успел разразиться бранью, ему на плечо легла рука друга. Рич что-то зашептал ему на ухо, и Фласс застыл. – И что? Что он мне сделает? – выплюнул он.– Проваливай, Пингвин. «Фласс никогда не отличался живостью мышления», – подумал Джим. Хелзингер шагнул вперед. Поднял строптивого парня за грудки и с легкостью перенес в сторону. При этом ни один мускул на его лице не дрогнул. – Что? – взвизгнул Фласс, глаза его полезли из орбит. – Вот твой завтрак. – Франсис протянула ему поднос и как бы случайно в последний момент опрокинула его на софтбольную форму парня. – Упс. – Ах ты… Рич, будучи ненамного, но сообразительнее, вскочил и потянул Фласса за собой. Остальные его приятели переглянулись и тоже поднялись со своих мест. – Нам не нужны неприятности, – забормотали они. Освальд проводил их благосклонным взглядом, затем что-то сказал своим новообретенным телохранителям. Хелзингер сел немного в отдалении, а Франсис и Патлатый прошли в глубину зала. Они останавливались то у одного студента, то у другого. Что-то говорили им, и те, бросая растерянные взгляды на своих друзей, поднимались, брали свои вещи и шли к столу Освальда. Скоро вокруг него собралось около десяти человек, самых талантливых, сильных, выдающихся. Свое приглашение получил и Дэнт, но имел наглость послать Франсис с ее предложением и демонстративно удалиться в коридор. Совсем не похоже на побег. Девушка послала ему в спину воздушный поцелуй и повернулась к Гордону. Нет. О, нет. Джим скрестил руки на груди. – Освальд просит тебя присоединиться к нему за завтраком, – прощебетала Франсис, окутав Джима сладким запахом туалетной воды. Джим открыл рот, но захлопнул его так быстро, что клацнули зубы. Через всю столовую он поймал быстрый взгляд Освальда. Тот тут же отвернулся и продолжил что-то рассказывать своим новым соседям, то и дело награждая их сладкой улыбкой. – Проваливай, Фран, – подавился воздухом Джим. – Просто уходи. – Передай своему новому дружку, пусть поцелует нас в задницу, – поддакнул Харви, хотя и понятия не имел, что случилось. Но ему было достаточно побледневшего лица Джима, чтобы быстро сориентироваться в ситуации. – Предложение не повторится, Гордон, – предупредила Франсис. – Сомневаюсь, – прошептал Джим, но девушка уже ушла. – У меня такое чувство, что я что-то упустил, – пробурчал Харви, глядя Франсис пониже спины. – Представляю тебе Освальда Кобблпота. Хозяина пса по кличке Питер, – оскалившись, пояснил Джим. – Да ладно? Ты серьезно? – Не хочется мне сейчас шутки шутить. Нигма вдруг поднялся. – Ты куда? – вздрогнул Буллок. Нигма удостоил его безвинным открытым взглядом: – Согласовать имеющиеся признаки и требуемые, – ответил он, так словно это было очевидно. Харви махнул рукой. – Я знал, на что шел, когда спрашивал. – Не стоит, Эд, – предупредил Джим, покачав головой. – Не волнуйся, – мягко ответил Нигма. – Ну, что на этот раз? – потребовал Харви, когда Эд направился к столу Освальда. Джим проследил, как долговязый Нигма неловко замер у свободного места. Освальд посмотрел на него с подозрением и некоторой растерянностью. Но сесть рядом все же позволил. – Он хочет разгадать загадку Питера. – Это, конечно, похвально, но глупо. Джим прикусил губу и промолчал. – Да. – На лице Буллока появилось неописуемое выражение полной обреченности. – Так и знал, что неделя будет еще той. В середине дня Джима ждал еще один сюрприз. Стоило ему зайти в раздевалку, как в его сторону обратилось несколько пар глаз. Джим сделал вид, что все идет своим чередом, и спокойно направился к своему шкафчику. Сейчас же рядом оказался парень, который за все время совместной учебы не удостоил его и кивком. Впрочем, насколько Джим мог судить, его личных врагов в раздевалке не было вовсе. Ни Рича, ни его приятелей, которые третировали его и пытались вывести из себя каждую тренировку. Осталась только серая масса, вечные шестерки и подпевалы, не вступающие в открытую конфронтацию, но всегда молча поддерживающие заводил. – Ну что? – огрызнулся Джим, не выдержав настойчивого взгляда. Студент откашлялся. – Дело есть, Гордон. – Даже так? Я заинтригован. Парень нахмурился, может быть, просто не понял последнего слова. – Скажи своему дружку, пусть прекратит. – Что? – не понял Джим. – Кобблпот. Пусть отстанет от нас. В стороне Хелзингер невозмутимо натягивал футболку. Джим бросил на него красноречивый взгляд и развел руками. – Не понимаю. Я тут при чем? Фласс ему нагрубил. – Ага. – В голосе настойчивого засранца проскользнули издевательские нотки. – Дурочку-то не включай. Это совсем другое. Большая часть нашей команды сейчас в медблоке. – Сочувствую. – Джим попытался отвернуться, но его толкнули на шкафчики, окружив со всех сторон. Джим смотрел на раздраженные гневные лица и ничего не мог поделать – ему хотелось ухмыльнуться. Сказать: поделом. Но ведь это неправильно, так? – Твой приятель устроил крестовый поход. Приструни его, – потребовал кто-то. – Он мне больше не приятель, разбирайтесь сами. – Тогда почему пострадали только те, кого ты ненавидишь? – Я? – опешил Джим. – Вы что-то перепутали. Ни о чем таком я не просил. – Так попроси прекратить. Иначе мы доложим директору. – Воу. Какая угроза. Знаете, что… А валяйте. Джим вывернулся из чужих рук, прихватив свои вещи. – Я с удовольствием понаблюдаю за развитием событий. – Ну и гад же ты, – бросили ему в спину. – Вы с Пингвином друг друга стоите. – Не называть так! – вдруг прогремел Хелзингер, и своим вмешательством поставил точку в этом абсурдном разговоре. Джим был благодарен. Он улыбнулся было, но улыбка быстро исчезла, как только воспоминания о субботе ударили его с новой силой. Вот, значит, что бывает, если развязать Кобблпоту руки. Фиш гордилась бы воспитанником, если бы так не ненавидела. До конца учебного дня оставалось одно занятие, и Джим решил воспользоваться перерывом, чтобы собрать свои вещи. Он рисковал опоздать на лекцию Томпкинс, но малодушно пренебрег этим, чтобы избежать встречи с соседом. Теперь уже бывшим. Жить с Освальдом Джим больше не собирался. Лучше уж комната Питера. Лучше кошмары. Он открыл дверь и проскользнул внутрь, словно вор, не имеющий права здесь находиться. Мерзко. Встряхнувшись, Джим поднял голову и расправил плечи. Все его вещи лежали на своих местах. Так, как он их оставил. Шторы были задернуты, а клетка с птицей накрыта легкой тканью. Кровать Освальда была тщательно убрана, постель Джима все так же вывернута. Покрывало сползло на пол, на подушке сохранилась вмятина. Тетради, учебники, шахматная доска – все было словно из прошлой жизни. «Со мной интересно, я умный. Ты никогда не будешь скучать со мной. И я не сдамся». «Я… способен на такое, что ты даже представить не можешь. Хочешь, чтобы я отомстил за семью? Я могу. Клянусь, я могу!» Джим поборол желание закрыть уши руками и прошел к шкафу. Вытащил на пол свою походную сумку и стал сваливать в нее вещи. Закончив с этим, подошел к столу. Конспекты и лекции отправились следом за одеждой. С такой же жестокостью и так же резко он был готов смести прошлые недели в помойку. – Джим? На секунду он подумал, что это кто-то другой. Освальд никогда не звал его так. В том, как он это произнес, Гордону почудилось что-то уничижительное. Джиииим. Проклятье. Не исключено, что Освальд приставил кого-то следить за ним: в совпадения Джим больше не верил. – Что тебе? – глухо спросил он, извлекая свои учебники с навесной полки. – Я немного удивлен. Что ты делаешь? – спросил Освальд, замерев в дверях. – Разве не очевидно для такого гения, как ты? – Джим поставил сумку на стол и упрямо встретил вежливо заинтересованный взгляд Освальда. Тот улыбнулся. Вышло жутковато. Улыбка словно распадалась на его лице, а глаза были совершенно дикими. – Ты прав. Довольно очевидно. Прекрати это. – Ты мне, что, приказываешь? – прорычал Джим. – Не-ет, – помедлил Освальд, все еще растягивая щеки в пародии на человеческую эмоцию. – Да ради всего святого! – Джим свалил учебники в кучу и рванул за молнию, закрывая набитую сумку. Он перекинул ее через плечо и выпрямился. – Я сказал тебе, что не хочу больше видеть рядом твою рожу. Ты умер, Освальд. Ты гребаный мертвец. А теперь дай мне пройти. Не двигаясь с места, Освальд вновь заговорил. На этот раз сменив тактику. Лицо его немного расслабилось, а слова зазвучали привычно мягко. – Я хочу извиниться за свои последние слова там, на станции. Я был немного не в себе. Нам обоим не следует принимать поспешных решений. – Ты уже их принял, – парировал Джим, подходя к двери. – Что? Собираешься задержать меня здесь силой? – осклабился он. – Позовешь на помощь своих новых друзей? Освальд моргнул. – Ты не можешь вот так уйти. – А ты смотри. Нижняя челюсть Освальда поехала в сторону, делая его лицо похожим на карикатуру. Он посторонился, пропуская Джима в коридор, но в последний момент поймал его за руку. – Отцепись. – Осторожно, Джим. Не следует со мной так разговаривать. Что это? Угроза? – Я думал, ты лучше, – признался Джим, когда Освальд убрал руку. – Даже для лучшего меня потребовалось слишком много времени, – горько сказал Освальд, понимая, что уже ничего не сможет сделать. По крайней мере на данный момент. – Сейчас задача немного усложнилась, только и всего. Ты еще вернешься. – Псих, – бросил Джим через плечо и направился к лестнице. Оставалось надеяться, что со стороны это не выглядело как побег. Вечером пошел снег. Джим и Харви курили в комнате Питера, выпуская дым из легких в настежь распахнутое окно. – Я одного понять не могу, – говорил Джим. – Как Питер узнал, что Освальд попал в беду? О нашем местонахождении в курсе были люди Марони и Фиш. Не мог же он выследить нас из самого колледжа. – Почему нет? – Думаешь, они не заметили бы хвоста? И даже если он такой хороший шпион, это лишь означает, что он был в Аркхеме. Что он – один из нас. – Хочешь совет? Не забивай ты себе этим голову. Твои проблемы решатся, как только ты прекратишь общение с Кобблпотом. Общение. Знал бы Харви, куда их завело это самое общение. Тогда он понял бы, почему Джима тянет снова и снова разбирать происшедшее на станции в мельчайших подробностях. – Видел я кое-что. Я тогда на третьем курсе был, Кобблпот на первом. Мы и парой слов за все это время не перекинулись. Но знаешь, как бывает: слухи, шуточки. В общем, слышал я о нем, о том, что прессовали его, а Муни только выжидала. Тогда были преподаватели, которым действительно хотелось чему-то нас научить. Небезразличные. Не запугали еще их. И банды не лезли на рожон, доказательств вроде синяков и сломанных конечностей не оставляли. Не пожалуешься особо. Так вот, однажды я видел, как твой бывший дружок сам приложился рожей о стену в мужском туалете, разбил себе нос. И обвинил в этом какого-то уродца, который бил его в то время. Конечно, ни черта ему это не помогло, и стало еще хуже. Но сам факт. Джим, он всегда был полным психом. Но ты ведь и слушать меня не хотел. Джим отошел, взял в руки одну из тетрадей Питера, взглянул на аккуратные ровные строчки. – Знаешь, Освальд умеет подделывать почерки, – криво улыбнулся он. – А Нигма как-то сказал, что Питер хорош в естественных науках. Ну еще бы нет. Все это время – детали, намеки – все это было у меня под носом. Освальд писал за Питера тесты. Помогал директору создавать видимость его присутствия. А я и не заметил. – Вот только не надо себя винить. Оставить свои стенания для мамочки, – буркнул Харви, выхватывая из рук Джима тетрадь. Он швырнул ее на стол и опустился на подоконник. – Давай к сути. Что ты хочешь? Отомстить? – Нет, наверное, я хочу того же, что и Эд. Ответа. – Да что тут непонятного. Гаденыш обвел нас вокруг пальца. Навешал тебе лапши на уши про дружбу, потешался над нами, – распалялся Харви, сжимая кулаки. – Фиш сказала, что Питер появился в Аркхеме три года назад. Сам посуди, если Освальд младше на курс и школу закончил, перескочив несколько классов, то сколько ему тогда было? Пятнадцать? Как ты себе это представляешь? И ты только что сам упомянул, что над ним издевались, да что там, я и сам был свидетелем. Куда в таком случае все это время смотрел Питер? И глянь на Освальда сейчас: он же чуть не лопается от важности. Что мешало ему пустить слух о своем друге раньше? Джим судорожно вздохнул. От длинной эмоциональной тирады его немного затрясло. – Все сказал? – рыкнул Харви. – А теперь послушай меня. Я зуб даю, что всему есть хорошее объяснение. И оно вовсе не в том, что каким-то волшебным образом Пингвин — невинная жертва обстоятельств. Ха-ха три раза. Он так же невинен, как девицы из «Пиратской бухты». Ты продолжаешь искать ему оправдания. Ты идиот. – Пингвин Гумбольдта, – вдруг сказал Джим, прикрыв глаза. Харви молчал, и пришлось пояснить. – Я проверил фамилию в библиотеке. Был такой немецкий ученый. В честь него называли и географические объекты, и растения, и животных. И даже одного пингвина из Перу. – Вполне в стиле Кобблпота, – бросил Харви. – И ты еще сомневаешься? Первый шаг в создании страшилки – дать монстру имя. Ты сейчас напоминаешь мне религиозного фанатика. Перед тобой столько доказательств твоей неправоты, а ты продолжаешь слепо верить… – Да не верю я! – вспыхнул Джим. – Тогда почему не пошел в полицию? Ты же всегда только об этом и твердил. Копы – то, копы – се, у меня есть связи… – Да потому что не сходится. Хоть убей – не сходится. – А вот с «убей» – это ты к Питеру. Он тебе быстро поможет. – Слушай, – оборвал друга Джим, – Питер получает информацию или приказ от директора и идет убивать, верно? Если Освальд натравил его на Фиш, зачем медлить? Фиш смогла подготовиться и принять меры. И если на то пошло, зачем тянуть с Викки и дать ей тем самым возможность сбежать? Разве он не внушал страх именно тем, что наказывал быстро? – И откуда ты берешь все эти очаровательные вопросы? – простонал Харви. – Улавливаю вибрации вселенной. Не иначе. – Не ищи логику в поступках маньяка, ладно? – попросил Харви, протирая лицо. – Ты собираешься тут ночевать? – Да, пожалуй, пора вернуться к началу. – И будь что будет? – Вроде того. – Вот это я понимаю. Это по-нашему, по-аркхемски. Заходи ко мне, если что. – Непременно, – пообещал Джим, понимая, что Харви не терпится свалить. Пожалуй, он действительно немного перегнул палку, вывалив на него сразу все вопросы, которые не давали покоя. «Расслабься и поменяй точку зрения. И помни об ошибке атрибуции». Если с последним было тяжелей, то вот второе он вполне мог применить на практике. Визитка доктора Иеремии Аркхема все еще ждала своего часа в боковом кармане сумки. «Я создал его», – вот что прокричал ему Освальд. Создал. И отдал тому, кто уничтожил его семью? Отдал Фальконе? Снова проклятый холостой патрон. Дорога, ведущая в никуда. «Ты никогда не будешь скучать со мной». В этом Освальд Кобблпот его определенно не обманул.