Убийца Питер Гумбольдт

I became the color I become the daughter and the son When the feast is over Welcome to another one

– Ты похож на покойника, – сказала Барбара, встречая Джима на лестнице у служебного входа. – Серьезно, ты выглядишь больным. С тобой все в порядке? Она помогла расстегнуть куртку. Его озябшие руки не справлялись с заевшей молнией. – Провел ночь, шатаясь по улицам, – вдруг пояснил Джим, отворачиваясь. – Думал, вдруг убьют. И ухмыльнулся. Она не хотела это знать. Джим подумал, что ему следует извиниться, но все силы уже ушли, и он позволил увести себя дальше от холода, оставленного за дверью. Он заболел. Не тот недуг, что захватывает тело неугомонных искателей, шатающихся по ветренным переулкам. Тот, что приходит изнутри, от себя самого. Он хотел попросить прощения, но вместо этого попросил чистую одежду. Когда он сменил грязную майку на сменную рубашку одного из разносчиков, Барбс обняла его. Ее платье было колючим от темно-синих страз. – Как же так, Джим? Стены вокруг были заставлены подрамниками и многочисленными рулонами. Пахло растворителем, химией. Пахло отнюдь не радушием. Старое здание выставочного центра давило на него своей историей. Даже вдали от чопорного чванливого сборища богачей он чувствовал себя причастным, а от того зависимым и слабым. – Разве я мог жить без приключений?– Джим махнул рукой куда-то вдаль, где осталось детство. – Послушай, мне нужно поговорить с Альберто Фальконе. И как можно скорее. Поможешь? Барбара отступила. Глянула на него с подозрением. – Разве вы знакомы? – Сегодня хороший день для знакомств. – Сегодня тяжелый день,– возразила она. – Ал занят. – Кажется, что Готэм огромен, а вот и нет. Все друг с другом связаны. Знаешь Ала, ну надо же. – Джим силился изобразить дружелюбие, но только превратил свое лицо в натянутую маску. – Что в этом странного? Мы люди одного круга. – Надеюсь, что нет. Но, может, представишь его своему парню? – У меня он все еще есть? – Не надо так. Ты отказываешь мне в таком пустяке? – Просто представь, как это выглядит. Ты пошел на конфликт с его отцом – и да, об этом уже ходят слухи – а теперь ты тут, весь мокрый, в грязной одежде, с щетиной, Господи. Ты зарос, Джим! И просишь встречи с его сыном? – Я все тебе объясню. – Знаешь, у меня есть кое-кто. Я встречаюсь. – Но... Ладно. Я... Не знаю, что сказать. – Можно было изобразить ревность. – Кто это? – Не Ал, если ты об этом. Похоже, он занимает все твои мысли. Не удивительно: они чем-то похожи с твоим старым другом. Кобблпотом, насколько я помню. Один типаж. Думала, ты предпочитаешь блондинок. – Вот зачем, Барбс? Зачем? – Я приведу его. Но наедине вас не оставлю. Повезло, что он отпустил свою охрану. – Почему? – выдохнул Джим. – Завтра праздник. Ты бы помнил, если думал о семье и близких. – Думаю каждую минуту. – Ладно. Жди тут, не высовывайся. Барбара быстрым шагом покинула комнату, и Джиму еще долго мерещился стук ее каблуков. Через несколько мучительных минут ожидания, дверь приоткрылась, пропуская внутрь яркий свет. Двое вошли в помещение. Джим сразу же признал в высоком юноше младшего Фальконе. Он уже видел его на приеме, и тот ни сколько не изменился. Тот же классический костюм, прилизанные назад темные волосы и тонкие дужки очков на топорщащихся ушах. – Да, действительно сюрприз, – протянул Альберто, увидев Джима. Его скуластое лицо вытянулось, губы разомкнулись в удивленном детском «о», но заминка длилась не больше пары секунд. Он быстро взял себя в руки. Улыбнулся и расправил плечи. Джим представился. Альберто проигнорировал протянутую руку и заключил Гордона в объятиях. Он был худым и жилистым, но силы в нем было хоть отбавляй. Настала очередь Гордона поддаваться удивлению. – Чрезвычайно рад встретиться с другом нашей волшебной мисс Кин. Джим неловко отстранился, едва поборов желания отдернуть полы рубашки. – Она столько о тебе говорила, – продолжил Альберто, он перекатывал языком вишневый леденец и сверкал дорогими запонками. – Только хорошее, разумеется. Осмотревшись вокруг, он вдруг хлопнул в ладони. – Какое таинственное место вы выбрали для встречи. Удивительно. Чарующе. Барбара? – Альберто повернулся к девушке, – Миссис Грин ищет тебя вот уже пять минут, а по системе ее времяисчисления это непозволительно долго. Барбс озадачено нахмурилась, не зная, что ей предпринять. Она явно не хотела оставлять их одних, но не могла объяснить себе почему. – Тогда… пожалуй. – Не волнуйся, она еще не сильно встревожена и почти не злится. – Боже, – выдохнула Барбс. Подхватила свою крохотную сумочку и извинившись, вышла за дверь. – Ну, – сказал Альберто, когда парни остались одни. – Я весь во внимании. За стеной раздавалась классическая музыка. Скрипка, расслабляющая, приятная. Джим в замешательстве дотронулся до своих волос. – У нас есть еще один общий знакомый. Освальд Кобблпот. Альберто заинтересовано склонил голову к плечу. – Я слышал, он искал с тобой встречи. Альберто поднял брови, не отрицая, и не подтверждая его слова. – Недавно наши пути разошлись, и теперь я жалею об этом, – снова попытался Джим. – Мне нужно его увидеть. – И ты полагаешь, что я приведу тебя к нему? Почему ты ищешь его так настойчиво? – Я… должен с ним поговорить. – Вполне очевидно, что он говорить не желает, раз ушел, – немного, едва заметно помрачнел Альберто. – Так вы все же должны увидеться? – Мы знакомы с детства. Недавно он со мной связался, да. Но ты должен понимать, что я склонен защищать его интересы. Джим вздохнул. Никогда еще он не спасал жизни таким абсурдным образом. – Я люблю его, – просто сказал он, впиваясь пристальным взглядом в вытянувшееся лицо Альберто. Распознает ли тот ложь? Да и было ли это ложью? Он и сам не знал. – Оу, – мелодично протянул тот, – бедная Барбара. Что ж, любовь – это прекрасно. Заставляет просыпаться по утрам, не так ли? – Портит нервы, – буркнул Джим. Альберто отвернулся, склонился над заваленным бумагами столом и принялся рассеянно их перебирать. – Бдительность и осторожность, – заметил он. – В любви без этого никак. Никак без туманных ночей и сотен чашек с остывшим кофе. Можно даже не пытаться спастись. Ты не похож на человека, который способен сдаться. Очень плохо. Для тебя. Альберто развернулся. – Но кто я такой, чтобы рассуждать так поверхностно о чужих метаниях? Я помогу тебе. – Он сверился с наручными часами. – Мы должны встретиться через сорок пять минут, я возьму тебя с собой. Джим нервно дернул уголками губ. – Спасибо. Они шли по коридорам, залитым колючим светом. Альберто говорил: – Знаешь, Джемс, он очень странный, этот Освальд Кобблпот. В детстве он был очень милым и очень несчастным. Последнее никак не способствовало нашей дружбе, и хотя мы были вынуждены проводить вместе семейные встречи, никто из нас не был от этого в восторге. Как-то он выкинул мой дневник, заявив, что никогда не видел ничего более дурного и искаженного. Как-то он запер нас в подвале дядюшки и выбросил ключ, заявил, что мы будем играть в узников, чтобы привыкнуть. Однажды он отказался со мной разговаривать, ведь я назвал его мать забытой во времени. Мы играли в четыре руки и всегда пинались, мешая друг другу жать на педали. Лодыжки вечно были в синяках. Я никогда больше не встречал человека, к которому можно было так легко привыкнуть. Дурная привычка – вот он кто. Я был удивлен, когда он связался со мной. Я был рад. Альберто говорил, а Джим слушал. Он пропустил момент, когда младший сын Фальконе, изловчившись, передал в чужие руки свернутую записку. *** У машины Альберто, белого кадиллака, их ждала приятная, или неприятная (это уж как посмотреть) встреча. – Мы посовещались и решили, что хорошая компания тебе не повредит, – сказала Викки, победно улыбаясь. Сандра скривилась словно от зубной боли. Ее плечи укрывала старая меховая накидка. Альберто поднял брови. – У них всех тоже амурные проблемы? – Просто проблемы, – выплюнул Джим. – Серьезно, Гордон, ты же не думал, что в одиночку будет лучше? – как ни в чем не бывало сказала Викки. Она шагнула к Альберто и протянула руку. Фальконе-младший на сей раз обошелся без объятий. – Мне начинает казаться, что я пропустил приглашение на тайную встречу. – Подбросил дам до дома, – сухо предложил Джим. – Разве ты не рад? – шепнула ему Викки, подхватывая его за локоть. Чему? Хороши помощницы. Альберто устроился в кресле водителя и замер, постукивая по рулю большими пальцами. – Что происходит? – спросил он. Джим, севший на место пассажира замер, обдумывая ответ. – Я так давно его не видел, а ты и твои друзья превращают все в балаган, – обвинил его Альберто. – Я уже не уверен, что хочу твоей компании. Он все же снял руки с руля и завел мотор. – Впрочем, чего-то вроде этого стоило ожидать. Освальд вечно мудрит. И друзья у него такие же. Кадиллак вышел с парковки на улицы, раскрашенные светом предпраздничных гирлянд, и мягко поехал по правой стороне, отдаляясь от центра. Темный фургон тронулся следом. Джим заметил его через пару минут, Сандра – и того меньше, ее настороженность сейчас же передалась Викки. Те замерли на заднем сидении, бессмысленная болтовня прервалась на полуслове. Скоро преследователей заметил и Альберто. – Точно, – сказал он самому себе, – тайная вечеринка. – Просто езжай вперед, – посоветовал Джим, разглядывая фургон в боковое зеркало. Альберто хихикнул, изо всех сил вцепившись в руль. – Куда? – переспросил он. – Что-то мне уже не хочется везти всю вашу банду к моему дорогому другу. Или я не прав? – Прав, – отрывисто сказал Джим. – От них надо оторваться. – Боюсь, в этом у меня нет ни малейшего опыта. Послышался щелчок, Альберто посмотрел в отражение: в руках Сандры был зажат аккуратный карманный «вальтер». – Так, – протянул Альберто.– Так. У Моего отца полно денег, если вам это интересно. Не нужно нервничать. Он без труда выплатит все, что нужно. – Ты все не так понял. – Викки прикусила нижнюю губу, оборачиваясь к фургону. – Плохие парни там, хорошие – здесь. – Мы тебя защитим, – добавил Джим, не уверенный в собственных словах. Сердце забилось где-то под горлом. – Гордон, сейчас самое время обсудить наш план, – заметила Сандра. – План, ага, – Как я уже сказал: деньги не проблема, – на всякий случай повторил Альберто, поворачивая на перекрестке. Фургон с темными стеклами неотвратимо следовал по пятам. – Боюсь, их интересуют вовсе не деньги. Джим попытался прикинуть, у кого Освальд попросил помощи. Марони? Зсасз? С последним они так мило поворковали, пока Джим был в стороне. Масса возможностей. И у первого и у второго был зуб на Фальконе. Но чтобы вот так открыто пойти на конфронтацию… Впрочем, беспорядки последних дней уже показали, что город сошел с ума. – Тогда что же? – сглотнул Альберто. – Послушайте, я же сказал, что едва ли смогу сойти за героя из боевика. Я понятия не имею, как отрываться от преследователей. – Это просто. Не тормози. И на следующем повороте сверни налево, – отозвалась Сандра и поймала взгляд Гордона. – Его вопрос резонен. Допустим, мы сможем уйти от слежки. Но нужно место, где можно будет переждать. – Бороться с симптомами глупо. Нужно остановить эту войну, заключить мир. Освальд несколько лет работал на Фальконе, у них есть связь, черт, да они взрослые люди. Можно же как-то договориться, – возмутилась Викки, побледнев. – Если не деньги, то что? – спросил Альберто. Он судорожно втягивал носом воздух, и то и дело протирал влажный лоб. – Информация, – понял Джим. – Фальконе уверен, что мы его враги, если получится убедить его в обратном… ведь Освальд ничего не знал о… И никогда не пытался настроить Его против директора. – И Пингвина убедить, – вставила Викки. – Это я беру на себя. – Джим дернул плечом, посмотрел на притихшего Альберто. Тонкие губы парня беззвучно шевелились. Молился? – В любом случае, нельзя просто пресекать их каждый новый шаг. Мы не справимся. Я не справлюсь. – Одних слов будет недостаточно, – хрипло заметила Сандра. – Нужны доказательства. Она помолчала, посмотрела на улицы, размытые скоростью движения. – С ними мы сможем поговорить с директором, и если ты переубедишь Кобблпота, и он разорвет свою сделку… Возможно тогда… Ладно. Я знаю, где мы можем достать информацию. И где сможем переждать. В зеркале заднего вида она встретилась взглядом с Альберто. – Но сначала сбросим хвост. На следующем светофоре поменяйтесь местами. *** – Или мне изменяет память, или ты говорил, что пацан– наш козырной туз? – бушевал Марони. Съежившись от его громогласных возмущений, Освальд рассеянно кивал, стараясь найти выход из сложившегося положения. – Так как, мать его, получилось, что наш туз свалил в чужой рукав?! Ты говорил, что он придет. Убеждал меня, что ты ему важен. – Он психически нестабилен, дон Марони. Его действия достаточно сложно прогнозировать. – И как вы только общий язык нашли? Запыхавшийся Зукко открыл двери и забрался в салон. – Мальчишка уехал из центра в компании Гордона. Освальд опустил голову, едва подавив стон. – А самое забавное знаете что? Марони был явно не настроен угадывать. – Что? – рыкнул он. – С ними были две девушки. Одна из них – студентка Аркхема. Викки Вайл. Мы все думали, что Питер ее уже пристукнул. А вот и нет, жива-здорова. Стерва. Освальд съежился еще больше, запустил пальцы в волосы. – Ты уверен, что это была именно она? – Он не надеялся, но уточнить не мог. – Она. Ребята ее узнали. – Я не намерен искать их, Пингвин, – отрезал Марони. – Все равно скажем Фальконе, что у нас его отпрыск. – Вы не понимаете, – взмолился Освальд. – Альберто нужен. Он… – Мне не интересны твои детские обиды. – Нет-нет, так даже лучше. Лучше для нашего плана. Джим искал Питера, Питер искал Викки. И если они сошлись, то та вторая – и есть наш загадочный человек в маске. И я точно знаю, куда они направятся. Есть только одно место, интересующее Альберто больше, чем я. Поверьте мне, я хорошо знаю, о чем он думает, и как он поступит, если столкнется с Питером. Он абсолютно помешан на нем. На идее стать им. – Интересно, кто же подал ему эту идею? – фыркнул Марони. Освальд промолчал. Он вспомнил все, что говорил Альберто. Как убеждал его, что отец оценит его вмешательство и его энтузиазм. Да, говорил он, может быть Аркхем – его любимое детище, но ты сможешь доказать, что способен его сохранить. Ты заслуживаешь эту маску сильнее, чем кто-либо другой. О, если бы он знал о плане доктора Аркхема раньше… «Ты сделал все правильно, – говорил он после гибели Фрэнки Карбоне. – Ты тот, кто может навести порядок в Аркхеме. Я всегда это знал». План был прост. Вручить Альберто заслуженную маску, о которой он так давно мечтал, накачать его. Представить Альберто отцу, как Питера. Свести их в перестрелке. Не дать им времени разобраться. Змея, кусающая себя за хвост. Фальконе должен был почувствовать то, что чувствовал Освальд, потеряв отца. Это ли не идеальная месть. Но теперь… «Если мы не успеем, – подумал Освальд, – он убьет их всех. Он убьет Джеймса». *** Альберто Фальконе сидел на пассажирском сидении и изо всех сил сдерживал мечтательную улыбку. Водитель фургона, точно следуя указаниям на полученной записке, начинал отставать. Кадиллак выехал на загородное шоссе и устремился вперед. К летнему особняку Иеремии Аркхема, хранившего тайну рождения Питера Гумбольдта.