Убийца Питер Гумбольдт

Особняк, обветшалый и старомодный, громоздился под круто уходящим вверх холмом. Акры земли уходили вниз к высохшему руслу канала и представляли собой пустырь, заросший диким кустарником и каштанами. Особняк мог бы привлекать внимание зевак, если бы не сложный извилистый путь по разбитой дороге и гряда, скрывающая строение от остального города. – Никто так и не нашел убийцу семьи Амадея Аркхема. Говорили, что он похитил этого психа. Всегда нужны хорошие подопытные, – сказала Викки, когда машина остановилась у ворот. – По легенде он хотел превратить его из психопата в кроткого ягненка. – Так племянник пошел по его стопам? – уточнил Джим, открывая дверцу кадиллака. Не дождавшись ответа, он вышел, чтобы развести створки ворот и пропустить машину внутрь двора. Дом, встретивший их, наводил на мысли о медленно угасающем очаге. Остроконечная крыша и глухая мансарда, фасад, обращенный на восток и пустые гнезда ворон на ветвях деревьев. Все застывшее и стареющее. Участок уходил вверх по склону холма и вниз к устью. Крутые каменные ступеньки вели от террасы вниз к осыпавшимся каньонам. Джим заметил на террасе несколько бетонных ваз, урн и завалившихся треног. В дверях особняка были оконные проемы, декоративные колонны на фасаде потрескались и осыпались. – Ничего не имею против своего дома, вот только там пусто, – протянул Джим, плотнее запахивая куртку, натянутую на измятую рубашку. Когда-то он услышал эту фразу по телевизору. Должно было стать шуткой, но было не смешно. Небо над его головой налилось чернотой и грозило разойтись снегопадом. – Несмотря на то, что твердит мне матушка, я люблю говорить с незнакомцами. По-моему, с ними одними и стоит говорить. Но бродить по чужим домам – это следующая ступень, к которой я не подготовился, – сказал Альберто, когда все четверо собрались на террасе. Они разглядывали дом, притихшие и замерзающие, и каждый лихорадочно пытался придумать, что же делать дальше. – Джим Гордон притащил меня в дом с привидениями, – выдавил Альберто, единственный, кого напрягало молчание. – Это скорее во вкусе Освальда, но не в моем. Он подошел к стене из кладки красного кирпича и провел ладонью по шершавой поверхности. – Если прислушаться, то можно услышать, как дом дышит. – Меня от тебя в дрожь бросает, – призналась Викки. – Если уметь слушать… Нам обязательно входить внутрь? Я лучше подожду вас снаружи. – Мы знаем, как попасть внутрь? – Джим повернулся в Сандре, та без лишних слов прошла к заросшему сухим плющом фонтану, подняла обледеневший скол размером с кулак и, взвесив его в руке, направился к ближайшему окну. – Воу, стой! Сигнализация? – попытался остановить ее Джим, но было поздно. А после звона разбитого стекла – тихо. Никакой тревоги. – Не нужно усложнять, – сказала Сандра, обернувшись. И застыла. К воротам тихо подъезжал фургон с затонированными стеклами. Заминка длилась не больше секунды. Потом девушка отмерла, дернула Альберто за ворот пальто на себя и укрылась с ним за темнеющим силуэтом мертвого фонтана. Джим и Викки последовали ее примеру. Она достала вальтер и, пригнувшись, выглянула из укрытия. – Думал, мы оторвались! – зашипел Джим. – Они отстали еще в городе, как же… – жалобно спросила Викки. – Ох, проклятие. Может быть они вычислили сигнал этой штуки, – Альберто порылся в карманах и достал радио-коммуникатор. Викки и Джим уставились на небольшой прибор, зажатый в ладони, а Сандра не позволила себе отвлечься, разглядывая двух вооруженных мужчин, выходящих из фургона в свете ярких фар. Поэтому Альберто удалось ударить ее в основание затылка, изловчиться и выхватить вальтер из ослабевшей руки. В следующее мгновение он отскочил в сторону и оглушительно рассмеялся. – Ох, выдели бы вы ваши лица, друзья мои. Джим! Ты побледнел, Джим. Неужели знакомство с Освальдом не научило тебя мыслить шире?.. Все всегда намного интереснее… Прекрати! – Последнее было адресовано Викки, пытающееся привести Сандру в сознание. Девушка сжалась, но руку подруги не выпустила. – Встали оба. Когда они подчинились, Альберто махнул рукой подошедшим охранникам. – Этих двоих в дом. Связать. Вы уже говорили с отцом? Конечно, говорили, глупые обезьяны. – Альберто раздраженно и беспечно протер лоб рукой, удерживающий вальтер. – Ничего. Это даже к лучшему. Нам всем пора сесть и все обсудить. Он перевел взгляд на Викки. – Всем, кроме нее. Я уважаю силу СМИ, но где она, а где ты, тупая сучка. Я вообще не понимаю, почему ты жива. Разве Питер не должен был тебя пристукнуть? Впрочем, Освальд прав. Мне лучше разобраться с этим самому. Альберто поднял пистолет. – Пожалуйста, – Викки выставила раскрытую ладонь, словно могла защититься ее от пули. – Твой отец это не одобрит. – Он уже одобрил. Когда прозвучал выстрел, Джим на мгновение закрыл глаза. Чужие руки удерживали его на ногах, выворачивали его суставы, сжимали запястья в железных тисках. А сердце сжала ярость. Викки протяжно застонала, сгибаясь от боли. Пальцы заскребли по асфальту. – Ну вот, неудачно, – сплюнул Альберто. – Ладно, это живот. Сама сдохнет от потери крови. Пошли. Времени нет. Одна из «обезьян» несколькими выстрелами вышибла замок, и Джима толкнули вперед в темноту, Сандру внесли на чужих плечах. Процессию замыкал Альберто. Он нащупал на стене выключатель. Настенные лампы вспыхнули одна за другой. – Думаю, кабинет на втором этаже. Давайте туда, – приказал молодой Фальконе, облизывая губы от нетерпения. – Сколько рыбы в моем силке… Потрясающе. В личном кабинете покойного доктора пахло старой одеждой и сухой лавандой. Стол был убран, кресла придвинуты к стене и накрыты белой драпировкой. Незваные гости разошлись в разные стороны. Альберто ходил от одной книжной полки к другой, невесомо касаясь корешков кончиками пальцев, пока люди его отца занимались пленниками. Они сковали руки Сандры за спиной и бросили ее в одно из кресел, с Джимом обошлись жестче, он сопротивлялся, и получил пару ударов в челюсть. Недостаточно чтобы отключиться, но вполне хватит, чтобы на минуту потеряться в реальности. Его привязали к тяжелому стулу, оббитому зеленой тканью. Веревка перетянула шею чуть выше кадыка и откинула его назад к спинке, руки притянули к подлокотникам, голени – к ножкам стула, украшенным резьбой. – К чему все это? – хрипло спросил Джим, пытаясь дышать хоть немного размеренно. – Отец сказал вам, кто она? – проигнорировав его вопрос, Альберто выжидательно уставился на своих помощников. – Сандра Ву-Сан. Пациентка Аркхема. Может быть опасна. В раннем детстве потеряла сестру Кэролайн. Альберто повернулся к Джиму. – Тебе нравится Элвис? – вдруг спросил он. Гордон оскалился. Секунду назад его внимание привлекла коллекция масок на противоположной стене. Привезенные из разных уголков мира, маски таращили пустые глазницы с одинаковой злостью. Альберто проследил его взгляд и тихо присвистнул. – Жуть какая… Ты знал, что каждому из своего золотого окружения Элвис подарил по перстню с алмазом? Он будто отметил их. Это никогда не казалось мне красивым жестом. Скорее клеймом. Но с другой стороны… Угадай: какую песню Элвиса я больше всего люблю? Он набрал в грудь побольше воздуха и издевательски запел: – Милая Кэролайн, еще никогда не было так хорошо. Я всегда думал, что так быть не может… Обезьянки в замешательстве переглянулись. Воспользовавшись этим, Альберто выстрелил. Первый раз – точно в цель, один из мужчин рухнул замертво, второй раз – в горло по касательной. Раненый взревел, хватаясь за свое оружие. Альберто нажал на курок в третий раз, и осечка, тогда он бросился вперед, а охранник, испугавшийся гнева Фальконе - старшего в последний момент замешкался и упустил свой шанс. Щуплый, но довольно шустрый, Альберто навалился на мужчину, пытаясь лишить его оружия. Получил удар в печень, но сжал зубы, и позицию не сдал. Было грязно. Кровь из разорванного горла растекалась по дорогому паркету, блестящие ботинки Альберто скользили носками, оставляя черные полосы. Борющиеся издавали животные хрипы, Альберто задыхался от усилий, но не без остановки пытался что-то сказать, что-то забавное, судя по тому, как дергались его губы. Джим думал, что это никогда не кончится, что он спит и видит кошмар. Но какая-то минута, и вот Альберто уже возвышался над ним и сетовал на испорченный костюм. – И как я теперь скажу отцу, что это эта шлюха их убила? Проклятье! – Ты, – выдохнул Джим. – Зачем? – Ради дружбы, разумеется. – Тебе нужна помощь… – Не больше, чем всем остальным, – отмахнулся Альберто, будто не понимая, кому отвечает. А когда снова посмотрел на Джима, то его глаза вспыхнули от гнева. – Это все ты виноват. Весь план сломал, придурок. И как Освальд сам тебя не пристукнул? Я ведь говорил ему не связываться с таким тупым… неразвитым… Я даже не уверен, умеешь ли ты читать. И твоя подружка тебе под стать. Напыщенные самоуверенные идиоты, на деле не стоящие ничего. Высказав все это, Альберто развел руками. – Ладно. Я спокоен. Нужно торопиться. Развлеклись, а теперь займемся делом. Он осмотрелся еще раз. Прошел к ряду картин и начал срывать их со стен одну за другой. Под последней обнаружился сейф. Альберто провел кончиком пальца по губам, оставляя на них кровавый росчерк. – Код. Код код код, – зашептал он. – Если Освальд поймет, что за код, то и я должен. Мы ведь семья. Альберто на минуту замолчал, а когда заговорил вновь, голос его был почти мечтательным. – Я никогда не был здесь. В отличие от моего дорогого друга. Дядюшка Аркхем любил его больше. Сначала я думал, что он просто грязный извращенец, а Освальд достаточно замкнут и робок, чтобы стать удобной мишенью. Но это были просто отголоски ревности. Почему старик вообще решил ему помогать? Освальд сказал, что тот чувствовал вину. Как думаешь, дата смерти его отца сойдет как код? Черт, это действительно сложно. – Альберто вытер вспотевший лоб и рассмеялся над собственной слабостью. – Если я напортачу, он расстроится. Как думаешь? Здесь его последний шанс на перемирие с моим отцом. Я обещал помочь. Ох это ужасное чувство, когда оказываешься между двух огней. – Я тоже хочу ему помочь, – сглотнув, сказал Гордон, – Мы с ним… Ему не понравится то, что ты сделал. Альберто вспыхнул, отворачиваясь от сейфа. – Что ТЫ сделал! А, Джим? Ты не должен был вытаскивать его из Аркхема. Это все твоя вина. Гордон поморщился. Он не мог сказать, что Освальд давно уже не друг Альберто, не мог сказать всего, что успел понять за эти два дня. Тогда что же делать? Викки нужна помощь, нужно срочно в город. Но у Альберто явно другие планы. Если сюда прибудет его отец, то он предпочтет, чтобы у безумств его сыночка не осталось свидетелей. Пока Джим размышлял, Альберто подошел к маскам и снял ту, что больше всего напоминала ему о Питере. – Пока мы ждем остальных гостей, я предлагаю немного поиграть. Начнем с легкого уровня, да? Я и ты. Питер, – он надел маску, – и его жертва. Когда отец увидит, насколько я силен, он примет меня. Он всегда считал меня недостойным, сторонился, держал вдали от своего бизнеса. – Он любит тебя, он хочет для тебя нормальной жизни, – попытался возразить Джим, когда чужие руки поволокли его вместе со стулом к двери. – Да-да, они все так говорят. Родители. Решают за нас, кем нам стать, чем нам заниматься, но никогда не спрашивают, чего же хотим мы. А теперь посмотри на меня, я больше, чем любой из его шестерок, Я Питер. Его голос звучал глухо из-за маски. Безумие придавало ему сил. *** Сальваторе Марони вовсе не улыбалось отсиживаться в стороне, не зная всех деталей происходящего. Он срывал свою злость на Освальде всю дорогу до особняка Аркхема, но мальчишка терпеливо сносил каждое оскорбление, тычки и угрозы. Ему бы в шпионы идти, думал про себя Сэл. Каждый его ответ был смазанным и не имел никакой ценности. Единственное, что удерживало Марони от того, чтобы вытолкнуть пацана на полном ходу из машины – это их договоренность. – Дон Марони, – говорил Освальд. – я единственный, кто может дать вам то, что нужно. Не деньги. И даже не Фальконе на блюдечке. То, что Аркхем так бережно хранил десятки лет, его семейное наследие. Разработки его известного родственника. – То, что вы ищите там – за стенами этого дома. И только я знаю, где это искать. Конечно, он лгал. Импровизация не раз вытаскивала его из паршивых ситуаций и теперь снова должна была помочь. То, что хотел Марони, он мог бы получить в любую минуту. Освальд знал формулу наизусть. Спасибо Эдварду Нигме. Кто мог подумать, что от сотрудничества с этим занудой может выйти какой-то толк. Мозгляк довольно быстро вычислил формулу, затратив минимум образца. И даже улучшил состав. Освальд в который раз похвалил себя за собственное решение. Это не просто старый добрый диаксемин. Как сказал бы кретин Буллок: это гребанная бомба, парень. – Я только уточню. Ты хочешь, чтобы я отпустил тебя одного? Машина остановилась на холме. Через лобовое стекло Марони мог разглядеть острую крышу и огни в окнах. – Я могу пойти с ним, босс, – подал голос Зукко. Освальд покосился на него и покачал головой. – Вы обещали дать мне возможность расквитаться с Фальконе лично, – напомнил Освальд. – Мои люди расправятся с его – вот то, что я обещал. Освальд пальцами сжал колени. – И за это я вам благодарен. Но там внутри мои друзья. Придется действовать очень осторожно. Вы должны понимать. Они – «мои люди», я не могу оставить их ради собственной выгоды. Это Марони понимал. Все эти семейные дела. Мафиозные дела. – Ладно, – сдался он. – Но если ты меня кинешь, я убью твоих друзей и заставлю тебя смотреть на это. Освальд покинул салон автомобиля и под пристальным взглядом пошел к спуску. «Прощай, Марони, – думал он, – прощай, самоуверенный дурак». В темноте добраться живым и невредимым до террасы особняка было не самым легким делом. Ноги соскальзывали, а одежда цеплялась за острые ветки. Освальд стойко сносил все трудности, думая о цели и преследующих его тенях. Отец бы не одобрил такой подход. И, конечно, Джеймс будет в ярости. Но для Освальда не было никаких сомнений в том, что в конце он будет прощен. Иначе быть не могло. Они с Джеймсом подошли к той черте, когда порознь они слабее, чем вместе. И оба это понимали. Все будет хорошо, думал Освальд. Даже если стрелка компаса качнется к холоду севера, даже если остановится метроном, все будет хорошо. Он знал этот дом, но воспоминания почти стерлись, и сейчас он открывал эти стены заново. На террасе стоял не только кадиллак Альберто, но и незнакомый фургон. Сердце Освальда сжалось от дурного предчувствия. Он, крадучись, обошел машину и чуть не споткнулся в темноте о распростертое тело. Тихо вскрикнув от неожиданности, Освальд опустился на колени, протянул к девушке руки. – Викки? Викки Вайл? Тонкая ладонь соскользнула вниз, открывая глазам Освальда пулевое ранение. – О, Господи, – простонал он. – Только будь живой. Только живи. Он попытался нащупать пульс. Не страх за чужую жизнь, но страх за свое будущее обрушился на него с силой лавины. Джим не должен был считать его виноватым в смерти этой выскочки. Нет, только не это. Только не чужая ошибка, снова. И тут он услышал крик. Его сейчас же подхватил и унес порыв ветра, но сомнений быть не могло. Словно в полусне он оставил Викки и зашагал к парадному входу. Ему было страшно, но это было неправильно. Никто здесь не хотел причинить ему зла. Питер всегда был на его стороне, Альберто свято верил, что Освальд единственный, кто его понимал, и, конечно же, Джеймс… Освальд мог позволить себе не бояться, но цепкие когти все равно точили его изнутри. Как так вышло, что трое самых близких ему существ хотят уничтожить друг друга. Он был виноват? Кому-то придется заплатить за то, каким разбитым он себя чувствовал. Услышав внизу хлопок, который трудно было интерпретировать иначе, чем выстрел Освальд осторожно достал из-за пояса беретту. Его пальцы задрожали от первой волны злости. Нет. Устроили заварушку, когда он почти достиг цели. Смеют вставлять палки в колеса. Так не пойдет, подумал он, я снова здесь, и снова лишний. Похоже им вполне весело и без меня. Он тихо, как мышь, проник в холл. Судя по звукам, боролись на первом этаже. Он свернул по коридору к гостиной и замер в дверях. Дорогая хрустальная люстра освещала полупустое помещение с мебелью, закрытой от пыли и времени. Джим и Альберто сцепились друг с другом словно бешеные псы. Небольшой пистолет был отброшен в сторону, на Альберто – чудовищная маска, в глазах Джима отчаянная решимость. Освальд вытянул руку с оружием и облизнул пересохшие губы. Боже, как же здесь холодно. Сандра открыла глаза. Чтобы прийти в себя и вспомнить, что произошло, ей понадобилось меньше минуты. Запах чужой крови подстегнул ее к действиям. Она сползла на пол, повела сцепленные за спиной руки вниз, пропустила через их кольцо обе ступни и поднялась, слегка пошатываясь. В первом же ящике письменного стола обнаружилось пишущее перо с острым золотым наконечником. Им она открыла наручники и с ненавистью отшвырнула их в сторону. Рассеянный свет, бьющий в окна, привлек ее внимание. В свете фар, выхватывающим малую часть двора, Сандра увидела Викки. Вдох-выдох. Она расправила плечи, отвернулась от окна. Сердце билось ровно, мысли шли четким ритмом. Все просто, если успокоиться. Она вышла в коридор. Спустилась по лестнице и краем глаза заметила движение. Освальд Кобблпот ее не видел. Он стоял в дверях одной из комнат и в кого-то целился. Сандра на секунду замешкалась. Голос Аркхема в ее голове потребовал немедленно вмешаться и защитить паршивца. «Ты мертв, – отдернула себя Сандра. – А у меня есть дела поважнее». Так и оставшись никем не замеченной, она вышла на террасу. Увидев Викки, она подлетела к девушке и опустилась перед ней на колени, нежно прикоснулась к холодной щеке, нащупала пульс. Жива. Викки отозвалась на прикосновение, она открыла глаза и попыталась что-то сказать. – Потерпи, – оборвала ее Сандра. – Скоро все закончится. На теле человека есть особые точки, давление на которые может контролировать многие процессы. Даже боль. Ее ладони, словно крылья бабочки, запорхали над раненой.. – Лучше? – просила она через несколько секунд. – Мне страшно, – выдохнула Викки. – Очень. Сандра сглотнула, переводя взгляд на вершину холма, над которым раскрывались жемчужно-серые облака, подсвеченные луной. – Я знаю этот страх. Ты как-то назвала меня бездушной, так вот это не правда. Я знаю, как ощущается этот ужас. Сандра кивнула самой себе и подняла Викки на руки. Наверное, так себя чувствовал Гордон каждый чертов день своей жизни, выбирая мир, а не войну. Что ж, теперь они поменяются местами. Она отнесла Викки в фургон, опустила на пассажирское сидение, села в кресло водителя и завела мотор. – Что ты делаешь? – слабо спросила Викки. – Я увольняюсь. Колеса фургона мягко зашуршали по подъездной дороге. – Не теряй сознание, не засыпай, – приказала она. – Скоро мы будем в больнице. – Тогда. Расскажи. О нем. – Он проник в наш дом, мы спали, – сдалась Сандра. – У нас с сестрой была одна кровать на двоих. Ей восемь, а мне шесть. Он разглядывал нас, и я проснулась. Когда он начал ее душить, я все слышала. Думала, что если он не заметит, что я уже не сплю – то уйдет. Но он знал, что я не сплю. Когда он закончил, то наклонился надо мной и сказал на ухо: «Как же тебе не повезло, моя милая». Через десять лет мне удалось его найти и поквитаться. Но я все равно виновата. И перед тобой виновата. Потому что заставила сделать выбор: ты или твой друг. Я хотела, чтобы кто-то чувствовал тоже самое, чтобы у меня был кто-то. Я устала быть одна и прятаться под маской. Прости меня. – Вот ты стерва. – Викки истерично хмыкнула и тут же закашлялась. – Я-то думала, ты просто садистка. А ты садистка с-с высокими чувствами. Вот выкарабкаюсь – и-и сдам тебя. – Идет. Они уезжали все дальше и дальше, и, несмотря на панику от новой ответственности, Сандра была собрана. И наконец-то довольна своим решением.