Ты говоришь, я демон?! Так и есть!

Ну вот и произошло то, чего Джувия внутренне побаивалась последнее время. Кана, выгадав момент, когда ребята из гильдии, устав от пьянок и безделья, разойдутся кто по заданиям, кто по своим делам, а кто по своим кроваткам, и Локсар за барной стойкой останется без своей верной напарницы Мираджейн, упорхнувшей в кино с Фридом на просмотр недавно вышедшего и превышающего все шкалы популярности триллера, подошла к синевласке, по-хозяйски плюхнулась на высокий стульчик, на котором за день человек по десять как минимум сиживало, попросила мадеры покрепче и, пригубив ядрёного и разгоняющего кровь напитка, начала выкладывать перед подругой колоду карт рубашками вверх. - Я сейчас тебе буду говорить, что этот расклад значит, - пристально глядя на пока ещё не понимающую суть происходящего Джувию, начала пояснять Альберона. - А ты, в свою очередь, расскажешь мне, как такое может быть. И да, если ты объяснишь, почему ты столько о себе скрывала, я, может быть, и не открою правды ребятам. Джу, хоть и пыталась держать себя в руках, изображая невозмутимость и совершеннейшую безучастность, всё же не смогла скрыть своего волнения. Девушку выдал смахивающий на чахоточный румянец, алыми пятнами опаливший её бледные щёки. Да и затрясшиеся руки явно нельзя было отнести к признакам спокойного и уверенного в себе человека. - Ты, конечно, прости за грубость, - кидая поверх уже выложенных карт ещё несколько, только теперь уже картинками наружу, продолжила шатенка. - Но молчать о таком с твоей стороны - настоящее свинство. Локсар потупила голову, исподлобья воззрившись на картёжницу. Синяя прядь непослушным локоном упала ей на лицо, и, сердито смахнув её, девушка схватилась за сигарету с зажигалкой, закурила и лишь потом нашла в себе силы произнести: - Слушай, может, к чёрту твои карты? Давай я тебе сама всё расскажу. И, если ты после этого решишь, что я недостойна пребывания в вашей гильдии, я уйду сама, словно меня тут и не было. - Знаешь, идея неплоха, - Кана сгребла все карты в кучу и спрятала их в карман бридж-шароваров цвета хаки, любимых шатенкой до тряски и заношенных до неприличия. - Я ж и так прошлой ночью очень многое узнала. И мои картишки в ночь Белой Луны ещё никогда ничего от меня не скрывали. Но не надейся, что я от тебя отстану просто так. Если у меня будут вопросы, я тебе их буду задавать. И ты мне на них, как миленькая, ответишь... - А то что тогда? - теперь уже Локсар воззрилась на подругу с откровенным вызовом. Да, конечно, синевласка понимала, что она бессовестно врала друзьям, прикидываясь не владеющей магией простой смертной. Но это не значило, что Кана имела право вот так разговаривать с ней, словно с провинившейся преступницей! - Да ничего, дурища, - теперь Альберона поразила демоницу до глубины души. Карие миндалевидные глаза смотрели совсем не с упрёком. Нет, в них теплилось сочувствие, непонимание некоторых деталей того, что стало известно умеющей открывать чужие судьбы при помощи карт девушке, и искреннее желание разобраться во всём до конца и по возможности помочь. - Ничего я и не собиралась нашим рассказывать. Твоё дело. Не хочешь - не говори. Просто хотела понять, во что ты вляпалась, кто ты на самом деле... Гляди, и помогла бы чем. - Ну так что ж... - Джувия, внезапно решив, что такой разговор должен проходить совсем не за чашкой чая, вытащила пузатую бутылку коньяка с выгравированными на ней странными витиеватыми узорами, достала лимоны и шоколад и уселась поближе к загорелой любительнице спиртного. - С какого момента мне начинать своё повествование? - Да хоть с самого рождения, - отозвалась шатенка, выпуская в потолок колечки сизого дыма. - Мне всё будет очень интересно послушать... *** Нацу, тяжело дыша, осмотрелся по сторонам. Теперь до него дошло, как они с Греем вляпывались в неприятности с завидной регулярностью. Да, он победил - Тоно, искалеченный до такой степени, что теперь над ним оставалось колдовать разве что искуснейшим хирургам, валялся на груде кирпичей, когда - то бывшей аккуратным двухэтажным зданием администрации района города, в котором сейчас находился огненный убийца драконов. Только вот от квартала, в котором и произошла убийственная схватка огня и света, осталось одно дымящееся пепелище. - Твою же ж мать, - Нацу снова вытер кровь с лица шарфом, уже смахивающим на тряпку, которой моют полы в скотобойне, и нервно дёрнулся от неожиданно раздавшегося за спиной шороха. Резко развернувшись, парень увидел женщину с коротко стрижеными каштановыми волосами, теребящую край своей удлинённой накидки тёмно-зелёного цвета. - Спасибо вам большое, молодой человек, - как-то боязливо произнесла она, словно ждала, что неистовый огненный маг и на неё сейчас набросится. - Вы не переживайте даже, я насчёт этих разрушений вопрос с мэром улажу. Думаю, как у главы администрации этого района, здание которой вы, кхм... разнесли, у меня это получится. Зато вон как хорошо вы с этими разбойниками расправляетесь, уже второго уработали! Так что продолжайте и двигайтесь дальше! Как там, кстати, ваш напарник? По слухам, вы не в одиночку работаете... - Э - э, а - а, ну да, ага, - от такого объёма информации молодой волшебник, потрёпанный долгой дорогой и боями в режиме нон-стоп, немного растерялся. Потому-то и не сообразил сразу, что сказать надо. - Здрасьте, в общем. Не за что. Ну спасибо, что порешаете всё. С напарником всё отлично. Вот. Женщина продолжала улыбаться, глядя на измотанного, но не желающего сдаваться парня. Тот же, решив, что продолжение диалога сейчас станет напрасной тратой столь драгоценного времени и настоящей перегрузкой для его неспособного сейчас производить обмен информацией мозга, кивнул в знак прощания и бросился чуть ли не бегом, пока говорливая мадам не соизволила ещё что-нибудь у него спросить. Какие тут разговоры, когда Греич пропал неизвестно куда! Надо рвать за ним поскорее, пока не поздно, пока след от машины, возле которой оборвался запах его ледяного другана, совсем не затерялся среди десятков колёс, покрышек и шин других автомобилей и прочего вида транспорта. Наплевав на то, что он гордо чешет прямо посередь проезжей части наперекор всем правилам дорожного движения, Нацу топал так, словно он хозяин этого оказавшегося достаточно оживлённым шоссе. Водители только успевали маневрировать, чтобы не сбить парня, вымазанного в грязи и крови с ног до головы, чьи всклокоченные розовые волосы больше на плесневелую мочалку сейчас походили. Некоторые даже не выдерживали и, высовываясь из окон, матерились, махали кулаками, крутили пальцами у висков - в общем, всячески демонстрировали своё недовольство тем, что молодой драгонслеер топал по шоссе, как по пешеходной тропинке, мешая тем самым нормальному движению. - Ну совсем чокнулся, - прямо перед носом буквально взрывающего землю под собой Саламандра остановилась красная "Хонда", которая, если начистоту, лучше подошла бы для нафуфыренной девчонки, и из салона вышел высокий молодой человек со светлыми волосами. - Пшёлнах! - Нацу так был сосредоточен на своём занятии, что продолжил свой путь, дав юноше с зачёсанной чёлкой тычок с локтя в бок и не соизволив даже присмотреться, что за волшебник перед ним. Загорелый волшебник совсем не пришёл в восторг от такого с ним обращения и, даже не окликая потопавшего с невозмутимым видом дальше Саламандра, выудил из кармана тёмно-бордового пиджака карту, похожую на игральную, шепнул что-то и метнул её в увлечённого своим делом Драгнила. - Ты чего там бурчишь себе под нос? - раздражённо повернулся Нацу. И тут же упал, сражённый наповал заговорённой картой. Миг - и будто бы уснувший молодой убийца драконов оказывается заточённым в магическом снаряде. Кареглазый блондин, потерев длинными, как у пианиста, пальцами татуировку на подбородке в виде цифры "пять", подобрал карту, засунул её в пиджак, сел за руль своей похожей на игрушечную машинки, развернул её в обратную тому направлению, в котором изначально ехал, сторону и скрылся во дворах. *** - Как там наш одноногий бандит? - вернувшийся через пару часов Тамасина, казалось, был чрезвычайно доволен собой и своим хромым на обе ноги чувством юмора. Встретив в качестве последней попытки отпора преисполненный презрения и вызова взгляд в сочетании с порцией едких нецензурных оскорблений, он тут же почувствовал, как былое расположение духа покидает его, сменяясь гневом и желанием отдубасить битой этого вороватого нахала прямо здесь, не доводя до площади. Ещё бы - не привык полицейский с идеальной воинской выправкой и редкостной трусостью, чтобы его всякое ворьё одноногое оскорбляло!.. - Я думаю, не стоит, - напарник Тамасины, наконец, соизволил выглянуть из-за монитора и приостановить разворачивающийся там бой. И то лишь тогда, когда сам черноволосый страж порядка выволок Грея из клетки и, не дожидаясь, пока тот попытается размяться после долгого нахождения в крайне неудобном заломе, схватил ледяного за волосы и влепил ему несколько смачных пощёчин. - Бьёшь, как баба, - с издёвкой бросил ему Грей на это, чувствуя, как лицо словно к жаровне поднесли. Да, в этом бы он ни за что не признался, но даже с ладошки этот коп умудрился надавать ему с такой силой, что чуть искры из глаз не посыпались. - Твоё счастье, что тебя уже на площади ждут, - сквозь зубы прошипел Тамасина, волоча упирающегося парня. Правда, особого смысла от попыток Грея дёргаться не было - со связанными за спиной руками, на одной ноге, он настолько жалок и беспомощен был, что аж самого от себя воротить начинало. Опять уже знакомое ледяному авто, опять пшик баллончика в лицо. Ох, чёрт, как же там у дракоши дела, успел подумать Грей перед тем, как вновь отключиться. Впрочем, полным отсутствием восприимчивости к происходящему ледяному насладиться вдоволь не дали. Снова вёдра ледяной воды полились на его многострадальную голову. И, захлёбываясь из-за того, что водой его обливали, пока он лежал на спине, начиная чувствовать, что скованные за спиной руки начинает ломить из-за веса его собственного тела на них, Грей всё-таки выдавил из себя: - О, спасибо, сладенький, как ты обо мне заботишься. Даже умываешь. А говоришь, жалости у тебя к инвалидам никакой... Трясясь от ярости, Тамасина склонился над ним, прикидывая, как же побольнее ударить этого упрямого нахала, чтобы при этом он не получил чересчур тяжёлую травму. Не хотелось полицейскому отвечать за то, что вора до полагающегося ему по закону прилюдного наказания искалечил. Вот и склонился он над Греем с ведром воды наготове, собираясь залить ему нос и рот уже чисто для того, чтобы тот нахлебался вдоволь и заткнулся хотя бы минут на десять, корчась в рвотных потугах. - Чего разглядываешь? - поддел его Фулбастер, сам при этом кашляя и задыхаясь от переизбытка воды в желудке, в горле и в лёгких. - Да хорошо помыл, хорошо, даже я чувствую. Молодец, дочка, сто монет в чулочке. - Ах ты недоносок! - всё, это уже было выше сил старающегося из последних сил держать себя в руках сотрудника полиции. Всем своим весом наступив ледяному на живот, он с садистским наслаждением начал обливать его водой. Только теперь медленно, не так, как до этого. Чтобы побольше нахлебался ворюга проклятый, чтобы от того, что глотает воду попадающую в прижатый весом полицейского желудок, его так впополам согнуло... Ожидания Тамасины оправдались - вылив всё, что было в ведре, до последней капли, он ещё с минуту потоптался на животе непроизвольно задёргавшегося и захрипевшего парня. Когда полицейский обратил внимание, что бедный парень уже синеть потихоньку начал, пытаясь вдохнуть хотя бы капельку так недостающего ему сейчас кислорода, он, улыбнувшись со снихождением, убрал ногу. И тут же затрясшегося, словно в припадке, Фулбастера начало безбожно выворачивать наизнанку. И единственное, что он сумел сделать, чтобы собственной рвотой не захлебнуться - это перевернуться на бок, тратя последние силы на то, чтобы удерживать голову приподнятой. - Смотри - ка, куда вся разговорчивость вся девалась, - с иронией хмыкнул представитель власти, скрещивая руки на груди и с долей отвращения глядя на то, как Грей заблёвывает пространство вокруг себя, хрипя и задыхаясь. - Не плачь, не плачь, куколка, скоро по заслугам получишь. Грей и хотел было съязвить в ответ, но новый приступ рвущейся наружу из его утробы воды просто не дал ему этого сделать. А ведь ледяного до глубины души задело то, что пронырливый коп заметил слёзы, брызнувшие из чёрных глаз Отмороженного из-за сильной тошноты буквально градом. Сволочь, нашёл, над чем поиздеваться... Как будто и так не ясно было, что не от горя и обиды ледяной слёзы льёт, а это вполне естественная реакция человеческого организма. - Ну ты долго, что ли, ещё? - с таким видом, словно ему уже наскучило смотреть на мучения своего пленника, и захотелось чего-то новенького, да поинтереснее, произнёс Тамасина. - Давай, соберись, тряпка, тебя ещё публика ждёт! Не дождавшись ответа от заскрежетавшего зубами из-за собственного бессилия в данной ситуации Грея, полицейский рывком поставил его на здоровую ногу, зацепил под локоть и поволок, не обращая внимания на то, что дорогой убийца демонов спотыкался, припадал на колено и вообще постоянно терял равновесие. На площади не особо-то было многолюдно, но для того, чтобы ощутить унижение во всех его красках, Грею и кучки человек в сто двадцать хватило. Во - первых, эти люди встретили его так, словно он лично у каждого из них по миллиону драгоценных украл, да ещё и инвалидами их сделал - со злостью насмехаясь над тем, как он из последних сил дёргался, стараясь удержаться на единственной здоровой ноге, выкрикивая гадости в его адрес и откровенно потешаясь над вором - неудачником. - Препоручаю его вам, - Тамасина рывком оттолкнул парня от себя в сторону двух облачённых в одинаково замызганные серые робы бритых молодцов, и тот, не удержав равновесия, неуклюже приземлился на колено, чиркая обрубком ноги по земле и ощущая приступ щиплющей боли от этого. Лишь, когда его схватили с двух сторон под руки, Грей поднял голову и увидел перед собой некое подобие дыбы. Странная штука - с виду напоминала турникет, по бокам которого были протянуты теряющиеся своими свободными концами во вращающихся валиках верёвки с заранее заготовленными петлями. Получалось так, что, если привязать человека, зафиксировав его руки при помощи этих петель и оставляя его как бы распятым, то спина была открыта. Ох, как же ледяному хотелось, чтобы мелькнувшая у него догадка относительно того, что с ним собираются сделать, оказалась неправильной!.. Но нет - бритоголовые ребята, оказавшиеся на редкость молчаливыми и не отреагировавшие на едкие подколы со стороны Грея, едва державшегося в сознании после пытки водой, устроенной ему Тамасиной, сначала сняли державшие его запястья сведёнными вплотную за спиной цепи, а потом, не ослабляя своей стальной хватки, накинули на руки парню те самые петли, на которые он косился, подавляя подкатывающий к горлу ком. На здоровой ноге Фулбастера один из парней защёлкнул металлический обод, прилаживая его так, чтобы он как можно туже сдавливал его лодыжку. И тут же, рефлекторно поведя разведёнными по разные стороны из-за верёвок руками, Отмороженный ощутил, как что-то неумолимо тянет его вниз. Оказалось, коротенькая цепь, шедшая от металлического обода, была закреплена на пушечном ядре весом на вид килограммов около семидесяти. Точно сказать, больше или чуточку поменьше, ледяной не мог - даже от такого незначительного растяжения его сухожилий в разные стороны стало очень больно, а оценивать сейчас точный вид этого ядра с позиции разбирающегося в оружии человека Грей сейчас был совсем не в состоянии. Теперь - то до него окончательно дошло, что сейчас будет. Ни хрена ж себе стащил немного перекусить из супермаркета, подумалось ледяному, когда молчаливые костоломы начали медленно вращать валики, на которых были закреплены распявшие парня на дыбе петли. Оставалось лишь одно - стиснуть зубы и молчать. Во что бы то ни стало. И пусть мышцы на руках и торсе начали будто бы рваться изнутри от того, что непреодолимая сила тянет их наверх, в то время, как задрожавшая от тяжести груза на ней нога словно свинцом налилась от того, что её буквально пригвоздило к земле. И пусть наблюдающий за тем, как упорствует попавшийся на воровстве волшебник, Тамасина лишь повторяет в перерывах между пыткой: - Покайся прилюдно во своём грехе, встань на колени и вымоли прощения. И, если наши жители так рассудят, то тебя отпустят. Ну, а ежели нет - получишь по полной программе за свой проступок. Ты нарушил правопорядок, а у нас это жестоко наказывается. - Правопорядок превыше всего. - Правопорядок превыше всего. - Правопорядок превыше всего. И вот теперь-то Грею стало по-настоящему страшно, когда он, прокусывая от боли губу до крови, снова дёрнулся в попытках хоть немного уменьшить то натяжение, в котором держала его тело проклятущая дыба, и исподлобья взглянул на нашедших развлечение в прилюдном бичевании попавшегося на мелком воровстве неудачника людей. Раскачиваясь, словно сектанты во время проведения своих одним им понятных ритуалов, люди повторяли вразнобой одни и те же слова. Некоторые из них грозили Фулбастеру пальцами, кто-то уже зачёрпывал помоев из специально установленного неподалёку от дыбы корыта, чтобы потом воспользоваться случаем и плеснуть их в распятого перед ними незадачливого вора. Это всё напоминало парню ужастики про города, которые с виду представляют из себя настоящий рай на земле, этакую утопию, где нет преступности и бед, а на деле помешанные на собственном благополучии граждане приносят в жертву тех, кто не соответствует их требованиям, чтобы продолжала дальше течь их размеренная жизнь, как на лубочной картинке. Казалось бы, что такого - встать на колени да искренне и слёзно вымолить прощения у всех этих людей? Тем более, если верить этому копу, шансы на то, что его отпустят, вполне имеются. Но это для кого-то другого, возможно, и не было в этом ничего такого. А для Грея, даже с учётом того, что его не истязали просто так, а предварительно поймали на воровстве, это было страшнейшим унижением. Таков уж был упёртый порой до твердолобости ледяной. Даже если он был откровенно неправ, унижаться его бы это не сподвигло ни при каких обстоятельствах. Ещё чего, развлекать эту толпу пустоглазых помешанных на своём правопорядке зомби своими причитаниями о том, как ему стыдно и больно, а потом ещё и ждать с замиранием сердца, снизойдут они до него, или нет?! Нет уж, пусть его на этой дыбе хоть разорвёт на две половины, он не сделает того, чего от него требует этот зарвавшийся коп! Тем более, чего ему терять - от него уже и так недостаёт внушительного куска... Фулбастер лишь крепче стиснул зубы, когда верёвки под вращением движимых парнями в робах валиков потянули его руки в разные стороны. Чёрт, теперь начинает казаться, что чёртова гиря на ноге не семьдесят, а все сто тридцать весит. Плевать, всё равно ни единой мольбы о пощаде эти чокнутые от него не дождутся! - Правопорядок превыше всего... - Покайся же, вор проклятый, - негромко повторил Тамасина. Грей же, предприняв на самом деле для этого нечеловеческое усилие, поднял рывком окровавленную голову, с вызовом глянул на полицейского и прохрипел из последних сил: - Катись к чертям, шавка трусливая. Только и хватает смелости таких лохов, как я, избивать да запугивать. Лучше бы разобрался с теми уродами... Ледяной аж осёкся, не договорив. А всё потому, что молодчики в робах по сигнальному жесту Тамасины с такой скоростью стали вращать растягивающие сухожилия Грея валики, что парень готов был поклясться, что хруст его костей был слышен нескольким рядам зрителей, столпившихся около возвышения, на котором его пытали. *** Бррр, до чего же Саламандр ненавидел ледяную воду!.. Особенно, когда его окатывали ей, да ещё и не церемонясь, так, что холодная до боли в мышцах жидкость попадала и в нос, и в уши! Нацу хотел было выразить своё возмущение тем, что он ненавидит, когда его так будят, но не смог, так как оказалось, что рот его наглухо заткнут кляпом из каких-то тряпок. Хотел встать и навалять тому, кто так жестоко над ним подшутил, но и этого у него не получилось, так как выяснилось, что руки его привязаны к подлокотникам сделанного на манер кресла деревянного стула, ноги примотаны к его ножкам, да и торс его туго прикручен верёвками к спинке. Саламандр хотел хотя бы взглянуть на того, кто такой беспредел над ним устроил, но и этого ему не удалось сделать, так как оказалось, что глаза его завязаны куском плотной ткани, и теперь, единственное, что видел сын Игнила перед собой - сплошную непроницаемую тьму. Зато нюха и слуха у молодого дракона никто отобрать не смог. Только, сначала воодушевившись от этого, Нацу быстро поник - ему это ровным счётом ничего не давало. Запахи вокруг были сплошь незнакомые. Судя по коротким переговорам и звукам шагов около него, в одном помещении с ним сейчас находилось человек семь-восемь навскидку. В том, что он не на улице, Нацу был уверен на все сто - не было слышно шума ветра или шороха листвы. Ну, в общем, всей той дребедени, которая обычно на улице шуршит. Да, один среди незнакомых ему запахов Нацу с ходу узнал. Тот самый волшебник, который бросил в него игральную карту, вырубившую его сильнее тяжёлого кирпича в затылок. А что толку-то? Всё, что смог понять Саламандр, находясь в крайне беспомощном положении, не давало ему никоим образом понять где он, и зачем его похитили.