Ты говоришь, я демон?! Так и есть!

А силенок у попавшего на ледяной крюк демона изрядно поубавилось, это Грей заметил достаточно быстро. Шутка ли - холодное оружие разворошило надорванную брюшину монстра до такой степени, что склизкие ошметки внутренностей с гулкими шлепками приземлялись на асфальт по мере того, как крылатый демон дергался все сильнее, пытаясь сорваться с цепи. Фулбастер, лежа на боку на асфальте и чувствуя, что кожа уже не слезает с него кровавыми лоскутами потому, что демон ослабил сопротивление и не с такой безудержной силой тащил его за собой по каменьям, еще ожесточеннее начал наматывать на предплечье впитавшую в себя его кровь ледяную цепь в расчете на то, что у него получится сократить расстояние между ним и завывающей от боли и желания разорвать его на куски тварью. Ледяные звенья врезались в и без того изуродованную порезами и ранами кожу, но Грей слишком сосредоточился на попытках подтащить к себе раздираемого заживо демона... Соверешенно забыв про второго. За свою оплошность Отмороженный поплатился практически моментально - он сначала уловил краем уха приглушенные толстым слоем льда выкрики Каны и Джу, и лишь потом почувствовал, как острые клыки, с которых, пузырясь, капала ядовитая слюна, вонзились в его обнаженное плечо, смыкаясь намертво тугим капканом и насквозь пронзая и без того не единожды истерзанную плоть. Внезапно, судорожно, с хрипом цепляясь за воздух, Отмороженный понял, что в легкие кислород попросту перестал поступать. Дыхательные пути будто наглухо забило смолой, а где- то между ребер справа появилось ощущение, словно кто-то воткнул туда острую стальную спицу и начал дергать ее сильными рывками, распарывая внутренности убийцы демонов. Хватка Фулбастера стала слабеть, и он забился, пытаясь вырваться из ядовитого капкана. Теперь в завязавшейся кутерьме можно было разобрать весьма странную цепочку - один демон бился, истошно вереща, в руках у теряющего силу волшебника, а сам ледяной маг сдавленно хрипел, пытаясь вырваться из пасти сомкнувшего свои челюсти на его плече второго демона. И тут где-то позади него раздался оглушительный треск, который отдался Отмороженному очередным приступом раздирающей в клочья каждый нерв боли. Он не видел, что творится позади него, но по наитию понял, что ничего хорошего. Тем временем Джувия и Кана почти хором вскрикнули, на удивление синхронно отпрянув от ледяного щита. А все потому, что, в тот самый миг, когда один из монстров вцепился в Грея своими клыками, пока тот пытался добраться до сердца второго, холодный блестящий купол треснул так, словно с обратной стороны кто-то невидимый провел по нему заточенным даже на лед острием. Огромная зигзагообразная рваная трещина, словно рана от касаний клинка в руках садиста-кудесника, моментально пролегла по всему куполу. И самым жутким в открывшейся взорам девчат картине было то, что в месте, где непробиваемый щит дал сбой, все тут же стало кроваво-красным. - До чего же страшно, - полушепотом произнесла Кана, осторожно прислонив ладонь к месту надлома купола. - Ранен созидатель - тут же слабеет и его магия... Альберона поймала себя на том, что, как зачарованная, не может отвести взгляда от ползущих к самой высокой точке на щите витых разводов цвета свежей крови. Просто, как бы убийственно это ни звучало, в раскрывшемся перед ней зрелище была какая-то своя красота. Отдающая беспросветным холодом, болью и смертью, но все-таки красота... Твою ж даму треф, одернула себя шатенка, у нее друг загибается, а она тут таращится на то, как ползут по льду все новые и новые моментально багровеющие борозды!.. Совсем дурно девушке стало, когда та покосилась на Джу - синевласка, что-то неразборчиво прошептав, смахнула с тонкого запястья каплю случайно попавшей на белую кожу крови. Самой настоящей крови. И кровь эта шла прямо изо льда... - Значит, сейчас-то я и снесу этот щит! - воинственно воскликнула Джу, разбегаясь, занося ногу для очередного удара по льду и готовясь расправить крылья, чтобы сразу же ринуться в бой и расшвырять в разные стороны чудовищ, ожесточенно трепавших продолжающего битву неизвестно какими силами мага ледяного созидания. Но... Героический разбег закончился глухим стуком изогнутого в прыжке тела девушки о ледяную стену и ее стремительным падением с отлетом назад, бранным выкриком по пути и кувырком через голову. - Да как так-то?! - тяжело дыша, Локсар вскочила на ноги и ошалело посмотрела на подругу. Та же, устремив обреченный взгляд на не поддающуюся никаким атакам стену изо льда, выдавила из себя после достаточно долгой паузы: - Вот так, Джу. Он, как всегда, о нас позаботился, а сам теперь на разрыв... Она не сказала вслух того, что уже не уверена, сладит ли израненый, да еще и оставшийся без одной ноги друг с двумя демонами, из которых один еще вполне способен был к бою. Но Джувия, несмело прижав тонкую ладонь к дрогнувшему, но не сломавшемуся щиту, продолжавшему кровоточить, уже и сама все прекрасно поняла. А Грей, на уровне инстинкта поняв, что созданная им защита для девчонок дала брешь, и, похоже, неслабую, решил, что теперь-то уж он точно не имеет права тянуть время, каждая крупица которого для него была и так на вес золота, и могла в любой миг склонить чашу весов этого боя совсем не в его пользу. Демон за его спиной клыков разжимать не собирался, напротив, даже начал легонько двигать челюстями из стороны в сторону, словно мерно пожевывал ириску, а не мышцы его плеча зубами перетирал. Мало того, дрянь, содержащаяся в слюне этих тварей, стала с успехом делать свое губительное для него дело - его уже раз двадцать бросило то в жар, то в холод (черт, ему стало холодно?! Более дурного знака для волшебника, чья стихия - лед, и не придумаешь!), к горлу подступил целый фонтан грозящей вот-вот вырваться наружу желчи, а перед глазами все стало покрываться бордовой пеленой, из-за чего парень, еще не понимая, что это из-под самых век его поползла кровь, совсем плохо начал ориентироваться в пространстве, не видя дальше вытянутой руки перед собой почти ничего. Но... Пускай один демон и терзает его сейчас, как довольный пес резиновую косточку, второй-то окончательно ослаб и до сих пор у него на крючке! А, значит, пока его немеющие от боли и перенапряжения руки держат ледяную цепь, он сможет сделать то, что однозначно отправит хотя бы одного из этих выходцев из мира тьмы прямиком в ад! Он вырвет его сердце, чего бы ему это ни стоило. Он сожрет его, сколько бы гнили в нем ни было. В этом-то и чудо, и в то же время главное проклятие магии убийц демонов. Да, такие, как Грей, могли убивать тех, кого принято было считать бессмертными. Но, каждый раз, сжирая сердце очередного убитого ими демона, они принимали в себя тьму этих детищ Ада, навек запечатывая ее в себе, как рачительный хозяин прячет в подземелье опасное оружие, дабы оно никому вреда не причинило. Тьма на тьму, гниль на гниль - так и отравлялась сама сущность демоноборцев, стремительно сокращая отведенный им на земле срок, и без того-то не особо длинный. - Да на хрена ты это мне сейчас рассказываешь?! - рявкнул Грей в ответ голосу отца, настойчиво звучавшему в его замаранной кровью голове. Отлично, подумалось ему, еще и голоса в башке... Нет-нет, кроме него, никому об этом знать не положено! А то точно упекут в психушку, объясняя это благими намерениями. Впрочем, если сейчас он не сделает того, что он должен сделать, никто больше не то что о голосах в его воспаленном мозгу не узнает - слова от него не услышит. Умрет он - падет и ледяная стена. А, значит, Кана и Джу окажутся под ударом этих тварей, одна из которых загрызала его заживо, как степной шакал точит клыки об еще не остывшую от смерти плоть антилопы. А так нельзя. Совсем нельзя. Так, быстро сообразил Грей, ощутив Тот Самый Страх, который он испытал сначала в день, когда Делиора разорвал у него на глазах его родителей, а после - в ночь смерти Ул, похоже, слезать с него с аппетитом заурчавший демон совершеннейшим образом не собирался. Зато Страх заставил Фулбастера встать. Разумеется, на четвереньки, с опором на кровоточащую и обрубленную до колена культю. Но и этого одного хватило, чтобы Джувия и Кана восторженно завопили, не смирившись, конечно, со своей ролью болельщиц под охраной, но поняв, что изменить они пока что ничего не в силах. Он пополз к израненному и почти распотрошенному заживо демону, таща на собственной спине второго монстра, который продолжал с упоением грызть его, впрыскивая в него усиливающий его муки яд. Но ледяной продолжал ползти, хоть и начали отказывать по очереди все его целые и не очень конечности. Демоны. Они исковеркали всю его жизнь, а умение их убивать стало настоящим проклятием для него. И вообще, такое ощущение у Фулбастера сложилось, что в тот миг, когда Мар де Голль, один из демонов открывшихся врат Ада, применил против него Мементо Мори - сильнейшее проклятье, которое выдержать мог только человек, владеющий магией убийц демонов, - удача в спешке умчалась, покинув его раз и навсегда. Как раз все и кончилось тем, что они с Нацу разнесли в пылу битвы пол-Шафрана, потонув в трясине просто космических долгов, которые организовал им мэр спасенного от адских тварей города. И да, после чересчур уж сокрушительного разгрома сбежавших из чертогов тьмы детищ потустороннего мира на каждом шагу их с Нацу ждал провал за провалом. Нет, не совсем так. Задания-то они выполняли, одерживая победы в выпадающих на их долю боях. Только вот награды, которая им сейчас была так необходима, они не получали в силу разных обстоятельств. Грей все-таки дополз до вжавшегося в стену и слабеющего из-за терзавшей его открытой рваной раны демона. Ну вот, осталось совсем чуть-чуть - запустить объятую льдом руку в его распоротую брюшину, расковырять кровоточащую дыру до самой груди, выудить оттуда гниющее и пульсирующее лишь по велению тьмы сердце... Да сожрать его. Словно чувствуя, что конец ее близок, темноглазая тварь визгливо взвыла, снова начав биться на распарывающем внутренности крюке изо льда и ожесточенно лупить Фулбастера по разбитому лицу окровавленными крыльями. Ледяному, и без того едва находившему в себе силы для того, чтобы не распластаться на залитом кровью и подогретом парящим солнцем асфальте, сейчас и тычка в бок было достаточно, чтобы совсем потеряться. А когда взбесившийся в агонии демон начал колотить его с шумом хлопающими крыльями, он раза три неуклюже завалился набок, прижимаясь исцарапанной щекой к земле, от которой под солнечными лучами исходили удушливые кровавые испарения. Но поднимался на карачки вновь и вновь, хотя оседлавший его второй монстр продолжал грызть его заживо, наполняя его ядом. Плечо у ледяного отнялось почти намертво, чтобы удерживать на руках вес своего искалеченного тела, ему приходилось напрягаться из последних, стабильно шедших на исход сил. А демон продолжал терзать острыми клыками его израненную плоть. Грею вспомнился тот миг, который до сих пор снился ему ночь за ночью и не давал спокойно жить по сей день. Шафран. Он бьется против отца, который и не отец ему уж был вовсе. Всего лишь оболочка, шкура для демона, марионетка в руках темного кудесника. И он, не отводя пристального взгляда, сам израненный, дрожащий от ярости и тщательно скрываемой боли из-за того, что над его покойным отцом поглумился поганый некромант, все-таки пересиливает себя, глушит весь тот внутренний разрыв, который драл его на куски, и вонзает в грудь Сильвера Фулбастера ледяное копье. Трясущаяся меченая и почерневшая рука убийцы демонов все-таки скользнула в утробу начавшего извиваться от боли чудища, уже в движении начав покрываться застывающим толстой коркой вместе с кровью льдом. Он вспомнил тот самый миг, когда Мар де Голль, демон, рожденный в застенках последнего круга ада, использовал Мементо Мори, рассчитывая убить одним махом и Грея, и Нацу. И то, как сузились чересчур большие для человеческих бездонно-черные зрачки, почти неразличимые на темно-карих глазах, когда демон понял, что весь удар на себя принял кинувшийся грудью на поглощавшую все беспросветную тьму и колдующий льдом безумец. Не это больше всего напугало исчадие ада. А то, что Грей не просто выжил после такого удара, но еще и продолжил бой, заведомо, по мнению демонов, изначально обреченный на поражение. В тот миг молодому волшебнику показалось, будто сам Ад рухнул на его плечи со всей его болью, тьмой и заставляющими кровь в жилах стыть и сворачиваться ужасами. Тогда-то он и понял, почему никто не оставался в живых, попав под это проклятие. Не понял он лишь одного - как и почему он выжил, хотя бросился прикрывать собой Нацу, принимая удар на себя. Судя по страху, заигравшему мечущимися всполохами в обычно отдающих безразличием и презрением ко всему окружающих глазах демона, все пошло совсем не по планам Голля. Да что уж там... Если посмотреть правде в глаза, Грей не должен был выжить. Вырванные с корнем потроха демона с глухим шлепком приземлились на асфальт, а рука Грея практически почернела, блеснув на солнце разводами ядовитой крови. Осталась пара резких движений, чтобы дотянуться до еще бьющегося сердца. Но не все так просто было - второй демон, впившийся в его плечо, резко сжал челюсти и рванул всем телом назад, запрокидывая голову. Отмороженный, громко заорав от боли, непроизвольно поддался этому рывку, позволяя рвавшей его плоть на живую твари утащить его за собой. Но сердце у второго истошно завопившего чудовища он все-таки вырвать успел. Осталось его только затолкать в свою собственную утробу, начавшую источать в предвкушении поглощения давно уже мертвой плоти парализующий мышцы холод. Дрожащей окровавленной рукой, закованной в лед, он пытался удержать еще пульсирующее и воняющее гнилью сердце. Но тут демон, который был еще жив, схватил его за шею и начал душить, стремясь добраться до самого кадыка. Дышать ледяному стало совершенно нечем, и его окровавленные пальцы разжались сами, выпуская сердце растерзанного дьявола. В глазах у Отмороженного потемнело, он еще слышал голоса девчонок, отчаянно пытавшихся пробить его давший трещину ледяной щит, но ему уже казалось, что все это происходит где-то очень далеко от него. А сам он уже тихо-мирно умирает. Впрочем, чего он удивляется? Как будто в первый раз смотрит в глаза смерти и ощущает ее зловонное дыхание. Если уж призадуматься, он с ходу может припомнить с десяток случаев, когда он действительно по всем законам логики и здравого смысла просто физически не должен был выжить... Да даже, к примеру, тот день, когда он отпилил сам себе ногу, пытаясь вырваться из плена Ледяного Гроба. Это ведь Нацу помог ему, вытащил из этой смертельной западни. Как и он когда-то бросился под Мементо Мори, думая лишь о том, чтобы выиграть этим лишнюю минуту для Нацу, дабы тот потом нанес решающий удар, и совершенно не озадачиваясь тем, что это может быть последним поступком в его жизни. Черт возьми, подхлестнул себя Фулбастер, дергаясь и пытаясь сбросить с себя руку демона, душившую его, он же умудрялся выбраться из самого настоящего ада даже там, где ни он сам, ни кто - либо другой, от него уже этого не ждали! Так какого черта он позволяет себя придушить твари, которых он по роду своей магии призван убивать?! Тем более, для того, чтобы одолеть начавшего второй рукой выкручивать ему запястье в попытках сломать его демона, ему достаточно просто перевернуться. И тогда уж он точно сможет, разодрав нутро чудовищу созданной именно для этого рукой Ледяного Демона, и его оставить без сердца, как все-таки смог он провернуть с первым. Потом по плану его ждет легкий перекус двумя гнилыми сердцами демонов, заморозка и взрыв их разорванных на куски останков и освобождение девчат из укрытия уже вовсю кровоточащей ледяной стены. Но, чтобы все это провернуть, ему нужно было перевернуться и оказаться лицом к глухо порыкивающего от напряжения в попытке сломать ему руку демону. Просто перевернуться. Просто перевернуться... С учетом того, что крылатая тварь намертво придавила его к земле и зажала его шею на манер капкана-ошейника, перевернуться оказалось ни черта не просто. Это уже был не завораживающий смертоносной красотой бой. Началась самая настоящая звериная грызня, в которой каждый готов был пойти на какую угодно грязь, лишь бы уничтожить противника. Грей уже ни на что не рассчитывал, дергаясь уже чисто по привычке и понимая, что от удушья он сейчас загнется. Но в момент, когда он, будучи уже на грани отключки, вспомнил напоследок тот миг, когда Джувия прижала к его изуродованной порезом щеке свою прохладную, но до дрожи в коленях нежную ладонь, он вдруг ощутил кое-что, заставившее его напрячься всем искалеченным телом, чтобы вдохнуть и проморгаться. Рука демона внезапно соскользнула с его шеи, открывая ему доступ к кислороду. Да и запястье его выкручивать тоже как-то сразу перестали...