Ты говоришь, я демон?! Так и есть!

Так, размышляла Кана, эффектным взмахом веера своих заколдованных карт отбивая очередной удар Сё и радуясь тому, как ловко Джувия обхитрила нападавших. Гениально - она стала водой. Вода - стихия, это не одушевлённое существо, пусть дух демоницы и скрывается в самой её толще. Так что теперь старому другу Эльзы не затянуть синевласку в плен мирка, который таился по ту сторону его карт. Или мирков, бес бы его знал... Ладно, суть не в этом. А в том, что огонь седовласого старца, который бесновался сейчас из-за бесполезности своего колдовства в этом бою, тоже Джувии был нипочём. Мало того, став потоками неистовствующей стихии, обрушившейся на эту треклятую хижину, в которой и держали в плену Нацу, Локсар старательно охраняла Кану и Гажела от атак огненного мага, заливая его пламя на корню. Мокрый и злой, старик бубнил что-то себе под нос, сверкал очами и сжимал кулаки, не зная, чего бы ещё этакого придумать против колдовства, которое он видел впервые в жизни. Девица, колдующая ядовитым плющом, ну или что там это были за колючие растительные щупальца, вообще предпочла потихонечку ретироваться к выходу, поняв, что против такого безумия стихии ей явно не выстоять. Только вот что, интересно, делал тот, который одним взглядом заставил Гажела схватиться за сердце и упасть, будто его приступ какой стукнул, подумала шатенка, попытавшись при помощи своих карт выбить карты с заточёнными внутри Греем и Нацу из рук Сё. Внезапно кареглазую картёжницу скрутило из-за сильной боли прямо в середине грудной клетки, воздух резко будто ушёл прочь, отказываясь поступать в лёгкие. Схватившись за ту сторону, где у людей располагалось сердце, девушка упала на колени, чуть не захлебнувшись потоком воды, делавшим вокруг неё витиеватую дугу, дабы укрыть её от очередной атаки беснующегося мага огня. Дальше стало только хуже - в самой груди будто пожар разожгли, отчего ещё больнее стало, и Кана, поднимая слезящиеся глаза на того, так и не понятого ею мага, теперь-то всё окончательно поняла. - Сука, сердцами людскими, значит, играешь?.. - выдохнула Альберона перед тем, как потерять сознание из-за сильнейшего сердечного приступа. Карты выпали из загорелых девичьих рук. Ответив на эту подлую атаку настоящим штормом, вода обрушилась, затопляя собой не только этот небольшой домик, но и окрестности около него. Такого буйства природы в Аттилане давненько не видывали. Потоки воды угрожающе выплясывали на окраинах города, Сё, Никки и их напарников, давно уже захлебнувшихся к чертям, периодически выкидывало на поверхность, крутило в образовывавшихся воронках и с жестокой силой било об асфальт. Тела злодеев были окровавлены с ног до головы, и, казалось, с такими травмами не то что на скорое выздоровление - на жизнь можно было рассчитывать с большими натяжками. А вот отключившихся и неспособных пока бороться Кану и Гажела, напротив, аккуратненько вынесло в сторону и уложило на мягенькую землицу. Озэму, Мари и Сакэ торопливо бросились помогать ребятам, не зная, что конкретно с ними произошло, и от чего они впали в эту жуткую отключку. А Джувия проклинала сейчас свою способность превращаться в стихию, которой она колдовала. Был один существенный минус в этом её даре судьбы - говорить ведь вода не умела. Но даже тут сумасшедшая демоница придумала, как выкрутиться, ведь она слышала. что крикнула упавшая в её объятия Кана. Прямо перед опешившим художником и его бойкими подругами толща воды образовала завитки, складывающиеся в с трудом различимые буквы: " У Н И Х Ч Т О Т О С С Е Р Д Ц Е М". - Вон, вон они! - кричали люди, указывая на тех, кто мучил и терроризировал их помешанный на Правопорядке городок. - И откуда только эта вся водища взялась? - недоумевали некоторые. А Джувия продолжала бесноваться, приходя в ужас от одного маленького промаха в своей воистину способной пол-города на тот свет отправить атаке. Ударив Сё, она забыла вырвать у него из рук карты, в которых томились Грей и Нацу, и теперь их вертело в водовороте с бешеной скоростью неизвестно где... Убедившись, что похитителей Нацу (а теперь ещё и Грея) она искалечила достаточно основательно, синеволосое исчадие Ада наконец-то вернуло себе облик крылатого демона. Горожане, наблюдавшие издалека за этой расправой над разбойниками, заохали и заахали, глядя, на бледную, как сама смерть, девушку с локонами цвета моря и сияющими стальной синевой глазами. Чёрное и белое крылья её нервно подрагивали, когда она, плюнув на всё, подошла к упавшей ей под ноги после удара о стену Никки и на глазах у всех принялась утолять одолевшую её и столь закономерную после Сиерры жажду крови. Прекрасно, выпрямилась девушка, и небесно-голубые очи снова пугающе сверкнули, наконец-то разбитая огнетушителем макушка затянулась, и теперь её, крылатую, безумную, чувствующую себя всесильной, ничто не беспокоит в плане физическом. - Батюшки, - всплеснула руками Мари, оторвавшись на миг от Гажела с Каной и посмотрев на то, что сейчас вытворяла казавшаяся такой тихой скромницей и не умеющей колдовать простушкой, а на деле оказавшаяся настоящим монстром Локсар. А Джувия, словно мимо ушей пропуская выкрики, вопросы и возгласы, касающиеся её адского происхождения, насытившись кровью едва живой разбойницы, отшвырнула её прочь, подошла к ребятам и, вперив свои ещё горящие неживой сталью очи в кварцевые глаза уставшего биться над Гажелом и Каной Озэму, тихо произнесла: - Я не знаю, что делать. Я карты с Греем и Нацу потеряла. Вскинувшись, художник так и не успел ничего внятного ответить - к ним уже ринулись люди, увидев, что наводнение кончилось, и монстр насытил свою утробу. *** Ещё колотясь о тонкую грань затянувшей его внутрь карты, Грей понял - так просто выбраться отсюда не получится. Да, он видел, как не пускавшая его обратно в мир живых прозрачная стена трещала под его ударами, а по его кулакам ползли кровавые дорожки из-за того, что трещины исходились крошкой, похожей на стеклянную, которая распарывала его руки. Но это явно была не простая стекляшка, её ни ледяное оружие, ни Ледяная Рука Убийцы Демонов, ни окровавленные кулаки Фулбастера не брали. Даже хитрость с пусканием собственной крови в клинки не помогла - только расцарапал он эту грань своими клинками с диким скрежетом, да и всё на этом. Он видел, как и Нацу поглотила такая же ловушка. В эту минуту ледяной возненавидел себя за оплошность за то, что, пытаясь освободить друга, забыл об осмотрительности. Теперь и сам попался, и Нацу неизвестно куда угодил... Остолоп, зло сплюнул себе под ноги Грей, устав биться и ругаться. Он видел, как Гажел и Кана упали как подкошенные. Что сильнее всего повергло парня в ужас - он даже не знал, что было тому причиной. Они похватались за сердце, каждый по очереди, и просто упали, вот и всё. А потом начался такой потоп, что страшно даже по ту стороны карты на него смотреть было. Мимо него пролетали те, кто похитил Нацу, окровавленные, изрезанные заживо, не единожды впечатавшись то в рушащиеся от силы ударов стены, то во взрывающийся из - за неистовства крушащей всё на своём пути стихи асфальт... Удар ревущей, будто во время сильнейшего шторма, волны - и его карта, кружась и кувыркаясь в бьющих куда попало потоках, улетает вообще неизвестно куда. Грей и рад бы был проследить, куда его вынесло, да его отвлекли на его стороне карточного мирка, который собой ничего особенного не являл - бесконечный простиравшийся на многие километры пустырь, куда ни посмотри. На обнажённое и изнывающее из-за кровоточащей раны плечо легла холодная девичья рука. - Джу? - ещё не повернувшись, встрепенулся ледяной убийца демонов. - Да-а, - раздался ставший каким - то неестественным мелодичный голос Локсар. Всё-таки повернувшись к ней, Фулбастер обалдел. Он понимал, что всё это наваждение, бред, галлюцинация, обман... Но его откровенно впечатлила стоявшая перед ним в откровенно призванном возбудить чёрном кожаном бельишке и туфлях на высоком каблуке Джу. Распущенные волосы её синими волнами струились по точёным плечам, а в голубых глазах так и плескался затягивавшими на самое дно волнами призыв. - Джу? - Грей нервно сглотнул. Его немного сконфузило то, что сейчас он стоял перед ней на коленях, но и в то же время что-то против его воли начало подниматься в самом его естестве. - Нет, ледяной, я святой архангел, - рассмеялась девушка. Да, слух Отмороженного резанула манера этого миража изъясняться, манера, так не свойственная синевласке... Но когда вот эта, явившаяся в мирке по ту сторону карты, Джувия неожиданно опустилась на колени рядом с ним, одной рукой схватила забившегося от недостатка воздуха парня за шею и впилась в его губы требовательным таким поцелуям, Фулбастер просто поплыл. Где же было видано, чтобы в прошлом любителя поухлёстывать за симпатичными девчатами Грея Фулбастера повёл в дальние дали один поцелуй?.. Но факт оставался фактом - волшебник буквально растворился в своей накрывшей его с головой страсти, так и стоя на колене и на продолжавшей подбавлять во всё это безумие перчинки болью от стёртости культе, начал с отчаянием отвечать на ласки Джувии... или не Джувии, Мерлин бы разобрал. И даже не заметил того, как руки его оказались заломанными за спину и их стянули намертво неизвестно откуда взявшиеся верёвки. Подвох Фулбастер осознал лишь тогда, когда неведомая сила резко подбросила его вверх, и он оказался подвешенным вниз головой, болтаясь на идущей прямо из неба этого мирка в карте верёвке. Плотно обвивая лодыжку его пока ещё целой ноги, верёвка мерно раскачивалась в воздухе, впиваясь в кожу до ломоты в кости и онемения стопы, из - за чего Фулбастер растерянно задёргался, напрягая связанные руки и не понимая, отчего же у него не получается проморозить путы и моментально освободиться от них. - Вот ты и попался, идиот, - а теперь у самого его уха раздался мужской голос. Отмороженный вздрогнул, оборачиваясь - этот голос ему совсем недолго слышать довелось, с рождения лет до пяти, и потом, во время перевернувшей жизнь его и Нацу встречи в Шафране... Рядом с посмеивающейся и брезгливо утирающей губы Джувией стоял его родной отец. - Да какого... - выдохнул ледяной, почувствовав, как перед глазами встала красная пелена из-за того, что вся кровь резко прилила к самой голове. - Такого, - рассмеялся Сильвер. Верёвку качнуло, Грея поднесло прямо к отцу (или к его отчего-то озлобившемуся на сына призраку), и тот не преминул этим воспользоваться, ударив парня кулаком в нос. Пузырясь и хлюпая, из разбитого носа Отмороженного поползла кровь, а тот лишь беспомощно задёргался из-за того, что это месиво начало обратно заползать к нему в ноздри, лишая его возможности нормально дышать. - Зачем? - прохрипел парень, получив несколько хлёстких и обидных пощёчин от потешающейся над его незавидным положением Джу. - Затем, - просто ответила девушка, перекрывая Грею последний доступ кислорода издевательским поцелуем. - Забавно смотришься, - она наигралась с хрипящим от нехватки воздуха волшебником и ладошкой стукнула его по груди, отчего тот закачался на спокойно выдерживавшей его вес верёвке. - Да пошли вы оба, - проклокотал Фулбастер, давясь кровью, которая пошла прямо изо рта из-за того, что Сильвер изволил навешать ему под дых и по лицу несколько раз кулаком прошёлся. Зло брало ледяного ещё и от того, что в этом чёртовом мирке над ним издевались люди, которых он искренне любил. Да, разумом Грей ещё осознавал, что это не они, что это не то обитатели этой закарточной плоскости, не то миражи... Но всё равно такое унижение жгло сердце даже сильнее, чем в тот самый миг, когда его на виду у горожан за воровство в магазине растянули на дыбе. И, как назло, никак изменить своего унизительного положения Отмороженный не мог. Всё мешалось в одну сплошную кашу, гул в черепушке разрывал перепонки, каждый удар, щипок или касание острого лезвия в уже непонятно даже, чьих руках, отзывались в каждом нерве пленённого волшебника в миллионы раз сильнее, чем это могло бы быть, не будь он подвешен вниз головой. *** Нацу готов был клясть весь белый свет. Теперь он совсем не понимал, что происходит. Секунду назад он слышал, ощущал, точно знал, что в то место, где его держали в плену, вломились его друзья, секунду назад лезвие ледяного кинжала в руках Грея уже коснулось верёвок, которыми он был связан... Секунду назад он уже мог быть свободен. А потом им овладела странная какая-то сонливость, его словно унесло куда-то. Совсем как в тот раз, когда его зацапал белобрысый тип, швырнув в него свою карту тогда на улице. Теперь огненному откровенно страшно стало. Он ни друзей своих, ни врагов рядом не чувствовал больше, вообще находился неизвестно где. Единственное, что чётко мог сказать Саламандр - вокруг него была невыносимая мерзлота, под босыми ногами он чувствовал вызывающий своим холодом ломоту в костях снег, вьюга свистела и завывала, осыпая его холодными белыми хлопьями, таявшими на его теле. Зарычав от злости, огненный убийца драконов забился в путах, начав ожесточённо мотать головой и пытаться шевелить челюстями. Но ничего не выходило - ни верёвок не разорвал, ни повязки с глаз не сбросил, ни от кляпа не избавился. Только стул, к которому его будто пригвоздило из-за чёртовых верёвок, перевернул, и теперь беспомощно валялся, чувствуя под собственной щекой забивающийся в ноздри и заставляющий челюсть онеметь от боли и холода снег. Твою мать, да это ж надо было так вляпаться, с тоской подумал сын Игнила, окончательно потеряв последнюю надежду вырваться из плена... *** - Чёрт бы побрал этого белобрысого! - Джувия, обрыскивая окрестности мест, которые она разворотила своим потом, ругалась сейчас почище пьяного сапожника. Одно радовало - Сакэ смогла вернуть к жизни страдающих от вызванных тёмным колдовством сердечных приступов Кану и Гажела, и теперь те отлёживались, приходя в себя. - Только попробуйте вскочить! - угрожающе нависла над каждым из них по очереди Джу, когда выслушала слова девицы с волосами цвета распустившейся сакуры о том, что им в течение пары часов ни в коем случае нельзя вставать. А сама при этом уже не смогла подавить слёз радости от того, что хоть кого-то они смогли вырвать из лап смерти. - Сволочь белобрысая, - зло сплюнул Гажел вслед окровавленному Сё, которого уже подоспевшие тюремные санитары поволокли на носилках в сторону города. Запястья преступника предусмотрительно пристегнули к деревянным бортикам носилок, боясь, что он вдруг очнётся и снова всех в свои проклятые карты попрячет. Повернувшись в сторону ослабшей, но выжившей Альбероны, дракон с грустью констатировал факт: - Из-за того. что этот упырь спрятал пацанов в карты, я не могу их вообще учуять. Нет их тут, и всё. Шатенка лишь обеспокоенно вздохнула, прикрыв глаза - сил говорить пока у неё не было. Тем временем к ожесточённо переворачивавшей доски, балки, кирпичи и прочие остатки разрушенных ею зданий Джувии подошёл полисмен. Служитель закона начал объяснять ей, что никакой награды ни она, ни её друзья за свои труды не получат, потому что разворотили целый квартал, помогали нарушившему Правопорядок волшебнику и сами посмели преступить черту закона, и вообще пусть спасибо скажут, что их самих в каталажку не упекли. - Мне плевать на награду и всё, что с ней связано, - зло бросила Локсар. Не желая больше выслушивать обвинения от коренастого пузатого мужичка, она развернулась и ткнула пальцем прямо в его выпяченную колесом грудь: - Если ты сейчас же не свинтишь отсюда, я тебя на тот свет упеку! Полицейский поспешил ретироваться, и озлобленная сама на себя демоница продолжила свои поиски. - Ты не это ли ищешь? - внезапно окликнул её голос, от тембра и звука которого у крылатой девушки давно заставшая в жилах кровь вообще заледенела намертво. Ей не надо было поворачиваться, чтобы понять, кого принесли сюда черти. Но она всё-таки посмотрела, чтобы посмотреть в глаза, обладателю которых всяческое сочувствие было чуждо. Перед ней стоял её хозяин, заклинатель духов Миднайт собственной персоной. А в руках у него были зажаты те самые две карты, которые синевласка так отчаянно искала...