Ты говоришь, я демон?! Так и есть!

- Ага, ну да, лежи, отдыхай, а я пошёл, - закатив алые глаза, Роуг сделал шаг мимо вздохнувшего с облегчением Грея, который словно пытался сказать, мол, ну наконец-то, окстился дракоша, понял, что лучше скинуть балласт в виде израненного одноногого идиота, которого, вообще-то, изначально вытаскивать не стоило, ведь он уже подписал сам себе приговор, выменяв свободу для Нацу на суд и перспективу одному держать ответ за разрушения в Шафране. Следом же Фуллбастеру пришлось глухо выдохнуть от боли в грудине и в плече из-за того, что его бесцеремонно схватили, встряхнули и подбросили, как мешок с картошкой... ну или ещё с кое-чем, менее приятно пахнущим. - Когти Теневого Дракона! - услышал Отмороженный где-то рядом с собственным ухом. И лишь, покосившись вниз и увидев, как ноги Роуга окутали сгустки тьмы, похожие на всполохи пламени, которые придавали Нацу просто нечеловеческое ускорение, когда он их использовал, Грей осознал, что сумасшедший убийца драконов взвалил его на то плечо, которое венчалось оставшейся теперь в одиночестве рукой, собственно, этой самой рукой крепко его схватил... и не оставляет отчаянной надежды эту тюрягу покинуть вместе. И, пока растерянные стражники, матюкаясь и проклиная в лице Отмороженного и Прохиндея всех вместе взятых волшебников, выбирались из-под образовавшихся после Ледяного Взрыва завалов, Роуг, стиснув зубы и чувствуя, что под тяжестью пытавшегося помогать ему и хоть немного пытаться скакать в такт его движениям Фуллбастера плечо тут же заныло и начало ломить от боли, всё же заставил себя двигаться вперёд, пока солдаты приходили в себя. Что один, что второй понимали - а далеко-то они вряд ли уйдут. Особого ускорения Роугу Когти Теневого Дракона не придали, разве что дали силушки двигаться, таща на одном плече весящего явно больше бабочки одноногого ледяного, а попытки Грея подстроиться под его темп и помогать ему, прыгая за ним на одной ноге, больше походили на неуклюжие и растерянные конвульсии паралитика, который во время припадка пытается придать своим рассеянным движениям хоть какую-то связность и законченность, а вместо этого дрыгается в разные стороны и ничего толкового добиться не может. Но, как ни странно, на первые несколько минут этого побега удача решила всё-таки обратить свой капризный лик в сторону двух измученных волшебников - солдаты не трогали их, занятые вопросом вызволения из-под завалов самих себя и своих сослуживцев, Роуг даже смог начать двигаться быстрее, выкладываясь на полную и тратя уже всю силушку, что была при нём, без оглядки... - Хорош дрыгаться, мне так только тяжелее тебя тащить, - пыхтя от натуги, бросил он Грею. Ледяной облился потом ничуть не меньше, чем волокущий его теневой, задыхаясь уже от того, что, совершенно обессиленный, израненный и избитый, пытался помочь Чени и не висеть в его руках (чёрт, точнее, руке), а двигаться самостоятельно. Они едва пересекли тюремный двор, уже начав было радоваться тому, что ещё чуть-чуть - и они смогут раствориться в паутине городских подворотен, отсидеться там и подумать, что делать и куда дальше идти... Но зычный голос Аркадиуса заставил Роуга нервно дёрнуться, рванув вперёд настолько резко, что Грея от неожиданности он попросту выронил. - Взять гадёнышей! - кричал начальник стражи тем солдатам, которые оказались чуть подальше от эпицентра взрыва, и которым досталось не так сильно, как их менее удачливым сослуживцам. А потом Грею начало казаться, что каждое движение, каждый взгляд, каждый жест словно какая-то невидимая рука на кадры потрошит, словно нарезая всё это на кусках засвеченной плёнки. Раз! - и плечо Роуга будто подломилось, рука его повисает вдоль его тела безжизненной плетью, а сам Прохиндей, заслышав окрик начальника стражи, делает непроизвольный шаг в сторону, и ещё не понимает того, что рухнувший на колени ледяной остался у него за спиной, лицом к лицу с озверевшим от такого беспредела тюремщиком. Два! - и Отмороженный видит в руках человека, который, распорядившись держать его связанным в клетке, измордовал его практически до состояния куска мяса, пистолет, нацеленный на них с теневым. Где-то там, в области сердца, предательски запульсировало осознание того, что, раз этот тип так смело целится пушкой в волшебников, стало быть, пушка эта вовсе не простая. И демон его знает, чем чревато попадание в них пули, которую этот пистолет вот-вот грозил выплюнуть после нажатия курка, медленно сдвигавшегося с места под давлением пальца выплёвывающего проклятия двум отчаянным беглецам мужчины... Три! - решение созрело само. Увидев рядом с содранным в кровь из-за болезненного трения о разрытую после взрыва землю обрубком ноги внушительных размеров камень, Грей понял, что, кроме как запулить им в голову всклокоченному, потрёпанному и разъярённому Аркадиусу, больше ничего не остаётся. Трясущаяся рука ледяного сжимает в разбитом кулаке последнюю надежду на то, что пуля из пистолета начальника тюремных войск не достигнет своей цели. И, с надрывом выдохнув, Грей не обратил уже внимания на то, что даже это простое движение вызвало у него приступ кровавого кашля. Ему плевать на всё было. Он замечал сейчас лишь одно - он смог, он размахнулся, он бросил этот чёртов камень... и даже угодил им строго в лоб Аркадиусу. И снова этот поганый эффект замедленной киносъёмки. Грею даже показалось, что он видит, как неторопливо расползается по лбу начальника стражи кровавое пятно, как медленно подгибаются его колени, и как он, неуклюже взмахивая свободной от пистолета рукой, падает к ногам обступивших его охранников. Только вот одного Грей не успел заметить - что Аркадиус всё-таки успел перед тем, как получить камнем по лбу, нажать курок, и траектория движения пули несколько изменилась из-за того, что по черепушке начальник стражи словил как раз в момент выстрела. Правда, за очередной порцией невезения для ледяного у судьбы не заржавело - адская, невыносимо раздирающая боль в левой ключице заставила парня согнуться, завалиться набок и сдавленно взвыть, хватаясь за место прострела. У ледяного аж потемнело в глазах, всё-таки после пережитого ещё и пулю словить для него оказалось чем-то выше его сил. Этакая последняя подножка и без того почти добитому, чтоб жизнь мёдом не казалась, чтоб её... - Мать твою, эти пули же лишают магии! - шипение Роуга Грей слышал будто откуда-то издалека, уши словно ватой наглухо от боли заложило. Всё, что он теперь мог - скрипеть зубами, собственным кулаком затыкая простреленную ключицу, да сглатывать подступающую к горлу кровь, чувствуя, что глаза заслезились так, будто их луком натёрли. А потом ледяного схватили, причём он даже сразу не осознал, кто. Лишь по тому, что держали его лишь с одной стороны, да сквозь жуткую пелену слёз и крови из непроизвольно начавших закатываться глаз он смог рассмотреть мечущиеся где-то на уровне ног (ну, в его случае, ноги) сгустки тени, он догадался, что Роуг, хоть и выронил его, смог всё-таки подобрать и рвануть прочь, пользуясь заминкой вокруг получившего с подачи Отмороженного камнем по лбу Аркадиуса со стороны стражников. Надо было отдать Чени должное - нёсся бедолага из последних сил, петляя закоулками и пытаясь отыскать хоть что-то, похожее на месте, где можно было бы отсидеться и прийти в себя. Теневой задыхался, падал, вставал, хватал совсем впавшего в прострацию ледяного то за руку, то за плечо, то пару раз даже за волосы и тащил, тащил, несмотря ни на что. То, что, увы, чёртов пистолет Аркадиуса был заряжен пулями, лишающими жертву способности колдовать, Грей смекнул не только после того, что от Роуга услышал. Сходя с ума от боли, он всё равно попытался заставить себя отдать последние силы, надорвать те жилы, что ещё были более-менее целы, чтобы сколдовать ледяной паркет в расчёте на то, что охрана попадает на бегу, организуется этакая куча мала из не умеющих держаться на льду солдат, и погоня хоть ненадолго отстанет... Ан нет, даже крошки ледяной из окровавленных рук Отмороженного не вылезло. А стража, видать, тоже смекнула, что к чему, это, даже одурев от здорово подкосившей его после всего пережитого пули, Грей понял. Слышны уже были крики подстёгивавших друг друга и топочущих своими тяжёлыми ботинками солдат, они разделялись, бряцая оружием, ожесточённо шерстили каждый закоулок, перерывали кверху дном каждую подворотню... Дошло даже до того, что раз их чуть не словили. Завидев огромную картонную коробку в одном из тупиков и с ужасом поняв, что тупик этот окружили, и, пока их преследователи не убедятся, что никого тут нет, им не выбраться, Роуг не растерялся. Затащив тяжело дышащего и отупело таращащегося в одну точку перед собой Грея в самый угол этого тупика, он сам скорчился в три погибели, накрыл их этой самой коробкой и тут же обратился в тень. Не сразу до Отмороженного дошло, зачем его однорукий собрат по несчастью принял облик стихии, которой колдовал. Понял он всё, лишь когда почувствовал, что изнывающим от боли из-за залома в позе зародыша мышцам стало чуточку свободнее. Роуг, оказалось, просто попытался сделать так, чтобы в этой чёртовой коробке им стало не так тесно. В который раз затолкав себе в рот свой собственный кулак на случай, если вдруг лишающая рассудка боль очередным приступом прострелит так, что от какого-нибудь неожиданного вскрика или стона он не сможет сдержаться, Грей даже дышать стал осторожнее, чтобы не выдать себя и сумасшедшего теневого, который осмелился отправиться вызволять его из каталажки, имея на успех этого предприятия минимум шансов. А в коробке, чёрт возьми, так темно было, что даже крохотные дырочки, усеивавшие её поверхность, особого обзора не давали. Так что оставалось полагаться на слух и оценивать обстановку снаружи лишь по шагам и перебранкам между уже зарулившими в подворотню стражами. Разумеется, уж настолько идиотами солдаты не были, чтобы не приподнять так подозрительно стоявшую кверху дном коробку. В сердце у Отмороженного предательски ёкнуло. Причём даже не от обиды из-за того, что судьба, подразнив его малюсеньким глотком свободы, тут же отобрала её у него. Ему от другого стало обидно. Чувствуя, как полоска света, льющегося из фонаря в руках рывком отбросившего коробку прочь солдата, больно резанула залитые кровью глаза, он почувствовал жгучую обиду от того, что все старания изначально подписавшегося на провальное по сути своей мероприятие Роуга были попросту зазря. Вот Чени, вот лохматый дурачина, с горечью думал Грей, чувствуя, что с той стороны, где в ключице драла всё на части чёртова пуля, настолько всё онемело, что даже руку в кулак сил сжать нет, и глядя на склонившегося над ним солдата, полез вытаскивать того, кому ходу на волю уже ни при каком раскладе нет, лишился руки, и теперь вот-вот попадётся стражам... Но, чувствуя, как метнулась где-то сбоку от него вынырнувшая из коробки тень, Грей уже без страха посмотрел на бесцеремонно схватившего его за волосы стража. А чего теперь бояться, подумал он, вяло глядя на то, как к охраннику со всех ног несутся его коллеги и даже не слыша, что держащий его за свалявшуюся от крови и свисающую липкими патлами шевелюру боец ему говорит, главное, у Роуга хватило мозгов понять, что надо сматываться. Молодец, хоть догадался принять облик тени и свалить, мысленно похвалил теневого Фуллбастер, даже не дёргаясь уже в руках поволокшего его прямо за волосы по мостовой вояки. А потом стало темно, да так, что ледяному показалось, будто он сознание потерял не то от боли, не от того, что своего предела он достиг окончательно и бесповоротно. Странная только какая-то была отключка - он всё слышал и всё чувствовал при этом. Адская боль во всём теле никуда не делась, более того, он даже ощутил то, как прочертил плечом по асфальту, сорвавшись из-за непонятно почему разжавшихся пальцев начавшего материться охранника... И обалдел, когда понял, что за руку его прямо по земле тащит уже совсем не тот страж, который обнаружил его скорчившимся в три погибели и заткнувшим себе рот собственным кулаком в картонной коробке!.. - Хера с два... Пока на улице ночь, я здесь решаю! - услышал Отмороженный вымученный хрип где-то над своим ухом. И обалдел, когда осознал, что это Роуг снова устроил безумную пляску теней, которая и замылила глаз оказавшимся в полной прострации охранникам, а теперь, уже взвалив опять по дороге его, едва державшегося в сознании, на своё временами уже дёргавшееся от перенапряжения плечо, пробирался прямо между будто бы ослепшими солдатами напролом! А, ну да, запоздало дошло до ледяного, убийцы драконов ведь жрут то, чем колдуют. А сейчас для Чени просто раздолье - на улице ведь и правда темень хоть глаз коли, если увильнуть от света фонариков, мечущихся в руках ищущих беглецов стражей, то можно наесться тени как следует... что он, похоже, и сделал. И, кажется, подкрепиться теневой умудрился так знатно, что у него хватило силы на мощное заклятие, которое даже свет окрестных фонарей поглотило и фонарики в руках тюремных охранников повырубало к чертям... Зря Грей надеялся, что, выскользнув из коробки незамеченным в облике тени, однорукий убийца драконов осознал, что попытка вытащить Отмороженного из тюрьмы равна добровольному самоубийству и предпочёл благоразумно свалить с поля этой неравной битвы, оставив его на поруки солдатам. Нет, этот отбитый на всю башку, как окрестил уже тяжело дышащего, но упорно продолжающего одному ему теперь видимый путь в кромешной тьме теневой просто хорошенько подкрепился и продолжил устраивать настоящий ад... Сколько Роуг так его протащил - Грей и сам уже не понимал. Но вот облако тьмы стало потихоньку редеть, и, хоть ночь пока и не собиралась уступать свои права зарождающемуся рассвету, стало видно явно больше, нежели было там, на той территории, которая оказалась задета заклинанием теневого. Их занесло в какую-то подворотню, которая даже Грею, повидавшего все стороны жизни Магнолии и прожившего в этом городе достаточно для того, чтобы знать его, как свои пять пальцев, показалась совершенно незнакомой. Впрочем, от боли и бессилия парень уже так одурел, что, приведи его в гильдию сейчас - он бы не сразу осознал, где находится. Пока что было тихо, и Роуг устало плюхнулся прямо на землю, переводя дух и начав пожирать тень прямо из воздуха перед собою. Грей же тем временем, скрипя зубами от боли и дёргаясь временами всем превращённым в сплошное кровоточащее нечто телом, начал расковыривать место, куда сумел выстрелить Аркадиус, в надежде вытащить пулю. - Не трогай! - увидев это малоприятное зрелище, Роуг аж от трапезы ночною тьмой оторвался. - Выберемся за городскую черту - там я придумаю, как вытащить пулю. Я понимаю, что в гильдию тебе уже ходу нет. Так что нам надо успеть выбраться из Магнолии до рассвета. Не успеем, наступит день - и нам хана, я уже и сам с места не сдвинусь. Грей ошалело вытаращился на рассуждающего о том, как им нужно успеть выбраться из Магнолии до рассвета, теневого. Роуг Чени, ты больной на всю голову, констатировал для себя прискорбный факт Фуллбастер. Иначе объяснить то, что этот упёртый дракоша никак не желал дозреть до осознания безнадёжности всей его затеи, ледяной уже не мог. Зато, пожирая тень и обратившись в неё, в одиночку он запросто мог бы покинуть Магнолию. Для этого всего-то надо было скинуть его здесь и валить. О чём, собственно, Фуллбастер и поспешил сообщить Прохиндею, таращась на него во все глаза и даже по рукам получив за то, что продолжал упрямо ковыряться замаранными чёрт те знает чем пальцами в простреленной ключице. - Да за каким хером тебе всё это нужно? - услышав, что где-то неподалёку нарисовалась группа усиленно разыскивающих их стражей, и чувствуя, как осознание неизбежности того, что их схватят, едким червём въедается в сердце, Грей понизил голос до шёпота. Впрочем, он знал - со своим драконьим слухом теневой всё разберёт, что надо. И потому, попытавшись было снова запустить руку в то место, где плотно загнездилась поганая пуля, и с раздражением ощутив, что вырвавшаяся из ладони Роуга тень пригвоздила её запястьем к земле, Отмороженный продолжил: - Валил бы ты, покуда не поздно... Ты же сам слышал, я, чего хотел, добился, Саламандра от суда смог отбить. Так какого Зерефа ты полез туда, куда тебя не просили? Сам же видишь, со мной далеко не убежишь! Хватит со мной уже таскаться, как с мешком говна. Я свой выбор сделал. Оставь меня здесь да вали, пока не рассвело, без меня ты успеешь... Прохиндей опять закатил свои красные глаза, совсем как там, в разрушенном напрочь отсеке темницы. - Вмазал бы тебе, да ты и так еле живой, - прошипел он, склонившись над Греем, пытавшимся высвободиться из пут тени и продолжить методичные попытки вытащить пулю на живую. - Что ж ты, дебила кусок, никак не поймёшь, что, даже если тебе на себя плевать, есть люди, которые за тебя переживают?! И да... вот за то, что ты на себя всё взял, я бы тебе ещё пару раз бы точно в морду дал, блядина замороженная! Думаешь, твой друг будет рад тому, что остался на свободе ценой твоей жизни?! - Он потом бы всё понял, - упрямо процедил Отмороженный, чувствуя, что от слов его так неожиданно свалившегося ему на голову товарища ему стыдно стало, чего выдавать ему никоим образом не хотелось. Сразу же вспомнилась Кана, кричащая ему, чтобы он не смел умирать во имя общего блага... Это воспоминание ледяной отогнал, мысленно извинившись перед подругой детства и даже всё так же мысленно сказав ей, что лучше поступиться свободой одноногого калеки, чем тянуть за собой здорового и полного сил друга паровозом. Хорошо, что Джу не видит всего этого кошмара, подумал Отмороженный, устало откинувшись головой прямо на землю и даже перестав пытаться вызволить руку из теневых пут, дабы в целях успокоения взвинченных нервов поковыряться в простреленной ключице. А вот Роуг, пожирая тень и напряжённо ловя слухом каждый шорох, вдруг встрепенулся, вскидывая ледяного на плечо и снова засверкав утопающими в тени пятками. Он бежал, бежал, то резко поворачивал, то делал по несколько кругов, пытаясь увильнуть от солдат, уже практически дышавших им в спину и начавших ориентироваться по кровавым следам, оставляемым Греем, повисшим на плече у теневого и проклинающим себя уже даже за то, что выжил, а не словил, к примеру, пулю в лоб от Аркадиуса... Оба видели кое-что, что им совсем не на руку играло. Близился рассвет, и это значило конец их безумной гонке не на жизнь, а на смерть. На свету они станут прекрасно видными мишенями, цапнуть которые не составит и труда. Пожрать Прохиндею будет нечего, и всё, у него не останется сил тащить испускающего дух после всего пережитого узника темницы при Совете... Вот уже и первые признаки жизни появились - на соседней улице пыхтел мотором мусоровоз, подползая к контейнеру и готовясь принять в свой кузов его неприятно пахнущее содержимое. - Говоришь, скинуть тебя? - посмотрел Роуг на взиравшего с тоской на брезживший первым маревом рассвета горизонт ледяного. Ох, и не понравился Отмороженному этот блеск азарта в красных драконьих очах... Но на предложение избавиться от него, как от помехи нормальному побегу, Фуллбастер устало кивнул в знак согласия, да так и замер, уронив голову на окровавленную грудь. Трясясь от бессилия, убийца драконов всё-таки смог залезть на крыши стоявших в ряд гаражей, которые и отделяли их сейчас от зловонного контейнера с мусором, да ещё и затащить туда Грея при помощи той магии, что ещё оставалась при нём. - До встречи на помойке за чертой города. Это было последнее, что Грей Отмороженный услышал перед тем, как ощутить пинок под рёбра такой силы, по которой становилось ясно, что Чени всю душу в этот пендель вложил, кувырком полететь с крыши, плюхнуться прямо в чёртов контейнер, почувствовать, как мусоровоз поднимает контейнер вместе с его содержимым, следом же свалиться окровавленным кульком прямо в наполненный всякой гадостью кузов... и оказаться намертво придавленным горой завалившего его с головой мусора.