Ты говоришь, я демон?! Так и есть!

Грей ошалело озирался по сторонам казавшейся бескрайним царством грязного и невыносимо смердящего хлама свалки, с ужасом осознавая два ну очень не радующих его факта. Из-за продолжавшей торчать в его плече пули он не может колдовать - это раз. Из-за того, что он не может колдовать, он не может состряпать протез - это два. А ползком на карачках он далеко точно не уйдёт. Хотя... а спрашивается, куда ему идти, и что вообще делать? Разве что убедиться, что с одним долбанутым теневым, который, спасая его, лишился руки, всё в порядке?.. И то - как убедиться? СМС-ку написать? Очень смешно, если учесть то, что телефон Грей загнал в ломбард ещё в первые дни их с Нацу жалких попыток рассчитаться за разрушения в Шафране... да и Чени, отвешивая ему пенделя, приведшего его с крыши прямо в кузов мусоровоза, явно не удосужился сунуть ему в кармашек салфеточку, на которой были начирканы корявые цифры. Фуллбастер неожиданно для самого себя прыснул, подумав про салфеточки и телефончики... Тьфу, ну и дурь в голову лезет ему, однако. Совсем уже рехнулся, истерически посмеиваясь с задранной в небо головой, подумал лежащий на куче вонючего хлама ледяной. До него просто не доходило пока, что его нервы после всего происходящего начинают помаленечку сдавать... и, так как на слёзы он уже в принципе был не способен после того, как жизнь не единожды давала ему с самого детства понять, что слезами никого на жалость не пробьёшь и горю не поможешь, он и даёт своей отбитой пытавшими его солдатами голове затуманиться всяким идиотизмом, да смеётся над этим, не осознавая того, какой истерией отдаёт этот его смех. Оставаясь только понадеяться, что Роуг смог дать ноги из Магнолии при помощи магии. Ну и подвести итоги да прикинуть, каковы шансы у всех остальных. Нацу, Гажел и Кана, даже если и не нашли, допустим, ещё пока друг друга после того, как он их в разные стороны своим Ледяным Крестом раскидал, вряд ли должны были сильно пострадать, он вроде как рассчитывал каждый поток и завихрение ледяного бурана, которым их и унесло прочь от Магнолии... Заранее извинившись мысленно перед друзьями за возможные травмы, Грей следом порадовался тому, что Джувия из всей этой истории выбыла ещё в тот миг, когда они с Нацу в плен карт Сё попали, улетела прочь, и всё на этом. Он помнил, как Гажел ему про это рассказал, и как кивками вторили его словам Кана и Нацу, словно подтверждая каждое его слово... не будут же они ему врать, так ведь?.. От воспоминаний о синеволосой, от того, что в голове замешалась настоящая каша из тоски по ней, страха за друзей и взрывоопасной смеси благодарности Роугу за побег и в то же время раздражения из-за того, что этот дурак лишился руки, спасая его уже практически приговорённую к каменоломням одноногую задницу, и от того, что чёртова пуля, лишив его способности колдовать, будто огнём гореть начала в простреленной ключице, Грей почувствовал, что он начинает настолько теряться во времени и пространстве, что вот-вот начнёт блевать там же, где и валяется... и, что самое страшное, ему уже на это ровным счётом плевать. А что, пронеслось в его окровавленной и выпачканной всякой гадостью голове, разве ж есть ему смысл куда-то ползти и что-то делать? Он и так уже наделал будь здоров... Не лучше ли обосноваться здесь на постоянной основе, выстроить себе домик из всяких побитых плесенью обломков и покрытых слизью тряпок, отрастить полную вшей бороду да жить себе-поживать никем не узнанным и не признанным? Представив себе картину, как каждое своё утро он начинает с ковыряния в ежедневно пополняемом содержимом свалки, отыскивая какую-нибудь банку с протухшими консервами и радуясь тому, что, вот допустим, та, которую он нашёл, ещё-более менее пригодна для поедания (если нос, конечно, основательно заткнуть), да и опарыши в ней практически передохли, до того испортилось её содержимое, как продолжает свой день он попытками разодрать пальцами, в которые бы от жизни на свалке намертво въелась несмываемая грязь, вечно спутанную бороду до пупа, в которой вши бы кишмя кишели, как завершается распорядок его бомжовского дня взбиванием расползающегося в руках тряпья, служившего ему постелью, и разгоном загнездившихся там мышей или крыс каких-нибудь, Грей настолько вжился в образ, что даже прихлопнул пару воображаемых тараканов, будто бы засеменившими своими маленькими лапками по его груди... а потом расхохотался в голос. Видел бы он себя сейчас со стороны, без одной ноги, избитого вусмерть, окровавленного, израненного, валяющегося на куче источавшего тошнотворную вонь хлама, запрокинувшего голову навзничь, таращащегося в тронутое первыми лучиками проснувшегося солнца небо и ржущего во всю мочь своей клокочущей кровью глотки - точно бы сказал, что у него крыша поехала после всего пережитого. Так и не поняв, что это отчаяние, вконец задушившее его от безвыходности ситуации, в которой он оказался, и жалкой унизительности своего беспомощного положения, вот таким своеобразным способом дало о себе знать, Грей вдруг встрепенулся. Домик из хлама он строить собрался, посмотрите-ка на него... дебил. А Нацу, вернувшись в Магнолию, будет огребать то тут, то там от озверевших стражей, которым может взбрендить выколотить из него, где прячется один хромоногий ледяной?.. А Чени теперь должен бегать от властей по всему Фиору потому, что спас его ледяной зад, вытащив из грёбаной каталажки? "Не умеешь ты, ледяная башка, благодарным быть", - обругал себя Фуллбастер, поднявшись на относительно целом локте, там, где пуля не жгла невыносимой болью всё от ключицы чуть ли не до самого паха. - "Надо человеку делом помочь, чтоб хотя бы от него крысы советовские отстали". Ещё до конца не додумав свою мысль, Грей уже понял, что помочь он может только одним. Обратиться к Гилдартсу, отцу Каны, дабы тот подключил свои всяческого рода связи, о которых даже среди хвостатых ходили пересуды и разного толка слухи, и повлиял на Совет, убедив или вынудив их оставить теневого в покое, да и про его огненного друга как бы "подзабыть". К мастеру Фуллбастер обращаться не хотел, решив, что их с Нацу злоключения и визиты Совета в гильдию и так выведут старика из колеи. А Гилдартс, как знал Грей, знавал всяких людей и среди правительства, и среди отъявленных бандитов, бывал много где и видывал всякое, да и после того, как Грей помог Кане признаться Клайву в том, что она его дочь, и "воссоединил семью", как не раз говаривал расстрогавшийся под перебором со спиртным волшебник, Гилдартс явно благоволил Отмороженному и не раз говорил ему, что Грей всегда может обращаться к нему за помощью, ежели стрясётся что худое... так что ледяному плевать было, будь Гилдартс хоть с самим дьяволом связан. Он был единственным, кто мог помочь ему там, где он уже никак не справится. Грей с той поры, как Клайв сказал, что всегда готов ему помочь, за помощью не обращался. Сначала - в силу природной упёртости, считая, что он не вправе загружать кого-то своими проблемами, и привыкнув свои беды разгребать в одиночку, вдали от чужих глаз. Потом, когда они с Саламандром разворотили Шафран, он не обратился к Гилдартсу потому, что поначалу наивно надеялся, что, раз не зря они с Нацу слывут за тех, кто явно заслуживает гордого звания одних из сильнейших магов "Хвоста Феи", то и сами со своей бедой справятся... далее же настал момент, когда Фуллбастер понял: всё сложилось настолько не в их пользу, что обращаться стало уже поздно. Теперь же Отмороженный решил - если понадобится, ради Роуга с Нацу он засунет свои гордость и неумение просить о чём-либо кого-либо себе куда подальше и, если понадобится, будет у Гилдартса в ногах валяться, лишь бы тот помог двум дракошам и всем тем, у кого мозгов хватит пытаться прикрывать его ледяную башку. Правда, чтобы довести свою задумку до ума, дело осталось совсем за малым... всего-то доковылять неизвестно каким макаром до гильдии, выцепить там батю Каны да вывалить всё как на духу. При этом надо не попасться дорогой ищейкам из Совета, не свалиться в обморок от бессилия, ранений и потери крови, да ещё и как-то смыться потом из гильдии, если всё получится, и Гилдартс пойдёт ему навстречу, дабы не навлекать на головы своих друзей гнев Совета за укрывательство беглеца... всего-то. А он даже встать не в состоянии, валяется на помойке окровавленным кульком с простреленной ключицей, таращится в небо да строит планы, которые ну точно не сбудутся, если он продолжит тут без движения лежать. Эх... сейчас бы холодильничек какой под бочок, да льдом бы покрепиться, размечтался Фуллбастер, или водицы ледяной, попить немного да рожу грязную разбитую умыть. При мысли о воде сердце снова неприятно заныло, вспомнилась Джувия... И, поблагодарив синеволосую за то, что хоть какое-то время, но побыла с ним рядом, озарив его не особо-то просветлённую и имевшую какой-то высший смысл жизнь своим появлением и едва-едва придав ей какую-то целостность и намёк на понимание цели своего существования, Фуллбастер внезапно пустился в следующую крайность. Продолжая таращиться в никогда не слышавшее его безмолвные мольбы небо, он мысленно попросил прощения у девушки за то, что спутал ей все карты своею глупой рожей и патологической невезучестью, пообещал ей, что впредь не осмелится портить ей жизнь, похвалил её за то, что та догадалась сама выйти из этой идущей явно не в его пользу игры... и, чувствуя, что сходит с ума от боли, тоски по синеволосой, страха за друзей и злости на собственное бессилие, он внезапно решил окончательно себя добить. Ну иначе не назвать было, что, придя к выводу, будто бы боль физическая очень хорошо перебивает собою боль душевную, да и вообще, хорош валяться, пора хоть как-то пытаться действовать, Грей собрался с духом, поднёс к простреленной ключице ещё способную шевелиться руку... и без лишних церемоний раздвинул края отозвавшейся приступом невыносимой боли раны да начал ковыряться прямо внутри кровоточащего комка разорванных жил в поисках куска лишившего его волшебства металла. Как за это время он с ума не сошёл - Грей и сам не понял. Хотя нет, наверное, пока он ковырялся где-то в собственной раздробленной ключице, раздирая себя заживо, пока хватались грязные окровавленные пальцы за настырно ускользавший куда-то глубже кончик поганой пули, он вообще потерял способность думать, соображать, говорить и понимать, что происходит. Он орал от боли, надрывая срывающуюся на хрип глотку, на всю округу, и ему плевать было уже на всё. Вряд ли бы кто-то услышал его в этом царстве вонючего мусора, а, даже если бы и услышал... Признаться честно, катающийся по свалке, чуть ли не воющий от безумия, но настырно продолжавший свои больше похожие на изощрённое издевательство попытки достать пулю Грей уже никак не отреагировал бы, даже если бы на его вопли весь Совет из Магнолии сбежался. Но он заставлял себя продолжать это безумие, пока он в сознании, подхлёстывая себя тем, что это только первый шаг на пути к задуманному... и не понимая ещё, как он будет дальше до гильдии добираться, если даже попытка встать для него в его-то положении - это нечто из области фантастики. Он орал во всю глотку, но продолжал тащить не желавшую поддаваться ему пулю, мыслями крича на себя, что, если он не соизволит это довести до конца здесь и сейчас, то умение колдовать к нему придёт разве что в следующей жизни. К Роугу же вернулась его магия там, в темнице, потому что он избавился от пули, припоминал Отмороженный... совсем не принимая во внимание того, что Чени приворовал помогающие скорее восстановиться таблетки, прикидываясь охранником темницы при Совете. Сколько времени прошло, пока он буквально заживо себя раздирал, чтобы избавиться от пули, Фуллбастер так и не осознал. Но, когда его перепачканные кровью и уже скрюченные от онемения пальцы выронили на покрытый дурно пахнущей слизью пакет с мусором кусок покрытого багровыми разводами по всей поверхности металла, трясясь и чувствуя, что его начинает воротить от болевого шока, потери крови и бессилия, парень не смог сдержать торжествующей улыбки и слабого, но полного радости за завершённое дело выдоха. - Поняла, дура? - просипел он, таращась на явно не собиравшуюся отвечать ему пулю. - Я тебя сделал! А потом, обессиленно растянувшись на спине, Грей начал соображать, а что же дальше, и каков же толк от того, что после избавления от пули к нему теперь когда-нибудь там соизволит вернуться его волшебство. Сейчас оно явно не придёт, никакого там "трам-пам-пам", раскрытия сокрытых источников силы или ещё чего-нибудь такого возвышенно-воодушевляющего ледяной, увы, не ощущал. Только адская ломота, кровотечение из распоротых и раскрытых ран, полнейшее бессилие... и способность передвигаться лишь ползком. И то, ещё не факт - из-за того, что он окончательно расковырял и без того изувеченную ключицу, левая рука его совсем отказала, ещё до этого перестав служить ему. Значит, можно не рассчитывать на то, что можно будет на неё опереться или схватиться ей за что-нибудь... Чёрт, да не будь он магом, точно бы загнулся уже, констатировал факт Отмороженный... А, раз он, какой-никакой, а всё-таки маг, стал он опять ругать самого себя, значит не имеет права разлёживаться тут в бездействии. Вот кто знает, пока он тут небеса созерцает, дыша "благовониями" мусорных гор, может, Роуга схватили, или у Нацу хватило мозгов сунуться в город, и его, к примеру, замели?.. Надо просто отыскать какую-нибудь хреновину, способную заменить ему протез, ну или опору вроде посоха. Тут же свалка, значит, тут предостаточно такого хлама. Всего-то надо поползать и хорошенько поискать... всего-то. Если бы кто-то год назад сказал Грею Фуллбастеру, что он останется без ноги и будет ползать по помойке за чертой в Магнолии окровавленным, израненным и избитым до полусмерти, заваливаясь набок из-за того, что простреленную сторону то и дело аж выкручивало от боли в жутком спазме, и постоянно матерясь да вытирая после неудачных приземлений лицо, в очередной раз вымазавшееся в какой-то смердящей Зереф знал бы чем жиже - он бы либо расхохотался и сказал, что предсказывающий ему это человек курнул чего-то запрещённого, либо в глаз шутнику двинул бы, в зависимости от настроения. Может, Грей ещё чего надумал бы, корчась, трясясь, дёргаясь, но настырно продолжая ползти и прощупывать всякий хлам на предмет наличия того, что сможет заменить ему ногу или хотя бы стать опорой... но все мысли его словно сгустились в один переполненный разрядами тока шар и взорвались от неосторожной искры в виде оказавшегося так кстати на его пути костыля, который торчал из кучи вонючего, как и всё здесь, но хотя бы не расползавшегося под пальцами при малейшем касании мусора. - Да ладно?! - разбитые губы задыхающегося парня аж растянулись в каком-то подобии улыбки. И да... если бы ему кто-то сказал, что однажды в своей жизни он будет радоваться найденному на помойке костылю пуще довольного долгожданной игрушкой ребёнка, он бы тоже ржал, как ненормальный, ни за что бы не поверил и предложил бы тому, кто выдал бы ему такую несусветную чушь, полечиться в местах для людей, которые путают вымышленные миры и реальность, сводя всё в одно или считают себя всякими там великими персонами в истории типа полководцев или правителей. А теперь он готов был джигу сплясать при виде призывно торчащего верхушкой из кучи хлама костыля, если бы физически способен был сейчас это сделать. Неужели в кои-то веки толстозадая Фортуна, по жизни крутя перед его лицом увесистой пятой точкой, решила явить ему свой лик? Тем более, присмотревшись, подметил приподнявшийся на относительно здоровой руке Грей, костыль-то ничего себе такой, металлический, даже не сломанный вроде с виду нигде... ну, даже если пары болтов в нём и недостаёт, это уже мелочи. Уже приравняв в мыслях призванный облегчать передвижение всяким калекам кусок металла к дару небес, Отмороженный стал прикидывать, как к нему подобраться. А вот тут была одна небольшая проблемка, с учётом его практически обездвиженного состояния вполне способная перерасти в крах вселенского масштаба. Он сейчас распластался на одной куче мусора, а чёртов костыль торчал прямо из самого верха другой, словно венчая собой это сборище вонючего хлама. А между ними достаточно приличное расстояние занимало малопонятное и совсем не вызывавшее у Отмороженного доверия углубление, в котором не то затхлая помойная вода была, не то какие-нибудь стоки неправильно выведенной канализации. Ладно, с язвой усмехнулся Фуллбастер, обречённо глянув вниз, что ему теперь-то переживать, когда он уже и так в помоях извалялся? Подбодрив себя надеждой, что это всё-таки просто вода, которая начала стремительно таять с каждым мигом его невыносимо болезненного и головокружительного приземления, Грей кубарем скатился с той самой горы хлама, на которой он обосновался, вымотавшись после своего марафона ползком по свалке, в сторону соседней. Но одним тем, что, чёрт побери, это всё-таки оказались сточные воды, беды еле живого парня не закончились. Едва сумев усесться у подножия увенчанной костылём горы мусора, он с ужасом понял, что с одной работающей рукой и лишь с одной целой ногой, да ещё и сам весь измордованный, он затащить своё искалеченное тело на её верх никак не сможет - слишком уж та оказалась крута и высока для него сейчас. Обессиленно рухнув на колени прямо в противно захлюпавшую вонючую водицу, Грей в порыве отчаяния протянул ещё живую, но трясшуюся хуже, чем у паралитика, руку вверх и начал, задыхаясь от боли, злости и досады отчаянно пытаться то дёргать словно окаменевший хлам, то колотить по нему и теряться от понимания того, как срываются с пакетов немеющие пальцы... а под конец заорал, устремив в сторону продолжавшего возвышаться над ним молчаливой насмешкой от судьбы костыля: - Да иди, что ли ты сюда, сука!.. И тишина в ответ. А, ну да, зло сверкнул мутнеющими от боли и гнева очами Отмороженный, везение для него на сегодня закончилось. А то ишь, обрадовался он тут костылику... Не зря Эльза дивилась и поражалась, одновременно немного побаиваясь, тем минутам, когда на Грея от злости или страха нападала такая одурь, что тот способен был, наверное, из зарытой могилы выбраться, но своего добиться. Она про эти времена, когда отчаяние и ощущение полной загнанности в угол, вместо того, чтобы сломить Фуллбастера, делали из него настоящего зверя, говаривала как про раскрытие второго дыхания и того самого внутреннего источника, что поддерживает волшебников и раскрывается крайне редко. Но, если уж раскрывается - либо жди беды, либо чего-то великого, как рассуждала Титанийская, комментируя пугающую многих манеру Отмороженного восставать и снова биться там, где, казалось бы, шансы не то что на победу - на выживание скатывались до практически равных нулю. Правда, на данный момент речи о каком-то там возвышенном и победоносном бое и не шло. Но то, что провернул озверевший от отчаяния и злости на самого себя и на всю эту жуткую ситуацию Грей, в его состоянии запросто можно было практически к подвигу приравнять. Рыча и матюкаясь, он начал подхлёстывать себя, обзывая так жёстко, что тряпка половая и бесполезная одноногая амёба на фоне всего этого прямо комплиментами казались, представлял себе, какое унижение он испытает, если в столь незавидном положении его застанут Джувия, Нацу, Гаж, Кана... или вечно напомаженный и сияющий идеальностью со всех сторон Леон. Развернувшись лицом к горе возвышавшегося рядом с ним хлама, он вцепился в него той самой, не простреленной, рукой, трясущейся и время от времени начавшей выстреливать жуткой ломотой от перенапряжения. Следом же, поднявшись прямо из воды, смердящей отходами и кое-чем ещё, о чём даже думать не хотелось, поскольку это предательски смахивало на содержимое городских туалетов, Фуллбастер всё-таки чудом смог удержаться на заходившей ходуном и аж прогнувшейся в колене здоровой ноге. Упираясь лбом в превратившуюся в непреодолимое препятствие гору хлама, он начал отчаянно дёргаться, пытаясь подтянуть своё изуродованное тело наверх, и так увлёкся, что даже не заметил того, как под давлением его веса и бурлением взбаламученных вод вся эта разносящая тошнотворную вонь куча начала расползаться... Матюкнувшись и рухнув лицом вперёд на валяющийся теперь под ним и тем самым спасший его от ещё одного купания в помоях мусор, ледяной вытаращился на продолжавший торчать между парой огромных мешков костыль. Теперь-то оставалось пару раз дёрнуться в очередной порции конвульсий, подползти... и всё, костылик у него в руках. - Ну что, гадина, понял, кто тут сильнее?! - злорадствующе выдохнул парень, цепляясь аж задрожавшими от неверия в собственную, пусть и не особо блистательную, но всё-таки победу, в ту часть костыля, которую травмированные при ходьбе как раз в области подмышки размещают, опираясь на неё. А потом, уронив голову прямо на вытянутую руку, Грей горько рассмеялся, осознав жестокий абсурд того, что происходит... Докатился, что называется - радуется победе над костылём, лёжа похожим на шматок освежёванного мяса на городской свалке, да ещё и разговаривает с этим грёбаным костылём! Ну и пофигу, уставился парень перед собой, изо всех сил начав дёргать отчего-то никак не желавший вылезать костыль на себя. Как он ни бился, ни пыхтел - ничегошеньки не удавалось, и, не заметив того, что его уже колотить от бессилия и боли начинает, ледяной зло зарычал: - Слышь, чёртов кусок железа, ты спорить со мной, что ли, вздумал?! И рванул не поддающийся его напору костыль на себя ещё раз. И очень зря, как оказалось. В следующие же несколько секунд Грей Фуллбастер во всей красе осознал, что это такое - когда везение окончательно покидает тебя. Стоило костылю всё-таки сорваться с места, как под ним разверзлась какая-то непонятная не то яма, не то воронка, из которой прямо на даже не успевшего уклониться ледяного устремились кроваво-красные путы, моментально обвившие его конечности. Не успел Грей даже понять, что происходит - а неведомая сила уже подняла его наверх, чёртовы путы растянули его подвешенным в воздухе, заставив и без того разодранную ранением ключицу загореться приступом адской боли так, что у парня аж в глазах искры заплясали. Нервно озираясь, Фуллбастер потихоньку начал в ужас приходить - он висел среди какого-то жуткого подобия паутины из сплетённых на манер тугих канатов волокон, руки его были намертво обмотаны от запястий до локтей этой неведомой дрянью, причём и здоровую, и искалеченную ноги эта гадость намертво не обошла, перетянув их так туго, что теперь каждый сустав, казалось, выламывать заживо начало. Мало этого, не то красное щупальце, не то хвост, не то Делиора бы его сожри, что это было... в общем, ещё одно подобие верёвки быстро обвило его шею, начав потихоньку, но неумолимо пережимать горло Отмороженному, лишая его последнего кислорода. В ту самую минуту, когда уже растерявший последние силы даже на вялые и неудачные попытки хотя бы подёргаться парень смирился с неминуемым удушьем, петля на шее внезапно чуточку ослабла, дав ему втянуть порцию уже ставшего слаще восточных благовоний воздуха помойки за чертой Магнолии, а прямо к месту, где он теперь болтался в путах подвешенным между небом и землёй, приблизилась очень странная компания из трёх человек. И возглавляла её фигуристая девица с откровенно отдающим безумием взором и длинными кроваво-красными распущенными волосами. Присмотревшись, ледяной впал в ступор и осознал, что, кажется, вот именно у этих людей можно и не пытаться просить помощи или хотя бы того, чтобы они сняли его отсюда. Потому что чёртовы волосатые щупальца, как зло обозвал про себя скрутившие его путы Грей, оказались... Волосами этой довольно улыбающейся девицы. - Флёр, ты только посмотри! - окликнул девушку голубоглазый блондин с серьгой в ухе, выходя вперёд и рассматривая попавшегося в ловушку пленника. - Да это же Грей Фуллбастер, говорят, прошлой ночью он из темницы при Совете умудрился сбежать... Может, не будем его жрать, как тех остальных бомжей, а лучше властям его сдадим? Мне кажется, на деньги, которые нам заплатят, мы жратвы столько накупим, что до конца дней своих голода знать не будем! - Ну уж нееееет, Жал, - протянула красноглазая, аккуратно перешагивая через бурлящие под ней помои по мешкам того самого мусора, с которыми так отчаянно воевал ледяной, и вплотную приблизившись к подвешенному и измотанному донельзя ледяному. - Во-первых, где гарантия, что Совет даст нам за него деньги? Ты же знаешь, как эти твари любят людей кидать, а я не хочу оставаться и без добычи, и без выручки. Тем более, этот, хоть и без ноги, и какой-то побитый весь, но красавчик же. А ты же знаешь, я люблю мучить красавчиков... - Да тебе бы вечно кого-нибудь помучить, - к говорившим подошёл крепкий темнокожий мужчина с серебристыми волосами, явно давно не мытыми, но на удивление аккуратно зачёсанными и уложенными. - Нет, чтоб взяла, прибила по-быстрому, освежевала да поела... - Когда кровь жертвы пропитана страхом и болью, - пропела ловко балансировавшая на мешках Флёр, ради потехи крепче стянув путы на начавшем задыхаться от боли Фуллбастере, - потом её мясо становится намного вкуснее!.. Сердце Отмороженного замерло, а внутри всё будто оборвалось. Интересно, вяло размышлял он, затравленно глядя на компанию своих очередных мучителей - что хуже: суд и каменоломни или расчленение заживо с последующим поеданием?.. А всё одно, обречённо закрыл он глаза, чувствуя, что последние силы покидают его. Хрен редьки не слаще, как говорится... Путы крепче впились в кожу, издевательски растягивая его над головами пришедших, и Отмороженный невольно стиснул зубы до ломоты в челюстях в ожидании неизбежного.