Ты говоришь, я демон?! Так и есть!

Эх, сколько всего сейчас Грею хотелось сделать за эту минуту воцарившегося молчания, пока Джу не могла подобрать слов для объяснения, а он не знал, что ответить! Бросить к чёртовой матери торчащие из кармана бутылки с перцовой водкой, схватить бледнеющую с каждым мигом всё сильнее и сильнее Джувию, прижать к себе крепко - крепко и целовать до той поры, пока воздуха в лёгких совсем не останется, пока сердце не начнёт с оглушающим стуком биться о грудную клетку из - за нехватки кислорода и захлёстывающих эмоций. Сказать, что он готов сделать вид, что совсем ничего не видел, что согласен закрыть глаза на этот неприятный эпизод, лишь бы она его не бросала. Вернуться в гильдию с ней в обнимку, глупо улыбаясь, подойти к Мире, попросить тот самый кулон, который он бросил ей на стойку и под восхищённые ахи друзей из гильдии прямо при всех одеть на изящную шею синевласки украшение, которое было заряжено очень ценной для не владеющих магией людей силой. Но... Отмороженный не был бы Отмороженным, если бы позволил этому порыву эмоций овладеть им. Тем более, он - калека, который не имеет права портить жизнь очаровательной девушке. А Леон, его брательник, хоть и немного слащав и напыщен, зато девушки от такого обращения млеют массово. Да и тем более, если Джу уже поцеловала его на виду у всей гильдии, значит, и её он тоже покорил. Грей знал, что Леон, хоть и похож на бабника своим чрезмерно обходительным поведением, на самом деле таковым вовсе не являлся. Очень болезненно переживал тот момент, когда Шерри, бросив его, сбежала с Реном Акатсуки. Да и по сути своей блондин был верен своей избраннице, так что Грей мог не беспокоиться зато, что Джувия, выбрав Бастию, будет потом страдать от его загулов "по бабам", как спасённый им в своё время от охраны Совета Бухлоу любил говаривать. А что? Леон по всем параметрам - ходячий идеал. Богат, обходителен, верен, обеспечит свой половинке всё, что та только пожелает. Да и смотреться они с Джувией будут, как красивая глянцевая картинка. И на этой картинке оставшемуся без единого драгоценного в кармане, запущенному инвалиду Грею Фулбастеру места нет и быть не должно. Так что соберись, тряпка, и поддержи её выбор, начал подхлёстывать себя вытаращившийся на Джувию Грей. Вроде бы лицо его ничего не выражало, кроме лёгкой усталости, безразличия и смертельной скуки... Но, если Джувия посмотрела бы ему в глаза, её бы точно лихорадить начало - в бездонной черноте мутнеющими волнами так и плясало отчаяние утопающего, у которого лопнул спасательный круг, и к которому уже никто не успевает подобраться, чтобы его спасти. Будто бы только что лишили Фулбастера последней зацепки за эту жизнь, последнего повода лишний раз растянуть свои потрескавшиеся и обветренные губы в улыбке. В улыбке настоящей, искренней, а не в том искусственном оскале, который он привык цеплять на лицо, словно маску, в минуты трудностей, которые любого другого давно бы сломали. Но синеволосая девушка, кусая свои губы, продолжала изучать землю под своими ногами, так и не рискуя посмотреть в чёрные глаза ледяного созидателя, который продолжал молчать. И не было понятно, он ждёт объяснений от неё, или же просто хочет, чтобы она ушла. Эта минута молчания Локсар просто вечностью показалась. Поняв, что дорогая ему до безумия девушка никак не может собраться с духом, чтобы признаться уже в том, что предпочла другого, Грей решил взять всё в свои руки. Вдохнул поглубже, растянул губы в той самой искусственно - радостной улыбке, которой привык отгораживаться от реальности и, поражаясь тому, как его же собственные слова чуть ли не в горле застревают, заговорил: - Джу, ты ничего не должна объяснять. Я твой друг, я твой выбор всегда пойму и приму, я только рад за тебя. Леон с детства мой товарищ, я его хорошо знаю, и потому спокоен за тебя. Он для тебя будет просто идеальным парнем. Надеюсь, ты позовёшь меня на вашу свадьбу? - Грей, да что ты такое говоришь? - вспыхнула Джувия, поднимая голову, но смотреть продолжая куда - то в сторону, боясь столкнуться с ледяным взглядом. - Какая свадьба, о чём ты? Я и не собиралась... - Не оправдывайся, - продолжал сиять липовым восторгом Фулбастер, начиная чувствовать себя клиническим идиотом. - Я одобряю твой выбор. - Грей... но... - бедняжка Джу не знала, куда себя деть. Просто она ожидала совершенно другой реакции от покорившего её сердце убийцы демонов, и что теперь делать, когда он ведёт себя совсем не так, как ждала от него Локсар, синевласка понятия не имела. - А... как же тот поцелуй? Грей продолжал, с трудом удерживая на лице как попало состряпанную улыбку, без отрыва прожигать синеволосую девушку взглядом, словно в последний раз на неё ему суждено было полюбоваться. Если честно, в меченой клеймом "Хвоста Феи" мускулистой груди у парня предательски ёкнуло, когда Джу напомнила об этом поцелуе. Но... он обязан был доиграть этот дебильный спектакль, чтобы дать девушке шанс на хорошее будущее с сильным волшебником, а не портить ей жизнь, в которой при любой напряжённой ситуации отговоркой будет его инвалидность. Придя к выводу, что это соревнование между ним и Леоном им будет безнадёжно проиграно, Грей отчеканил: - Джу, ты смешная. В наше время секс не повод для знакомства, а ты о каком - то поцелуе речь ведёшь... Синевласка поспешно отвернулась, смахивая набежавшую слезу. Ах, вот как - "о каком - то поцелуе"... Для Грея этот поцелуй всего лишь "какой - то". Немудрено - хоть он сейчас и малость потрёпан, но с его внешностью, на него, наверное, добрая половина прекрасных жительниц Магнолии вешается. Да он, поди, со столькими уже постели помял... и такие красавицы, наверняка, летели в койку с Фулбастером, что простушка Джувия Локсар со своим поцелуем и рядом не стояла. Он, наверное, привёл её в гильдию только потому, что его характер не позволял ему оставить девушку в беде, вот и всё. А она, дура, чёрт знает что себе напридумывала... Правда, спустя миг, девушка убедилась в обратном. Когда Отмороженный закурил, она рефлекторно обернулась на щелчок зажигалки и наконец - то посмотрела ему в глаза. Такое ощущение складывалось, что Отмороженный только что потерял что - то или кого - то, очень дорогого его закрытому от всех ледяному сердцу. И с дурацкой улыбкой это совсем не вязалось, похоже даже было, что он просто скривился от боли. Чем Джу незамедлительно и заинтересовалась: - Грей, у тебя что - то болит? - Вообще - то, я рад за тебя и улыбаюсь, - ледяной, затянувшись покрепче, тут же помрачнел и воззрился на неё с выражением лица, словно говорившим: неужели непохоже, неужели не тянет на правду его искусственная приподнятость настроения? - Грей... Я же вижу, что тебе неприятно! - Локсар сделала шаг к нему и схватила его за запястье, даже не дав парню сигарету до рта донести. - Да с чего ты взяла? - отпрянул Грей, внутренне еле сумев перебороть желание схватить Джу, закинуть на спину, унести далеко - далеко и никому не отдавать. А потом Фулбастер, желая эффектно доиграть свой спектакль под названием "Не должны всякие там инвалиды хорошим девушкам жизнь портить", ляпнул то, о чём потом ему не раз пожалеть придётся, это он нутром чувствовал: - Я вон... я это самое... я вообще Кану люблю. - Дай мне сигарету, - неожиданно отрывисто произнесла Джувия, быстро прикуривая из рук ледяного и глядя в одну точку прямо перед собой. Ну что ж, вот и вскрыты все карты. Всё теперь понятно. Неспроста ведь Грей и Кана всегда были так дружны. Сколько Альберона смеялась, рассказывая Джувии, как одно время весь "Хвост Феи" был уверен, что до свадьбы этой парочке осталось нет да маленько, не зная того, что между ними и вовсе никогда ничего не было! Оказывается, зря её загорелая подруга смеялась. Просто ледяной скрывал свои чувства к ней, решив занять в жизни картёжницы место заботливого и смелого старшего брата, лучшего друга или как там ещё обозвать человека, который готов даже не делить одну постель с любимым или любимой, но хотя бы как - то помогать ей или ему. Только вот один момент во всей этой чудной истории сильно смутил синеволосую демоницу. - Грей, но ведь Кана же с Лексусом? - цепляясь за этот аргумент, как за последнюю ниточку надежды, Локсар вместе с дымом выдохнула эти слова в заигравшее первыми всполохами заката небо. - И что? - с резонной обречённостью отозвался Фулбастер, внутренне ненавидя себя уже за одно то, что увидел, как целуются Джувия и Леон на глазах у всей гильдии. А потом выдал штампованную фразу, от которой его всегда воротило: - Я просто решил не мешать её счастью, только и всего. Слышать всё это оказалось выше сил Джувии. Не бросая сигарету, она едва слышно произнесла: "Ну пока" и чуть ли не бегом бросилась в сторону гильдии. Она не просто влюблённая дура, она идиотка, которая даже не рассматривала того, что Грей мог давно уже питать сильные чувства к другой девушке! Окончательно добивало то, что этой девушкой оказалась подруга Джу и та, с кем Грей долгие годы был очень близок, как с родной сестрёнкой. Да, синевласая демоница недолго по времени общалась с расхлябанной, но очень доброй и готовой на всё ради близких картёжницей. Но даже за столь короткий период Альберона и ей, как сестра, стала. А тут такая ситуация... Впрочем, Кану тут винить не в чем. Фулбастер же ни в чём ей не признавался, она ничего ему не обещала. Так что она имела право быть счастливой с тем, кто покорил её сердце. Единственное, кого можно было винить, думала Джу, разве что саму себя. За глупость, за проявление своей симпатии к этому обезбашенному созидателю льда, за то, что понастроила воздушных замков там, где не было повода даже для возведения их фундамента. А Грей, застыв, как будто сам в глыбу льда обратился, с минуту поглазел, не моргая толком, в том направлении, куда убежала синевласка. Ну что, придурок, мысленно обратился он к самому себе, можешь себя поздравить. И Джувию раз и навсегда от себя оттолкнул, и сам в дураках остался. Хотя нет, всё правильно сделано. Джу теперь получила полную свободу действий, может, и получится у неё чего со здоровым, полным сил и обеспеченным волшебником, который был другом детства Грея. Всё правильно. Надо рвать, пока ещё тонко. Желание напиться и уснуть на лавочке отчего - то пропало. Теперь ледяному даже улица с её жизнерадостным гомоном стала противна. Швырнув себе под ноги замороженный окурок, Грей настолько быстро, насколько мог делать это с протезом, зашагал в гильдию. Сейчас главное - как можно незаметнее проскользнуть мимо ребят из гильдии на второй этаж, закрыться там в комнате, снять приспособление, заменявшее ему ногу, развалиться на койке и упиться до отрыжки. А потом, когда он проспится и протрезвеет, он выберет с Нацу задание, которое станет для них последним. Оно же чисто для отвода глаз, чтобы ребята и девчонки подумали, что Отмороженный и Саламандр рассчитались с долгами, чего на самом деле и не было вовсе. А на самом деле они пропьют и прогуляют свою последнюю заработанную вместе награду, и гори всё синим пламенем! Прекрасный план действий. Прекрасный для тех, кто катится в яму, из которой уже не выбраться. Да, всё - таки он всё правильно сделал. Если Джувия будет с Леоном на тот момент, когда их с Нацу заберут в тюрьму, то для неё один чокнутый ледяной созидатель не станет великой потерей, по которой стоит убиваться. Стараясь не смотреть на державшего в своих объятиях Джувию Леона, Грей проковылял на второй этаж, заперся в комнате, со вздохом облегчения сорвал протез, из - за которого уже часа два по всему обрубку ноги разливалась ноющая боль, временами отдававшая даже в поясницу меткими и режущими глаза выстрелами. Бухнувшись на кровать, ледяной выудил из кармана звякнувшие при ударе друг от друга бутылки и лениво подумал о том, что стаканчики - то взять не помешало бы. А впрочем, пофигу - и из горла попьёт, не привыкать уже. Оглядевшись, Фулбастер довольно заметил, что рядышком на прикроватной тумбочке стоял забытый кем - то радиоприёмник. Ну, хоть какой - то бонус, хоть как - то музыку послушать можно. Распродав всё, что только мог, Грей был лишён возможности даже включить то, что приятно было его казавшемуся многим весьма своеобразным музыкальному вкусу. Да что там - он даже без связи с миром остался: ни компьютера, ни телефона... Докатился, хреновина ледяная, мысленно проворчал на себя Грей, крутя колёсико радиоприёмника и настраивая его на волну, на которой под тяжёло - тоскливую и в то же время невероятно мелодичную рок - музыку рвал связки солист одной достаточно известной в Фиоре группы. Он пел о том, что ничего уже не важно, когда потеряно самое главное, и черноволосый маг не мог с ним не согласиться. Ничего уже не важно... О, наконец - то выводящий из себя треск и шипение ушли из эфира, и осталась только музыка. Отлично. Самое время закурить да приложиться к бутылочке. Заправив первый внушительный глоток водки крепкой затяжкой, Фулбастер откинулся на подушку и, негромко подпевая знакомым и любимым песням в промежутках между водкой и сигаретой, предался пьянству. *** - Ну, смотри, подруга, - с тяжёлым сердцем вздохнула Кана, вываливая перед Джувией всё богатое содержимое своего гардероба. Платья, кофты,костюмы, юбки, шорты, топики. - Правда, я - то покрупнее тебя буду, но ничего, если надо будет, пояском подвяжем или ещё чего придумаем. - Спасибо, Кана, ты просто солнце! Сама понимаешь, хочу выглядеть сногсшибательно, всё - таки с Леошей в ресторан иду! И вроде бы Джувия улыбалась, когда Бастия пригласил её в ресторан. И вроде бы активно принялась за подбор подходящего случаю имиджа, используя для этого весь арсенал опытной соблазнительницы Каны Альбероны (правда, чары картёжницы предназначались единственному, кого она сочла достойным этого - брутальному громовержцу Лексусу Дрееру, потерявшему от неё голову, словно доверчивый мальчишка). И вроде бы всячески показывала то, что довольна происходящим, словно позабыв о Грее. Но... Кана слышала, насколько безжизненным стал её голос, заметила то, как ласково назвав Леона Леошей, синевласка запнулась так, словно подавилась чем - то. Будто бы не желало это имя ложиться в её вспухшие от беспрестанных нервных покусываний уста. - Вот это, - после долгой молчаливой возни Джувия остановила свой выбор на очень эффектном платье, которое Кана уже давненько перестала носить из - за того, что оно стало ей маловато. Бордовое, с закрытым горлом, расписанное белыми цветами и оставляющее плечи открытым. Изюминкой этого платья было то, что коротким оно было настолько, что, казалось, если его обладательница хоть раз нагнётся - пиши пропала, все прелести наружу! Быстро облачившись в выбранный ей наряд и застегнув подходящие к нему по цвету бордовые открытые босоножки на двенадцатисантиметровой шпильке, Джувия подошла к зеркалу. С причёской заморачиваться не стала - просто распустила волосы, эффектными волнами разметавшиеся по её белоснежным точёным плечам. Зато к своему макияжу девушка подошла основательно - тонна тонального крема с пудрой, густой слой чёрного карандаша, чтобы глаза выделялись как можно сильнее, А в довершение ко всему этому - пугающие темнотой своего оттенка серые тени и ярко - красная помада, что на фоне почти белого лица превращала Джувию в неживую, но красивую куклу. Разумеется, от природы густые и чуть закрученные ресницы Джувия покрыла несколькими слоями чёрной туши. Правда, Кана всех этих косметических изысков отчего - то совсем не оценила. - Видел бы тебя Грей такой, - не скрывая своего недовольства, надувшись, пробубнила Альберона. - Точно бы заставил умыться. Ты ведь и так очень красивая, нафиг тебе три тоны косметики на лице, мазня какая - то! Джу, ты, конечно, извини... Но ты похожа на прости… прости, Джу, но ты очень сейчас смахиваешь на… - Я похожа на проститутку, это ты хочешь сказать? – с глазами, вспыхнувшими смесью вызова и бешенства, скрывающими всполохи беззаветной грусти отчеканила Джу, круто развернувшись на шпильках, на которых Кана даже с трудом держалась. - Нет, - Альберона даже смешалась от такого напора подруги. – Ну просто как – то вызывающе, на мой взгляд… - Зато Леоше нравится, - синевласка снова повернулась к зеркалу, поводя точёным плечиком. Кана, решив, что ей надоело молчать о том, что причина нервозности и раздражительности Джу ей видна, как на ладони, взяла быка за рога и начала аккуратную разведку: - Джу, расскажи мне, с чего ты вообще с Леоном целоваться вздумала? У вас же вроде как с Греем такой амур завертелся, я за вас рада так была, когда вас на улице увидела… И вообще, как прошёл твой разговор с Греем? - Кана, я свой выбор сделала, - подчёркнуто – холодно отчеканила Джувия, намекая подруге, что распространяться о том, чем кончился их разговор с Греем, она не намерена. А потом синеволосую будто прорвало: - Кана, ты бы иногда обращала внимание на тех, кто рядом, а не вертела попой перед брутальными парнями типа Лексуса! Понимаю, Лекс больше в твоём вкусе – сильный, гора мышц прямо, настоящий зверь, весь такой мужик, как Эльфман ни скажет… Но Грей страдает рядом с тобой, а ведь он ничуть не хуже Лексуса! Тем более, он знает о тебе ровно столько же, сколько ты сама, вы же так близки! Ты думаешь, ему легко изображать из себя твоего лучшего друга? Да он влюблён в тебя и любил тебя всё это время! А препятствовать твоему роману с Лексом не стал лишь потому, что желает тебе счастья! Так что можешь угомониться и не пытаться меня с ним свести – он по тебе сохнет, причём началось это задолго до моего появления здесь! Поражаюсь тебе – ты ж такая проницательная, видишь чувства даже у тех, кто это всячески скрывает… а влюблённого парня рядом с собой даже не заметила! - Чего?! – ошалевшая Альберона аж бутылку пива, которую только что откупорила, выронила прямо в гору выброшенного перед Джувией на выбор тряпья, как картёжница называла свою одежду. – Грей?! Влюблён?! В меня?! Да ты с ума, что ли сошла?! - Он мне сам об этом рассказал, - Джувия, закончив подозрительно долгую покраску ресниц, повернулась к подруге. – Так что это не я с ума сошла, это ты рядом с собой не замечаешь того, что в других за километр видишь. А в некоторых случаях придумываешь. Локсар в открытую не сказала, что это намёк на них с Греем, но шатенка подругу и без лишних слов поняла. Хотела было Кана задержать синевласку ещё ненадолго, чтобы поподробнее выяснить всё о так неожиданно проклюнувшейся у Грея Фулбастера любви к ней, но Джу сама прекратила этот разговор, взяв маленькую, бордовую, декорированную под серебро сумочку, и, чмокнув Альберону в загорелую щёку, не касаясь её смуглой кожи губами, чтобы не оставлять красный отпечаток от накрашенных губ: - Кана, солнце, спасибо тебе за платье и все примбамбасы! Ты меня очень выручила! Ладно, побегу к Леон… к Леоше, он, наверное, меня заждался уже! И, оставляя опешившую подругу наедине со своими мыслями, Джувия спешно выбежала из комнаты, цокая каблучками и стремясь скрыть то, что её залихорадило, когда она заговорила о том, что сердце Фулбастера давно уже неровно бьётся в сторону её лучшей подруги. Нет, нет, не думай ни о чём, дурища наивная, программировала себя Локсар, всеми силами стараясь придать своему личику как можно более восторженное выражение. Грей вёл себя странно, и поначалу Джу ошибочно полагала, что эти странности связаны с ней. Ан нет, всё куда проще – он любит свою лучшую подругу, хамоватую, смелую и безудержно эффектную Кану. Впрочем, Грея в этом плане синевласка понимала – грех не влюбиться в такую знойную особу с пытливым умом и добрым сердцем. Локсар ни на минуту не усомнилась в словах ледяного, приняв их за чистую монету и решив пококетничать с Леоном назло самой себе. Чтобы доказать, что она не романтичная дурочка, что она в себе уверена… и да, в глубине души она всё ещё надеялась вызвать ревность Фулбастера, потому что до сих пор не давали ей покоя огоньки чего – то, похожего на шок и обиду, когда он увидел, как она с Бастией целовалась. Зато вот пройдоха Альберона, с досадой разглядывая разлившуюся по её одежде лужу пива, задумалась о том, что как – то мало это всё на правду похоже. Сколько ночей они провели с Отмороженным ещё до того, как она стала жить с Лексом, падая, пьяные, вповалку прямо друг на друга! Сколько они находились вдвоём, в те минуты, когда гильдия была занята своими делами, а Кана видела, что у Грея дела не очень, и хотела его просто поддержать хотя бы своим присутствием, или сама собиралась выговориться, выплакать в мускулистое плечо друга всю горечь душивших её проблем… Сколько раз ночами они отправлялись гулять, обшаривая все столичные забегаловки и клубы, зажигали до самого утра и встречали рассвет на крыше какой – нибудь высотки с бутылкой крепкого саке и разговорами за жизнь или пьяными песнями… И ни разу, ни разу ледяной ни взглядом, ни жестом, ни даже намёком не проявил того, что, кроме братских и дружеских, у него ещё какие – то чувства к Альбероне имеются. Хотя, если призадуматься, у Отмороженного столько возможностей для этого было. Если бы он захотел, если бы его ледяное сердце действительно так пылало от любви к ней, как это расписала Джувия, то хотя бы одним из множества шансов Грей точно воспользовался бы. Кана ведь мудра была не по годам, знала, что в делах любовных бесполезно о выдержке и самоконтроле речь вести, проколы даже у самых сильных случаются. И Грей не был исключением, не продержался бы он столько лет, если бы и вправду её любил. К тому же Кана, может, и была несдержанной и хамоватой любительницей поторопить события и поженить тех, кто ещё только познакомился, если видела ту самую искру между людьми… но слепой она точно не была. Чтобы Грей во время общения с девушкой смущался, терялся и не знал куда себя деть? Ни при ком шатенка такого не видала раньше. А вот, стоило Джувии появиться в «Хвосте Феи», со скрытным и самоотверженным ледяным разительные перемены стали происходить просто с фантастической скоростью. А как его трясло, когда он узнал, что они с Джувией задумали провернуть в попытках помочь им с Нацу… А сколько он рассказывал о ней, когда они вдвоём напились в бывшем женском общежитии при гильдии… С восторгом так, взахлёб, как будто Локсар ему на предложение руки и сердца согласием ответила. Нет – нет, сообразила Альберона, забрасывая облитые пивом вещи в шкаф и веля себе не забыть о предстоящей стирке, что – то этот ледяной балбес опять скрывает. Джувии он наврал, это яснее ясного. Только вот зачем? Вот сейчас – то она всё и выяснит, решила для себя картёжница. Надо захватить выпивки из бара и разыскать упрямого друга. Настало время выводить эту парочку на чистую воду. Дураки, оба просто созданы друг для друга, а начали всё сами себе портить, ставя перед собой какие – то условности, которые им только мешают. А потом она поговорит с Леоном, чтоб тот отвалил от Джувии и не мешал другу детства наслаждаться обретённым после стольких мытарств счастьем. Хваля саму себя за свою гениальность, Кана, спустившись к бару, вспомнила кое о чём. У Грея же сейчас нет телефона, и где теперь его искать, девушка совсем не знала. Нет, она видела, как он, стараясь быть как можно незаметнее, проскользнул на второй этаж, ковыляя по ступенькам. Но не факт, что он там – за то время, пока Джувия возилась с нарядом и макияжем, ледяной мог куда угодно уйти или уехать. Зацепив в баре пару бутылок доброго коньяка и прихватив из холодильника только что нарезанный Мирой лимончик, Кана раздосадовано вздохнула. Дьяволица подошла к своему рабочему месту, укоризненно глядя на подругу: - Кана, опять бухаешь? - Ха, тебе ещё не лень об этом разговаривать? – усмехнулась Альберона. Она так не любила, когда друзья начинали её поучать, читая лекции о вреде алкоголизма. Тем более, уж Мира – сама – то раньше квасила похлеще пропойцы – мужика, а как с Фридом сошлась, так сразу такая правильная стала… Курит теперь только втихаря и не при нём, а с алкоголем так почти совсем завязала, употребляет только по минимуму. Ну это – то ладно, это хорошо… но зачем другим нотации читать? Тем более, ей, Кане Альбероне, которая пьёт чуть ли не больше, чем дышит, и ничего ей от этого не делается! Решив перевести тему, шатенка, позвякивая зажатыми в руке бутылками, задала подруге вопрос: - Ты Греича не видела? - Вроде как на второй этаж уходил, а потом я не следила, может, и ушёл куда, - пожала плечами Мираджейн. А потом, внезапно понизив голос до заговорщицки – доверительного тона, полезла под барную стойку, порылась там с минуту, выпрямилась и произнесла: - Ты смотри, что Грей с задания для Джувии принёс. Видать, хотел подарить, да как увидел, что она с Леоном целуется, сразу психанул, мне оставил, весь такой дёрганый, мол, передашь Джу, и ушёл. На ладони дьяволица держала редкостной красоты кулон в форме капли с цепочкой достаточно крупного плетения. - Ни хрена себе! – зоркий глаз разбирающейся в украшениях картёжницы сразу заприметил вещь очень ценную не только из – за дороговизны металлов и камней, из которых она была изготовлена. – Да эта штуковина такой силищей наделена, я её даже ощущаю, просто, когда этот кулон трогаю! - Вот – вот, - в знак понимания того, о чём подруга ведёт речь, закивала блондинка. – Я хотела Джу его отдать, но она так быстро из гильдии вышла, да ещё и с Леоном под ручку, что я как – то не рискнула тут влезать с этим кулоном и говорить, что ей его Грей подарил. - Понятно, - протянула кареглазая любительница спиртного, заприметив в районе бильярдного стола прижавшего Люсьену к колонне и с упоением целующегося с заклинательницей духов на виду у всех Нацу. Вот кто ей поможет отыскать Фулбастера! С его – то острым драконьим нюхом он достанет из – под земли любого, чей запах ему знаком. - Нацу, дружище, прости, конечно, что отвлекаю тебя, - затараторила Альберона, оттаскивая товарища от Люси за шарф. Заметив, как Хартфелия недовольно посмотрела на неё, Кана поняла, что перегнула палку и торопливо объяснила ситуацию: - Люсенька, солнце, ты тоже на меня не злись, я сейчас Нацу ненадолго украду, мне просто Грея смерть как надо найти, а то, пойми сама, телефона у него нет, а мне с ним срочно поговорить надо… - Да ладно, я понимаю, - улыбнулась златовласая девушка. Она не имела свойства злиться на друзей в такие моменты. Мало ли, что там могло стрястись такого! А Кана не соврала – поиски и правда выдались на редкость недолгими. Взбежав по лестнице на второй этаж, Саламандр остановился у комнаты с запертой дверью и указал ободранной где – то в схватках рукой: - Тут он. Закрылся на замок. Постучать или сразу выбить? Кана на мгновение задумалась, как же лучше поступить. А Нацу, сгорая уже от нетерпения и животного желания, в мечтах уже кувыркая свою любимую златовласку по их большой кровати во всех мыслимых и немыслимых позах, решил, что надо облегчить подруге задачу да смыться поскорее. Потому – то, не успела шатенка хоть что – то ему ответить, как предприимчивый убийца драконов шарахнул по двери со всей дури… и пулей умчался со второго этажа, на бегу прихватив Люсьену и стремительно покинув гильдию. - Какого хрена? – Грей рывком приподнялся с постели. Изрядно опьяневший ледяной от неожиданности, вытаращившись на вставшую в резко опустевшем дверном проёме Кану, даже позабыл о том, что его протез валяется около койки, на которой он расположился. Зато Кана это заметила сразу же. Позабыв о цели своего визита, шатенка отступила на шаг назад, не обратила внимания на то, как из её рук и бутылки, и нарезанный лимон на тарелке попадали на пол, округлила свои миндалевидные и блестящие от выпивки карие глаза, зажала себе рот рукой и выдохнула в собственную ладонь: - Грей… Господи… Где твоя нога?!