После рассвета

- Однажды Шисуи приволок откуда-то непонятную хреновину, вот такую, - показал, какую, - продолговатой формы, мохнатую, как кокос. Ну дрянь и дрянь. Честно говоря, не то, что трогать – смотреть противно… Это случилось, когда призванные еще не очень ладили. И вот, под занавес очередного совещания Шисуи подходит к Хомураби и протягивает ему эту неведомую хрень, мол, в знак дружбы, всё такое. Тот застыл в ступоре, не двигается – но, к слову, его-то понять как раз можно. И все присутствующие, затаив дыхание, замерли в ожидании - пока Широгане не пихнул эту рыжую морду локтем в бок. Помогло. Хомураби отмер, с пиететом принял мохнатую дрянь из рук светлого короля, вычурно поблагодарил, злодейски улыбнулся, всё как обычно. Мир, труд, жвачка, - Ко сплюнул кровь, которая никак не хотела останавливаться. - И всё же накануне следующего совета он, видимо, не удержался от маленькой мести и подложил эту же дрянь Широгане в постель… Не знаю. Может, локоть припомнил, а может, еще что-то из их многочисленных полюбовных стычек. По стечению обстоятельств, Широгане как раз в тот самый вечер был у себя не один… Ну, они там… С Рюуко… - Ко, знаешь, мне это… не очень интересно. - Я всего лишь хотел сказать… Эммм… Бурно, как это у них обычно бывает… вне зала переговоров… искали компромисс, во! Не смотри на меня так – дипломатия штука такая... Но, судя по шумовым эффектам, атмосфера у них там накалилась будь здоров… - рей обреченно вытряхнул табак из пустой пачки. - А ты свечку держал, что ли? - Акира пнул попавший под ногу острый камешек. - Обижаешь. Я в соседней комнате обхаживал очень симпатичную курносенькую горничную! И очень внимательно следил за ходом переговоров. Я же как-никак телохранитель его светлости… Был… В общем, рванул я на этот кипеж, думал, они там поубивают друг друга. Вышиб дверь. Внутри все вверх дном. И большущая такая чёрная тень бьется о стены, о потолок, обо всё в темноте. Я чуть в штаны не наложил, если бы они на мне тогда были! Кокучи, зверушки Рюуко, ёкаи болотные - и рядом не валялись, и вроде как привыкли к ним все... «Да мать же честная!» – только и успел я промямлить, когда эта неведомая агрессивная тварь ринулась в мою сторону. Как я увернулся только?.. - Хм… Подумаешь, тень какая-то. – Акира скептически пожал плечами. – Так что это было? - А? Да… Примакартитас Адмэ. Бабочка такая. Громадная, ночная. На свет полетела в открывшийся проем. Шисуи, мать его за ногу, постарался с подарком! Хорошо, что Хомураби выбросил его раньше, чем смог полюбоваться. Но не суть. Ты только представь себе картину: три голых мужика… Что такое? - Представил. - Да подожди ты! Три голых мужика стоят в дверном проходе и глаз не могут отвести от этого существа: красиво, черт! Большие такие черные крылья. Абсолютно чёрное и живое в бесконечном мраморно-белом свете. Это не передать словами. А штуковина, которую мы так единодушно приняли за дрянь, была, оказывается, её… - Куколкой, понял. И что с ней стало, с этой прима-как-её там? - Улетела. Никто её больше не видел, - подытожил Ко, комочек из сигаретной пачки полетел в сторону освещенной улицы. - Ну и в чём мораль истории? - Мораль? Хм… А мораль, дружище, такова, что пора нам выбираться отсюда. Так как насчет пу-эра?.. Двадцатью минутами ранее… - Аки, хочешь сам попробовать? – в протянутой руке баллончик с аэрозолем, в голосе вызов, за ухом недоприконченная сигарета без фильтра. Шкодливо лыбится. Ну как тут устоишь? До этого дня Акира в основном стоял на шухере или разыгрывал импровизированные спектакли, отвлекая внимание любопытных - пока братик выкручивал очередной замок или менял свежие газеты в ящиках на газеты десятилетней давности… Встряхнув баллончик, Акира сделал первую вертикальную линию – краска была ядовитого розового цвета и пахла одновременно ацетоном и вишнёвой газировкой. Распылитель был непростой: краска на глазах тускнела и исчезала с поверхности: завтра под лучами зимнего солнышка на какой-нибудь оживленной трассе надпись проявится во всей своей красе. А пока подарок должен быть надёжно припрятан, чтобы веселье не началось раньше положенного времени. Акира оценивающе прищурился. На серебристом «металлике» все это смотрелось, как маленькая стремительно заживающая язва. Линия. Еще. Вскоре кузов украсила неуместно аккуратная, каллиграфически выведенная надпись «хуесос». Чуть сбоку прилагалась иллюстрация. - А у тебя талант! – заметил Ко, бросая короткие азартные взгляды то на часы, то на рисунок.

***

…Подсунуть в бельевой шкаф г-на Токаясу морозного и страшного снеговика с улицы – 10 минут, пока тот не полез за припрятанной под стопкой выглаженных простыней бутылочкой сакэ. Ко-нии редко бывал дома больше двух суток кряду. Истребление кокучи и так называемая «работа» были для него куда милее треска поленьев в домашнем очаге. Когда Широгане пропал, битвы прекратились сами собой. Никто больше не нападал, не нарушал границ, и рэй делал выводы: Баланс выравнивается, а значит, Широгане не пропал. Он мёртв. Впрочем, своей догадкой он поделился только с Мастером, и тот, ни слова не говоря, поставил перед ним стопку чего-то горького и крепкого. А дальше – тишина. Штиль. Прошел месяц. Второй. Третий был на исходе, когда Ко, вусмерть намаявшись скукой, сбрил недельную щетину, проветрил дом, вымел из комнаты гору окурков и принялся восполнять нехватку острых ощущений мелкими и не очень авантюрами. Буква закона и раньше не слишком волновала неугомонного рэя, а теперь и вовсе была отброшена за ненадобностью – какой смысл в правилах, если они против драйва? Соперничать с адреналиновым кайфом могли – по словам братика – «только бабы». Вот только за все время, что Акира провел в его доме, он так и не узрел ни одной… …Расставить среди папок с документами залистанные до бурых пятен журнальчики с девочками из Эскорта, пока г-н Куросаки инструктирует персонал за стеклянной перегородкой – 4 минуты. Легко! Работодатели - в большинстве своем, люди, занимающие далеко не последние ступени в социальной иерархии – обладали на удивление похабным чувством юмора. Все их поручения – как одно – были приправлены этим гнилым юморком. Бессмысленно. Дорого. Трудновыполнимо: далеко не всякий супермен был способен всё это устроить. Братик – мог. Не столько из-за щедрых взносов, сколько забавы ради. Он брался за всё, кроме откровенной уголовщины, и в последнее время даже проникся этой странной игрой, целью которой была чья-то пошагово спланированная истерика. …Заменить фритюрницу г-на Асаки на фритюрницу г-на Микото - и наоборот, пока те постигают дзэн на зимних курсах икебаны – сутки: приятели живут на разных островах. …Покрасить окна в люксе г-на Нагасаки непроницаемым красным – 15 минут, пока он принимает душ. Раз плюнуть. Ко-нии дико забавляло, когда фирма, которая только что получила - его стараниями - 10 000 тюбиков зубной пасты с клубничным лубрикантом внутри, обращалась к нему же, чтобы «вернуть долг» предполагаемому благодетелю. …Испоганить шикарный суперкар – 4 минуты, как нефиг делать! И вот они, вместе с Акирой… Они ютятся по разные стороны звероподобного Porsche. Хозяин машины, г-н Минь, вернётся через десять минут, охрана занята поимкой фэйкового призрака на ближайшие пять. Полминуты на то, чтобы смыться. Всё четко. Кукольно-розовая надпись уже давно поблёкла, а рисунок все обрастал новыми деталями: Акира первый раз в жизни что-то рисовал. Распылителем на дорогущей тачке. Что-то, что завтра увидит множество людей. Что - пусть и ненадолго, - но порушит чей-то уютный, дорогущий, пахнущий кожаными креслами, мирок. Все должно быть идеально. Миры должны погибать мгновенно, а не дозированно. Как нить оборвать - так он решил, принимая баллончик из рук своего безбашенного подельника. Пальцы почти не гнулись от холода, внутренности завязывались узлом, голова кружилась от краски, коробящей нечто красивое, почти совершенное. Но на сердце было жутко, непередаваемо и тошнотворно легко!.. Через полминуты оно колотилось, как швейная игла: пришлось спасаться бегством – шухер!.. Указатель. Поворот. Задыхаясь сквозь улыбку, Акира с братиком неслись мимо знакомых, тысячу раз виданых витрин. По-синовски быстро - ни один черт не догонит! Поворот. Переулок. Прочищенные лёгкие, как два сосуда, в которых бьется что-то дикое и живое и рвётся наружу с каждым выдохом. Угол, поворот. Крики. Ко далеко впереди, оборачивается через плечо и мчится назад. Воздух какой-то совсем не воздушный, непроницаемый, целлофановый… Акира закашлялся и потерял равновесие: дорога, ровная, новая, вдруг поехала из-под ног. Как скатерть, которую хватанули из-под карточного домика, решительно, но медленно, как во сне. Карты разлетелись и попадали на асфальт рубашками вверх - на каждой из них Хомураби самодовольно скалится и говорит: «А ведь я тебя предупреждааал, Рюуко!» Темнота. Далеко-далеко дети хором пели популярную песенку про снег. Радиоприемник или что-то такое, что временами перекрывалось унылым завыванием сирен. О снеге в этом году пели на удивление много. И о солнце пели. Прямо хит зимы – что ни песня, то, как назло, о снеге, сугробах, снежных бабах и ледяных горках! Солнца было дофига, а вот снега не было - ни одной глупой снежинки за два месяца. Промерзлый выметенный до блеска асфальт где-то между пиццерией и автомойкой в стороне от дороги и запах туалета. - Аки, ты как? – Ко, когда хмурился, был на себя не похож. - Что случилось? – Акира приподнялся на локтях. Огляделся. Вместо просвеченной, как рентгеном, охраняемой автостоянки – вонючий закуток и тьма кромешная: свет только с дороги и из единственного мутно-оранжевого окна над головой. Тут же вспомнилось: погоня, поворот, скатерть… Ободранные руки неприятно саднили, в горле першило, хотелось сдохнуть. - Я что, споткнулся? – неловкая попытка пошутить нарвалась на беспощадно серьезный тон: - Вообще-то ты свалился на ровном месте. Мы еле ноги унесли. Акира, что у тебя за тайна такая? Не пора ли рассказать? - Хорошо, - ответил, чуть помедлив. Рано или поздно всё равно придется. Не может же вечно братик покрывать его, врать друзьям, толком не зная, почему и зачем? Да и сам прокололся с этим несчастным обмороком… Вот засада! – Хорошо, Ко-нии. Только не здесь. Доберёмся до дома, я всё тебе расскажу. Ко как-то задумчиво кивнул и помог парню встать. Выглядел мальчишка не очень: бледный, растрёпанный, даже когда стоял, прислонившись к кирпичной стене, чуть пошатывался, как какой-нибудь пьяный. Рей смотрел на Акиру, и ему было не по себе. Страшно. Как когда-то давно с Рюуко: он ненароком взглянул в глаза Истинного Света, и его прошиб холодный пот. Было точно так же, как сейчас: страшно, до озноба, до тупой боли в груди. Потому что почувствовал: в эту самую секунду его друг, Сюзерен, его Свет - обречен. И ничего, ничего с этим не сделать! Не предотвратить. Исчезнет – как эта чертова краска с запахом ацетона и вишни… А потом проявится, вернётся и мимоходом раскурочит чью-то жизнь. «Широгане, гад, чтоб тебя… Ты же, ты должен был ему сказать!» - Ко прикурил, но тут же нервно смял сигарету и произнёс: - Я знаю, - и, подняв голову, пояснил. – Я знаю, почему с тобой всё это происходит. - Ух ты! Правда, что ли? Акира зло прищурился: «Все тут всё знают вокруг! Знатоки, блин». - Ни черта ты не знаешь! - прошипел. – А если знаешь, то… то… Сволочь ты последняя, а не братик! Был бы нормальным, рассказал бы всё еще давно! Ладно, пох, всё не надо. Ни к чему. Но хотя бы то, что меня касается! Подействовало отрезвляюще. Лучше пощёчины! Ко моментально преобразился, фирменная зажигалка коротко щелкнула возле рта. - Это у тебя всё от недотраха, - выдал, - Широгане нет, вот и бесишься, молодой растущий организм… Акира от неожиданности даже не сразу нашелся, что сказать. Не дыша, смотрел в одну точку, короткий замах… Удар пришелся точно по зубам. Отличный удар! Ко повело в сторону, сигарета вылетела изо рта. С полминуты рей отплёвывался от крови, исподлобья глядя на мальчишку. А потом, зажмурившись и с трудом кривя разбитые губы, вдруг расхохотался. - Вот это Аки! Айда молодец! Кончай быть размазнёй, парень! Жизнь – дерьмо, а смерть как дуло пистолета в заднице – и еще неизвестно, что хуже. Ххха… Вот чёрт… Больно! А ты хорошо усвоил приёмчики, которым я тебя обучил… - Нормально, - у Акиры от сердца отлегло. Значит, не предатель, значит, ещё можно верить и жить с этим как-то… Ко, хоть и придурок, да какой там… Урод несчастный, дебилоид - а все-таки братик! – Ты как? Жить будешь? - А ты? – передразнил рей. Кровь стекала по подбородку, а он все давился от спазмов смеха, уцепившись за грязную кирпичную стену. - Дурак ты, Ко, - вздохнул парень и развернулся в сторону дороги. - Подожди, - окликнул его рей. – Я тебе одну историю расскажу. Сейчас, пока ты прежний и пока тишина. А потом двинем домой… Сядем, выпьем по чашке пу-эра, и ты расскажешь мне то, чего я не знаю, договорились?.. *** Месяц спустя. - Парень, да ты совсем офонарел! Смотри, куда чешешь!!! – сбитый с ног человечек-осьминожка барахтался на тротуаре, размахивая рукавами. «Акира, это же Акира!!! Подожди, это же я!..» - все еще гудело и кричало в голове. Фу, еле смылся от Кенго! Этот придурок, откуда он там взялся только? Надо было садиться на поезд - и не к братику, а куда подальше, в другой город, на другой остров лучше… И такая досада, злость накатила! Что он, Акира, должен убегать, как преследуемый, как дезертир – а всё ради того, чтобы оградить его, идиота белобрысого. Чтобы не пришлось объяснять или врать, или выслушивать. А ведь скучал безумно! Больше, чем по родителям, больше, чем по дому и всей прошлой жизни. Асамура. Судзуно. Мастер Вагатсума. Как они там теперь? А потом?.. К черту! Через дорогу и напрямик. Чуть не угодил под машину. Та затормозила в двух дюймах с оглушающим воплем гудка… Треснул с размаху по глянцево-красному капоту, испачкал руки, показал не очень внятный «фак» водителю… Где-то уже на самой обочине пнул одинокую прокопчённую урну. На снег с вялой отрыжкой вывалилась куча какой-то невообразимой гадости из овощных очисток, окурков, рваной бумаги и цветных рекламок. Подавляя натиск тупых отчаянных слёз и желание сию минуту завыть, сжал лицо, скомкал в исцарапанных руках. До боли вдыхал холодный, смешанный с мелкой водянистой крупой воздух. Успокоился. В просыпанном на земле мусоре заметил что-то до странности знакомое. Листок с наспех нарисованными иероглифами. Показалось? Нет? Ветер погнал листочек прочь от дороги, в сторону парка, в последний момент вырывая из рук – как издевался. Наконец, ками-проказники, наигравшись вдоволь, сжалились и пришпилили бумажку к стволу старого покосившегося вяза. На бумаге – знакомым почерком, в знакомой манере, знакомые слова: «Меня не будет некоторое время. Не беспокойся». Парень хмыкнул… - И что это ты делаешь, Акира-кун? - знакомый голос разбился о спину в синей ощетинившейся куртке. Не обернулся. Из принципа. Хотя ждал этой встречи чуть ли не больше, чем дня «Х». - Предатель, – сквозь зубы. – Король, да? Наследник, да? Твой напарник, да? Последний идиот – для полноты картины!.. - развернулся на все 180. Широгане. И тут же, задохнувшись от обиды и упрямства, сам себя не помня, вырывался из наглых и тесных рук. Колошматил кулаками, рычал, как подраненный зверёныш, минуты через полторы затих, устал. - Меня от тебя тошнит, Широгане, - прошептал сердито и устало, уткнувшись лбом в мягкую ткань пальто. Акира не раз воображал, какой будет эта встреча. В подавляющем большинстве случаев все начиналось с приветственного удара в челюсть. Но реальность оказалась куда менее торжественной: у парня попросту не оказалось ни сил, ни желания разрывать эти… в общем-то приятные оковы. Плечо, шляпа, длинные патлы, серёжка в ухе. Пусть так, хоть по частям, по фрагментам… Так - спокойнее. - А вот я рад тебе, Акира-кун… - Скажи-ка мне, Широгане… Какую самую главную вещь ты забыл мне рассказать? – Акира задрал голову вверх, ему вдруг до зуда в костяшках пальцев захотелось увидеть выражение этого лживого лица. Дошло мгновенно: син отступил на полшага. - Мастер или Хомураби? – спросил. - Я считал тебя другом, Широгане! Я считал, что у нас общий враг. Но, как оказалось, этот враг честнее и порядочнее некоторых друзей… Толстенная дама-цигейка как раз проходила мимо по той же самой аллее и щебетала по телефону. Заткнулась и демонстративно обошла психованного подростка стороной. Еще и пропела в трубку: «Да тут наркоман какой-то…» - Значит, Хомураби… - заключил Широгане, проводив дамочку суровым взглядом. – Акира-кун, пойдём куда-нибудь, где людей поменьше? - Такого места нет. Меня разыскивают все, кому не лень. Син понимающе кивнул. - Я теперь живу у Ко…