Fall from Grace // Грешница

Я шла к покоям, бессильно волоча, а не придерживая, как положено королеве, длинную юбку. Не было ни единого желания возвращаться на торжество в честь приезда графа Меррея. Мне казалось, подобное гулянье неуместно, когда Шотландия бедствует, а Франция на грани падения в протестантизм. Но сводный братец привык приезжать шумно, и отказать ему в пиршестве — значит навлечь на себя небывалый гнев. — Чудесная ночь! Меня одёрнуло, точно я наткнулась на острие вражеской шпаги. Грубый голос, звучавший из темноты, вынудил остановиться посреди длинного коридора. Закрыв глаза, я прислушалась к тишине, но она лишь иногда чередовалась со сбивчивым ритмом моего дыхания. — Кто здесь?! Покажитесь сейчас же, ибо к вам обращается ваша королева! Силуэт появился пред взором весьма неожиданно, сверкнув лукавой улыбкой. Он вежливо поклонился, придерживая руку на мече. Я кивнула в ответ, вздохнув от невозможности раствориться и не иметь дело с этим противным Франции человеком. — Что вам угодно, лорд Нарцисс? Мне кажется, вы выбрали слишком позднее время для разговора. К тому же, не должны ли вы обольщать дворян лживыми обещаниями на королевском банкете? — А не должны ли вы, Ваше Сиятельство, любоваться своим мужем, а не чужим? — он мгновенно сменил учтивость на привычную дерзость. Право, меня встревожил не столько его наглый тон, сколько смысл произнесённого. Но я сдержала эмоцию, понимая, что излишняя открытость никогда не приносит пользу. — О чем вы говорите? Боюсь, — я кокетливо усмехнулась, — вы перепили вина, — и утешительно похлопав его по плечу, поспешно направилась в сторону королевских покоев. Нарцисс преградил мне дорогу. Его глаза по-змеиному заблестели, будто дождались подходящего момента, чтобы ужалить. — Чудесная ночь, Ваше Величество, как для встречи с бывшим любовником. Луна и звёзды, несомненно, сближают, если речь пойдет об интимном. Тусклый цвет пламени, полумрак... Себастьян отлично вписался в картину. Деверь, правая рука правителя, в прошлом регент, ради которого наш любимейший король Генрих, да пусть покоится с миром его душа, ездил в Рим вымаливать признание Святейшего Папы. Превосходная партия для измены, если бы не одно «но» — женат! И вдобавок верен своей супруге. В отличие от вас, Ваша Светлость, не так ли? Я не дрогнула. Если во мне и зародился страх, то он спрятался так глубоко, что не коснулся поверхности. Право, игра еще не проиграна, раз Нарцисс первым делом пришёл ко мне. По всей видимости, лорд не станет меня разоблачать, но извлечёт из тайного знания максимальную выгоду. Всё, что я могу предпринять — это подчинить свою волю любой его прихоти, так как найти весомых «свидетелей» нашего разговора с Башем для Нарцисса не составит труда. Если же ему не поверит Франциск, то поверит каждая уважающая себя семья, каждый дворянин и простолюдин, потому что это именно тот шаг, который все со злорадным потиранием рук ждут от королевы. Как написала однажды моя мать, людям легче поверить в то, во что они хотят верить. — Какова цена вашего молчания? — Невероятно, вы даже не отрицаете! Столь мудрая правительница — подарок для королевства. Всегда приятно иметь дело с людьми, осведомлёнными в правилах ведения переговоров. Вы существенно поумнели. Неужто политика так быстро очернила вас? — Ближе к делу! — Нарцисс просиял улыбкой, радуясь моему жесткому тону. Странно, когда злость и ненависть во взгляде одних, приносит необычайное счастье другим. Лорд действительно восхищался той, в кого я превратилась. — Персона при власти может желать только большей власти, следовательно, мне нужна высшая должность при дворе. — Должность короля, вы о ней говорите? — Что вы, Ваше Величество! — он наигранно вскрикнул, заставив меня испытать ещё большее отвращение к человеку, которому чужда гуманность. — Царствовать имеет право лишь помазанник Божий! Могу ли я осквернить честь избранного Всевышним? — Тогда чего же вы требуете? — Я лишь хочу быть заместителем короля. — Но это должность Себастьяна. — Именно. Что вам стоит уговорить Франциска отдать этот пост мне? Сущий пустяк, Ваше Превосходство! Потрудитесь исполнить его в ближайшие дни. Уж очень мне не терпится занять новое место, — лорд Нарцисс откланялся и ушёл, оставив после себя запах прелой земли и крови.

***

Я переступила порог супружеской опочивальни, истощенная долгим днем, что, словно длился целую вечность. Ноги казались ватными, а руки чужими. Я слишком устала и желала покоя, забвения, сна. Служанка помогла раздеться, и мне наконец-то удалось положить голову на мягкую подушку, белую, как первый снег. Но за оставшиеся несколько часов до восхода я так и не уснула. Лежала, глядя в стрельчатое окно, ничего не видя. Франциск спал на другом конце кровати, отдалившись от меня не только душой, но и телом. Я стала ему чужда. Он ясно это выразил, сказав, что не желает ко мне прикасаться, смотреть и слышать. Дабы не размышлять о проблемах с мужем, я сосредоточила всё своё внимание на условиях Нарцисса и будущем положении Баша. Стоит мне ослушаться лорда, как о плане прелюбодеяния узнает целый мир; стоит каким-то образом убрать Себастьяна с должности заместителя, как он потеряет свой авторитет и свою безопасность, а с тем и возможность контактировать с графом Конде и помогать мне. Я разрывалась на две части, только в моем случае обе из этих частей были покрыты мраком. Чтобы я не выбрала, решение, непременно, принесёт вред. В одном случае уничтожит меня, в другом — мой план и Баша. И только Нарцисс остаётся в двойном выигрыше, словно по росчерку невидимого пера. Поднявшись с кровати и накинув бузковую шаль, я перешла со спальных покоев в кабинет, где пахло нераскрытыми письмами и расплавленным сургучом. Нацарапала пару строк на обрывке пергамента, позвала служанку и приказала немедленно отнести записку Себастьяну. Та поклонилась, спросив, не хочет ли королева позавтракать. Я отрицательно покачала головой и взмахнула кистью, дабы камеристка шла выполнять предыдущее указание. Сама же принялась рассматривать бумаги, лежавшие на столе с вчерашнего утра. Перебрав десяток писем, из которых лишь в одном имелась приятная новость, я заметила небольшой, смятый и загнутый по краям листок. На нём аккуратным почерком было написано несколько предложений. Ни печати, ни подписи, ни конверта. Точно подкидыш, он лежал здесь, закутанный в самого себя, и напоминал мне измученного жизнью ребенка. Уже пару недель я томилась от своего воображения, которое любую вещь связывало с материнством, с такой желанной и пока не достигнутой целью. — Лошади готовы, Ваше Величество, — тихо сообщил страж, просунув голову в дверной проём. Спрятав найденное письмо в ящик стола, я тут же надела простое платье, приготовленное заранее, накинула чёрный плащ и положила в ездовую сумочку пару листов, а так же перо, чернило и чернильницу. Сейчас я выглядела почти как крестьянка, если не взирать на тяжелый гербовый перстень, инкрустированный драгоценными камнями. Волосы оставила распущенными, дабы за капюшоном и волнистыми прядями невозможно было детально разглядеть лицо. — Если Франциск спросит, где королева, ответьте, что выехала на утреннюю прогулку с графом Мерреем, — страж и прислуга согласно кивнули. — Всё равно этот проходимец Джеймс нежится в спальне одной из придворных дам, поэтому муж не сможет найти его до обеда, — добавила себе под нос, поспешно выскользнув из кабинета и направившись в конюшню.

***

Было утро. Ранее, пепельное и прохладное. Зелёная трава склонялась от сильного ветра. Деревья гнули ветви, раскачивая их то вправо, то влево, а низкие облака неслись по небу, чуть ли не задевая пушистые кроны. Весь этот строгий природный ритм вынуждал коней мчаться быстрее, торопливо объезжать бугры и впадины, лужи и булыжники, оставляя следы на мокром грунте. И мне, и Себастьяну это было на руку, так как время наше весьма ограничено. — Вы уверены, что это сработает? — спросил Баш, соскакивая с лошади на дорогу. Он взял за узды коня и привязал к дереву, поглаживая тёмную гриву. — С Нарциссом никогда не знаешь наверняка, — я подала ему поводья своей лошади, отряхнула и выровняла юбку, чтобы выглядеть если и не величественно, то опрятно. — Мне пойти с вами? - Себастьян, вероятно, ненавидел меня за ранний подъем и за просьбу поехать к поместью лорда, но только благодаря ему мне удалось выехать из замка без стражи, кареты и прочих монарших почестей. Должности, дарованные бастарду Франциском, без сомнений играли на моей стороне и в мою пользу. — Не стоит, — ответила я, направляясь к высокой калитке, усеянной вьющимся плющом и цветами. — Останьтесь здесь и присмотрите за местностью. Я решу всё сама. Пройдя десяток шагов тропинкой, окруженной живой изгородью из кипарисов, я подошла к широкой входной двери. Еще не открыв, а лишь взглянув на неё, можно было бы с точностью определить, что за хозяин обитает в доме. Ибо сама только дверь вызывала чувство унижения и чрезмерной грубости. — Могу я войти? — демонстративно покрутив перстень на руке, спросила я у служанки. Женщина присела в реверансе и, прижав подбородок к шее, пропустила меня вперёд. — Да, Ваша Светлость. Лорд Нарцисс сейчас в трапезной. Проводить вас? — Разумеется! — во мне не осталось былого уважения к простым смертным, ведь для королевы они есть средство. Подобно Екатерине Медичи, я перестала замечать в прислуге, страже, не говоря уже о крестьянах, что день и ночь работают ради крошки хлеба, живых людей. Мне казалось, великая трагедия свойственна великим душам. Душе правителя, титулованной особы — моей душе, но никак не их. Поэтому относилась к черни предвзято, хотя внутри завидовала их лёгкой судьбе. — Ваше Величество! — Нарцисс привстал из-за стола, приветствуя меня испепеляющим взором. Он крепко сжал хрустальный бокал, переполненный вином, и прокашлялся, нечаянно вылив на белоснежную скатерть половину содержимого. — Я ещё не прочистил горло, а вы уже явились ко мне во двор. Полагаю, с доброй вестью, — лорд бесцеремонно продолжил завтракать, медленно разрезая ножом тугую баранину. Он не предложил мне сесть, и я стояла, как отчужденная, возле пустого стула. — Будете омлет? Или, может, вам сразу подать вина? — он поднял глаза, накалывая вилкой отрезанный кусок. Я вспомнила, как однажды убила человека этим прибором. То был мой первый грех, за которым последовала чреда ещё более ужасных, развратных преступлений. — Спасибо, я не голодна. И к тому же у меня к вам срочное дело. — Приехали подписывать документы, касающиеся моей новой должности заместителя? Я рад. Но наверняка Ваша Светлость поначалу будет требовать письменного обязательства на неразглашение тайны. — Нет, вы не совсем правы. Я хочу предложить вам иную сделку. — Занятно-занятно. Но что если я не хочу иной? — Тогда вы многое утратите. — Интригуете... — Нарцисс небрежно толкнул стул ногой, почтительно взмахивая кистью. — Садитесь. Я взглянула на него, полыхая от ярости, но не промолвила ни слова. Корона научила терпеть наглость и неуважение со стороны знати; научила помалкивать всякий раз, когда колкая фраза может разжечь пламя. Откровенно говоря, я уже практически не помнила день, в котором была настоящей. Даже вечером, у камина за книгой или очередным важным документом, мне не случалось встречать себя, Марию Стюарт — юную девушку с лучезарной улыбкой и большими мечтами о счастливом замужестве. Возможно, потому что она давно уже умерла. — Лорд Нарцисс, я хочу предложить вам должность, но не политическую, а личную. Если быть точной, я готова благословить ваш брак на знатной даме и моей дражайшей подруге Леди Лоле. Вам известно, какое могущественное влияние имеет миледи после признания её сына королем Франциском. И, судя по всему, вы давно положили на неё глаз не только, как человек, жаждущий власти, но и как мужчина, поэтому... Лорд рассмеялся прямо в лицо. Не хитро, а так, словно заранее знал о моём предложении. Я поёжилась от мерзкого голоса и закутала ладони одна в одну, ведь даже под конец весны в этом доме стояла прохлада. — Предложить мне женитьбу вместо поста заместителя? Да вашей просьбе грош цена! — Но вам же нужен человек, который унаследует всё ваше имущество после смерти. Кто это будет, если у вас больше нет детей? — я осознано давила на самое больное, кровоточащее место, подвергая себя небывалому риску. Он застыл, сжимая в ладони тканевую салфетку. — У меня был сын, которого вы зверски убили! — крикнул лорд. Сердце моё упало вниз, будто предчувствуя что-то неладное. — И у меня будет сын, который родится от вас. Нарцисс дёрнул белоснежную скатерть. Позолоченная посуда, канделябр и ваза с душистыми цветами разлетелись по полу, точно их смыло морской волной. Я вскочила, прижимая к груди вилку, ставшую единожды орудием смерти, но она выскользнула из пальцев, стоило лорду встряхнуть меня и с силой притиснуть к себе. Он дышал в глаза, жадно сдирая с груди лёгкое платье. Его губы дрожали от сладкого экстаза и желания овладеть королевой сию минуту, здесь, прямо сейчас. Любые попытки вырваться из плена рук обходились мне ударом по лицу, столь резким, что порой мутило в глазах. Я ощутила себя падшей женщиной, которая победит миллионы и проиграет одному, ибо её неимоверная внутренняя сила бессильна против силы наружной. Но в мгновенье страха, превозмогая обморок и головную боль, мне на память пришёл Себастьян. Воспоминание о нём появилось в тот момент, когда его меч и бесстрашие необходимы, как воздух, как живительная кора, способная исцелить раны. Я начала кричать, охрипла под конец, но никто не пришёл. Я звала на помощь, пока Нарцисс не заткнул рот своим поцелуем. Мне стало больно, невообразимо больно от его укусов, и я почувствовала солёный вкус на губах. Это моя кровь. Разодранные, припухлые губы горели, словно покрытые жаром. Руки начали браться судорогами, кончики пальцев неметь. Мысли скомкались в один сплошной прочерк, длинный, бесконечный звук. — Больно не будет, Ваше Величество, — прошипел лорд, опуская меня на стол. — Я намерен причинить вам лишь наслаждение. Я знаю, Нарцисс не одумается. Он возьмёт меня, как берут шлюх при публичных дворах солдаты. Сан ничего не решит. Я такая же женщина, как любая другая, не надевающая мантии, короны и золотых перстней. Боже мой, как я сглупила! Я пришла безоружная, надеясь, что Нарцисс имеет хоть каплю чести и мудрости. Теперь за смерть его сына прольется моя кровь. Грядёт расплата.