Fall from Grace // Грешница

Дело сделано. И в комнате стало тихо. По окнам вновь барабанил дождь, глуша назойливый шум в ушах. Я глубоко дышала, пытаясь ухватиться за воздух, но он застревал внутри, вырываясь тяжёлым кашлем. Собрав волю в кулак, я медленно приподнялась со стола. Перед глазами стояла страстная и грубая улыбка лорда, а всё вокруг, от тлеющего камина до старого комода, было в тумане. Мне помнился каждый изгиб губ, и даже когда корчась от боли, заливаясь кровью изо рта, ушей и носа, Нарцисс упал на пол, продолжая легко сжимать мою ладонь в своей, передо мной всё ещё стоял его лихорадочный смех. Я убила человека и не скажу, что не хотела убить. Я была не беспомощной, а лишь играла, как отныне играю всегда, ибо со знатью нельзя иначе. Моя сила пряталась под маскарадом отчаянья, дабы невзначай задеть лорда монаршим перстнем и позволить яду проникнуть в кровь. Быстро, легко, без сожалений шотландская королева лишает жизни своих подданных, что осознанно не повинуются её воле. На втором этаже хлопнула дверь, и торопливые шаги нескольких пар ног вернули меня к реальности. Я стояла одна в лужи крови среди большой трапезной, и было ясно, что нужно бежать. Конечно, служанка догадается, кто виновен в смерти её господина, но высказать не посмеет. Главное, чтобы она не заметила меня на месте преступления, не увидела разодранное платье, некогда белый, а теперь ало-чёрный, пропитанный кровью корсет. Доказать мою причастность в подобном случае станет невозможным. Даже если ей, простой горничной, вдруг вздумается выдвинуть столь весомое обвинение против королевы. Я спешно и как можно тише подошла к выходу. Сердце колотилось, потому что наверху было шумно, и любой желающий мог бы спуститься сейчас вниз, застав меня здесь. Но всё обошлось, и лишь покинув злосчастный дом, я позволила себе сменить шаг на бег, окликнув при этом бастарда. — Что случилось? — спросил впопыхах Баш. Я молчаливо вскочила на лошадь, не чувствуя ни головокружения, ни боли от побоев и махнула рукой, дабы Себастьян скорее ехал за мной.

***

Мы остановились в лесу, когда солнце стояло в зените. Пахло свежестью после десятиминутного ливня, что закончился час назад. Я не смела вернуться во двор, пока внешне походила на нищенку, что просит милостыню у пышно разодетых дам. Тревожило меня и то, что делать с этими ссадинами на скулах: они ныли, едва я осмелилась прикоснуться к ним, а к тому же слишком виднелись на коже. Что я скажу Франциску, когда он увидит меня такой? Как оправдаюсь перед Екатериной, фрейлинами, Джеймсом? Оглядев синяки на руках, я ощутила пристальный взгляд Себастьяна. Холодно посмотрела в ответ, силясь отделаться от расспросов. Я осознанно игнорировала его, продолжая искать выход из сложившихся обстоятельств, однако ничего стоящего в голову не приходило. Там было слишком темно для разумных мыслей. — Что же вы молчите?! — вспыхнул бастард, разгневанно глядя на меня. Похоже, его возмущению не было предела, и он готов был утопить меня в нём. — О чём я должен думать, видя вас полуобнажённую, бледную и всю в кровоподтеках?! Я вскипела от его наглости. Королева не обязана отчитываться ни перед кем. Будь он родственником, монархом или самим Папой! Я вольна молчать и говорить, когда мне вздумается. И никто, как всегда твердила мне Екатерина Медичи, никто не имеет права ставить себя надо мной и указывать мне. — Да о чём хотите! Можете пофантазировать на тему изнасилования особы королевской крови, избиения, убийства. Не всё ли равно, о чём вы подумаете теперь, когда видите лишь последствия?! — он остепенился, растерянно глядя на меня. Меньше всего хотелось видеть на его лице жалость. — Ваше Величество, я не... — Не надо сочувствий! Нарцисс выбрал верную плату за моё деяние. Благо, мне удалось избежать позора ценою его «драгоценной» жизни, — я села на сук около ручья, наклонилась, желая хотя бы немного отбелить зону декольте и ткань на корсете. — Не смотрите так! Вы не знали? Я давно убиваю людей без сожалений. — На сей раз вы защищали себя, я понимаю. До чего благородно звучали его слова! Мне хотелось разорвать их в клочья, швырнуть, а после растоптать ногами. Я берегла своё имя, должность, авторитет, но будь я просто Марией, то не стала бы убивать Нарцисса, позволив исполнить гадкий поступок. Так было бы легче, ибо каждый погибший от моей руки приходит в ночных кошмарах, появляется в минуты, когда я гляжу на мужа и чувствую, как далека от жены, королевы, которую он бы хотел видеть. Убитые мною всегда рядом: где бы я ни была, что бы не делала. — Понимаете... — я покосилась на попутчика. — Что вы можете понимать, Баш?! Вы не правитель! Вы только бастард, пресмыкающийся пред королём за дарованную ему должность! Это мерзко, смотреть, как вы ползаете на коленях перед вашим братом, исполняете все его бездумные поручения, которые опустили страну в ад, религиозные бунты, голод и нищету! Я кипела от ярости и злости на себя, срывая всё на Себастьяне. Наговорила лишнего, чего не следовало бы произносить вслух; задела Баша, хотя он абсолютно не виноват. Стоило осознать последнее, как пыл мгновенно стих, и я продолжила удрученно черпать ладонями воду. Баш долго молчал, стоя рядом с лошадьми, что жадно пили у истока ручья. — Вы не могли бы сказать, где на моём лице кровь? — я перебила тишину наивным вопросом, стремясь удостовериться, что Себастьян не зол на меня. — Её нужно оттереть, иначе в замке начнут расспрашивать, — он поглядел на лицо, вынырнув из глубокой задумчивости, подсел ко мне и смочил руки прохладной водой. — Вам следует прийти в себя, — Баш утер липкую кровь на подбородке. — Я понимаю вас, ведь мне приходилось убивать многих людей и винить себя за это в прошлом, как вы вините себя сейчас, — он вытер застывшую линию на щеке, провел пальцем по лбу, а после — вдоль правого виска. От прикосновений царапины покалывали, точно по ним черкали острой иглой. Я невольно поёжилась. — Убийство Нарцисса повлечет за собой массу проблем, вплоть до бунта дворян, если кто-либо узнает, что вы были причастны к этому. По возвращению в замок необходимо действовать осторожно. Ни слова о поездке, ни слова о Нарциссе. Возможно, стоит устроить какой-то праздник, чтобы внимание всего двора было сосредоточено на торжестве. Раны прикроете гримом, а так же будете прилаживать на ночь подорожник, — он протянул мне мягкие, бархатистые на ощупь листья. — Я поговорю с Конде, как и обещал. До воскресенья вы оправитесь и сможете осуществить задуманное. Я знаю, что вы не откажетесь от своего решения, даже после случившегося сегодня. Я мысленно поблагодарила Баша, ведь он не стал злиться за мою необоснованную ярость. Сейчас мне нужно было «перетравить» горечь в себе. Он понимал. — У вас кровь на губах. Вытрите сами, а я пока приготовлю лошадей к отбытию, — я аккуратно промокнула губы водой, провожая Себастьяна взглядом. — Отдохните ещё пару минут и отъезжаем. Мы и без того задержались. Я обещал жене, что вернусь к полудню. Мне, наверное, следовало бы эти пару минут думать о будущем Франции после смерти Нарцисса и о гриме, который помог бы скрыть ссадины, но мысли застопорились на Баше. Точнее на том, что он только что был со мной прежним, каким я знала его всегда. Он не упрекал, говорил тихо и спокойно, вытирал кровь, понимая, что мои руки еще до сих пор дрожат от потрясений. Месяц назад, когда протестанты захватили замок и держали меня узницей в одной из темниц, Себастьян по указанию короля высвободил меня из плена. Я помнила, как удивилась тогда, увидев, каким встревоженным он был и с какой осторожностью вынимал мои ладони из кандалов. Но лишь теперь у меня открылись глаза; я наконец поняла то, что было таким очевидным: только боль, причиненная мне другими, вынуждала его выйти из-за стены холодного безразличия. Малая или великая, но она, несомненно, должна была быть, чтобы он проникся не только желанием ненавидеть меня, но и сочувствием. Впрочем, мысли о бастарде слишком задержались в моей голове. Я откинула их, ибо они всего на всего пустая трата отведённого времени. У монарха много забот, много проблем, требующих незамедлительного решения в замке. Вспомнив это, я поспешила подняться и направиться к «экипажу». — Пожалуйста, — я подала дрожащую руку, намекая, что нуждаюсь в поддержке. Баш помог мне оседлать лошадь, так как моя прежняя сила, подогреваемая бурными эмоциями, исчерпала источник. Меня клонило в сон, и сколько я не приказывала глазам смотреть на тропу, они закрывались, упорно домогаясь отдыха. Я истощила себя, тело казалось чужим, словно на него сложили неотёсанную глыбу. Всю дальнейшую дорогу мы ехали с попутчиком бок о бок. Он придерживал мою лошадь за поводья, позволяя мне не отслеживать повороты, а немного вздремнуть и оправиться.

***

Я проснулась от шума за дверью. В покоях было темно, луна ещё не взошла на небо. Вернувшись по обеде во дворец, я приказала страже никого не пускать в кабинет. Села за письменный стол, но уснула, так и не просмотрев оставшиеся письма. Мне вновь снился кошмар. И хорошо, что, открыв глаза, я увидела перед собой не колыбель с мертвым тельцем, а покои, обставленные различной мебелью, и то же окно, задёрнутое наполовину от палящего солнца. Я зажгла оплывшие свечи, поправила уложенные волосы и платье, что помогла переодеть служанка, взглянула в зеркало, дабы проверить на месте ли румяна, скрывающие ссадины, и лишь тогда выглянула за дверь. — Всё ли спокойно, Нортон? — спросила стража, горделиво стоявшего у кабинета. — Дворяне только что узнали печальную весть, Ваше Величество. Не беспокойтесь, они сейчас разойдутся по своим комнатам, и шум уляжется. Я поняла, что за печальная весть огорошила вельмож. И, как некстати, даже не успела объявить о празднике, что мог бы «смягчить удар». Мне казалось, известие о смерти Нарцисса прибудет в замок лишь завтра, но, видимо, кто-то успел уведомить всех раньше положенного. — Ваша Светлость, — Луи Конде преклонил предо мной голову. Я удивилась, вспоминая, что он собирался покинуть двор на пару дней и оправиться в порт к одной из замужних любовниц. — Граф Конде, — поприветствовала, из-под лба глядя на него. — Вы ко мне или просто идёте мимо? — В сущности, я хотел бы обсудить с вами одно неотложное дело. Мы можем зайти? — Разумеется, — я вернулась в кабинет. Он тоже зашёл, плотно закрыв входные двери. — Слышали ли вы о смерти лорда Нарцисса? — меня одёрнуло, но Луи того не заметил. Он смотрел на стол, заваленный разными бумагами, и едва услышав мой голос, перевел взгляд. — Лорд Нарцисс умер? — я начала взволновано ходить по комнате. — От чего же? Помнится, он не болел и был не так уж стар. Да, врагов имел предостаточно, но что бы кто-то посмел убить его... Лорд достаточно умен и крайне осторожен. Мы оба осведомлены в этом. — Не знаю, что стряслось с ним. Я нашел его в луже крови посреди его же дома за Высоким Холмом. Ужасное зрелище, Ваше Величество. Нарцисс был плохим человеком, но даже он не достоин такой смерти. Я машинально стиснула губы, отводя глаза в сторону. Возможно, лорд и не достоин такой участи, но он сам вынудил меня поступить так. Я — королева, над честью которой не смеет надругаться ни один знатный человек. А он, он посмел! Будь Нарцисс рассудительней, жил бы дальше. — Вы были там, в его доме? — спросила я. Луи замялся. — Но вы ведь враги, разве нет? Что могло привести вас к его поместью? — вероятно, сейчас он искал оправдания, но помедлив несколько секунд, всё же произнес ровно и откровенно. — Мы были врагами в политике, но когда дело доходило до женщин... — округлив глаза, я заставила себя промолчать и дослушать Конде. — Помните, я говорил вам, что собираюсь поехать в порт? Прибыв туда, я узнал, что Элеонор нанялась на работу горничной к Нарциссу. Ничего не оставалось, как отправиться к нему и увидиться с любовницей там. — Вы были в доме всё это время? — сердце внутри почти замерло, ожидая важного ответа. — Да. Лорд выделил Элеонор комнату на втором этаже, маленькую, но не тесную для двоих. Я пробыл там одну ночь, а сегодня после обеда уехал. — И, очевидно, сообщили знати о смерти по прибытию. — Каким бы Нарцисс не был, но он всё же был человеком, Ваше Сиятельство. Мне кажется, людям стоит почтить его гибель. — Конечно, — я села на стул и вытерла лицо, точно смахнув с него тяжёлую пыль. В висках стучало громко, потом ещё громче, пока Луи не обратился ко мне. — С вами всё в порядке? — кивнув, посмотрела на него и грустно улыбнулась. Он выглядел счастливым, хотя и привез столь недобрую весть. Быть может, он любил ту девушку, к которой ездил сегодня. Или же они нашли что-то, что доставляло обоим равное удовольствие. Странно это... Я убиваю ради своей чести, а она, крестьянка, отдается чужому самозабвенно. Не стыдясь страсти, горячности, желания. Для неё брак ничтожество, для меня же — святыня святынь. Однако вскоре и её правительница станет на путь грешный. Если, конечно, десятки жертв за спиной грехом не считают. — Я хотел показать вам, — он поднял чёрную ездовую сумку, держа её на тонком шнуре. Вдохнув, я забыла выдохнуть, нерушимо сидя за столом. — Она лежала немного отдали от Нарцисса, но это, бесспорно, хорошая улика. Едва ли Элеонор носит такое, а кроме неё в поместье нет женщин, способных позволить себе настолько дорогую вещицу. Взгляните! В средине бумага, чернило и перо. Я видел сумку подобного рода у вас, но, скажите мне, Ваше Величество, может ли кто ещё носить такое?