Прими меня в свой рай!

25 сентября 1561 год. Окрестности Казвина, Персия. Женщина величественно и не спеша двигалась среди воинов. Наконец, она остановилась в нескольких метрах от ошарашено пялившегося на нее рыжевласого шехзаде. Наследник же никак не мог сопоставить ожидание с реальностью: казалось бы, дело сделано! В мужчине закипал гнев и не успел он открыть рот, как тут же был остановлен изящным жестом хрупкой женской ручки. Ручки, которую он жаждал сейчас сломать. Веревка на шее Баязида и его отпрысков ослабла практически сразу после поступления приказа. В обычной ситуации никто и ничто, кроме Султана и его доверенного лица, не заставило бы повиноваться воинов, но сейчас ситуация иная. Дело было настолько важным и рискованным, что палачи решили отстрочить исполнение приговора дабы не потерять потом и свою жизнь. Тем временем шехзаде снова ощутил жизнь, вместе с воздухом она наполнила его легкие, проникла в кровь и пронеслась по всему телу. Он более-менее пришел в себя как раз в тот момент, как незнакомка сняла капюшон. Присутствующим открылось уже не юное, но довольно таки симпатичное личико. Его обладательнице, навскидку, можно было дать лет 30-35, не больше. Ее зеленые, слегка раскосые глаза внимательно изучали поляну. Женщина казалась внешне спокойной и излучала некую уверенность, что придало сил детям. Длинные, каштановые волосы были подобраны в высокий конский хвост-косу. Одежда была скрыта под плащом, однаако уже по его виду можно было сказать, что эта хатун не из простого люда. - Шехзаде Селим, мне жаль вас разочаровывать, но шехзаде Баязид отправится со мной в столицу. Падишах приказал доставить его живым, - произнесла она. Наследник старался держать себя в руках, хоть это давалось ему титаническим трудом. Он не знал что ответить на такую наглость, но как мог старался сохранить лицо: - Вы меня не разочаруете, ибо Повелитель лично отдавал приказ о его казни и я намерен его исполнить, - самодовольно бросил тот, бросив взгляд на растерянного лалу в поисках поддержки. Однако таковой не оказалось – наставник Мустафа, как и все, с недоумением разглядывали незнакомку. - Шехзаде… - протянула она так, будто бы обращалась к слабоумному ребенку, - я ведь сказала: это приказ Султана Сулеймана. Вы не можете противиться воле государя. И Селим всё-таки не выдержал: - Да кто ты такая?! – заорал он, стремительно приближаясь. Охрана гостьи обнажила кинжалы. – Как ты смеешь являться сюда, прерывать государственно важные дела и отдавать приказы мне – наследнику династии великих Османов? Да ты хоть понимаешь, кто я такой, ты… Этой яростной речи не суждено было закончиться логически, ибо мужчина понемногу стих к её концу – в меру того, как его оппонентка достала небольшой золотистый тубус и извлекла оттуда кусок пергамента. Она бросила на него ледяной взгляд и уткнулась в лист: - Именем Аллаха и его наместника на Земле – Султана Сулеймана Хана Хазретлери, Правителя Великой Османской империи, что располагается на семи континентах в трех частях мира, повелеваю: доставить наследника престола – шехзаде Баязида Хазретлери ко мне в целости и сохранности! Любой, кто воспрепятствует исполнению сего приказа, навлечет на себя мой гнев и незамедлительное покарание. Шехзаде Баязид должен быть передан прибывшему за ним с этим приказом, а сам он не должен противиться этому решению. Такова моя воля! Приказ приводится в действие с момента его создания. Женщина умолкла, шехзаде в неверии отпрянул от нее. Он понимал, что неповиновение в этом деле грозило если не смертью, то серьезным наказанием. Непередаваемые ощущения бурлили внутри, будто бы его раздирало на части: гнев, бессилие, сожаление, страх, облегчение. Оглядев окружающих от лалы Мустафы до своих охранников, он видел, как только что упал в их глазах его авторитет. Гнев взыграл с новой силой. - Хатун, - он схватил ее за руку, - ты ума лишилась? Откуда такая дерзость? Неужто ли ты думаешь, что я задушу собственного брата в лесу, без ведома повелителя? Ты не ведаешь, что говоришь. Убирайся отсюда по добру, по здорову! Но незнакомка и не собиралась отступать: - Кто же, по-вашему, этот человек, над которым вы вершите расправу? - Знай свое место! Я что, должен перед тобою отчитываться?! – заорал наследник. - О нет, не стоит, - елейно промолвила гостья и наклонилась ближе к мужчине, - я и так прекрасно знаю, кто это, - шепнула ему на ухо. – Как же Вы оправдаетесь перед Повелителем за содеянное? О, шехзаде, я бы, на вашем месте, позволила мне забрать Баязида, от греха подальше. Ибо хотите вы того или нет, а отвечать придется и вам. Полетят головы… С этими словами она всунула ему в руки приказ, наблюдая за реакцией с чувством превосходства и легкой ухмылкой. Селим должен был сам удостовериться в правдивости написанного, он снова и снова перечитывал письмо султана, слова эхом отдавались в его голове. Внизу, как и положено, была поставлена тугра и печать Османов. «Он знает…» - пронеслась отчаянная мысль. Все это время ни Баязид, ни мальчики не произнесли и звука. Дети не понимали, что происходит, все кроме Орхана – самого старшего. К своим 18-ти годам он кое-что смыслил в этих играх. Его отец так и остался сидеть на коленях, шнур на его шее ослаб, но не был снят. Мужчина наблюдал за развернувшейся сценой не в силах поверить в происходящее. Незнакомка протянула руку, Селим послушно отдал письмо в её руки. Он проиграл. Теперь ему нужно спасать собственную честь и достоинство. Женщина развернулась и направилась к бунтарю. Проходя мимо его сыновей, она жестом приказала освободить их. Стража обратила свой взор ко второму наследнику, тот одобрительно кивнул. Сказать, что он был поражен – ничего не сказать. - Кто ты? – выдавил и себя он. Хатун остановилась возле Баязида и поддела тоненьким пальчиком веревку на его шее. - Как? Вы меня не узнали? Моё имя Айлин… - с этими словами она сорвала шнурок с горла шехзаде. Сентябрь, 1561 год. Окресности Вана, Османская империя. Прошло уже около недели в пути, а до столицы было еще далеко. Эскорт шехзаде Баязида продолжал путь и днем и ночью, останавливаясь ненадолго ради смены караула или небольшого перерыва. Мужчина до сих пор был в шоке от всего пережитого, после избежания столь близкого конца снова приходилось возвращаться к прежней жизни со всеми проблемами и заботами. Айлин-хатун сопровождала его от самой Персии, но за эти дни они не обмолвились и словечком с наследником. Тогда Орхан принял на себя роль дипломата: практически всю дорогу расспрашивал попутчицу о ситуации в империи, о столице, семье и, наконец, о причинах столь милостивого решения государя. Она рассказала всё, что считала нужным поведывать 18-летнему юноше. Сам Баязид вызывал беспокойство – тот почти не ел, не пил, спал плохо и молчал; напряжение и задумчивость не покидали его. Каждый раз, глядя в эти нефритовые глаза, женщина видела себя почти 20 лет назад. Это было так далеко, будто бы в другой жизни. Но ощущения полного разочарования в людях и апатии ко всему, что раньше вызывало бурю эмоций, всплывало в памяти и по сей день. Душащая пустота, поглощающая каждый миллиметр тела, в один момент убившая волю к жизни и жажду будущего в этом человеке. 20 лет она скиталась в поиске новой себя, стараясь смириться со своею судьбою. От юной, невинной и восторгающейся всему девицы Айлин не осталось и следа, её заменила замкнутая, недоверчивая и очень осторожная женщина. Всего за одни сутки её жизнь перевернулась с ног на голову… Больно было видеть в таком состоянии другого, но он справится – в этом не было сомнений. Во время одной из остановок, когда дети умывались в пруду, а слуги были заняты сотворением скудного дорожного обеда, шехзаде присоединился к спутнице у ручья. На берегу, недалеко от воды были разложены большие бархатные подушки, на одной из которых она и восседала. Обед подали отдельно, ибо дети остались под присмотром слуг. Впервые за долгое время мужчине действительно хотелось есть, так что жареная на костре куропатка не осталась без внимания. Окончив с трапезой, он решил завязать беседу, чему компаньонка была несказанно рада: - Простите мою бестактность, хатун. Не могу даже представить, как отблагодарить Вас за спасение моих сыновей: они мое самое дорогое сокровище! Действительно, Баязид перенес столько страданий, не жалея себя (ну, не так уж и сильно), а чувствуя вину перед сыновьями, которые из-за опрометчивости своего отца чуть не лишились жизни еще совсем молодыми. Невозможно передать какое облегчение испытал он, увидев, как злосчастные шнуры спадают с их маленьких шеек… Он сотни раз благодарил Аллаха за снизошедшее милосердие. - Что Вы, шехзаде Хазретлери. Для меня наибольшая радость – видеть Вас в целости и сохранности, храни Вас и Ваших сыновей Аллах. - Аминь. - Право слово, я так спешила. Такого раньше со мной не случалось. Радует, что я прибыла вовремя… - женщина затихла, увидев, как на неё устремился взгляд собеседника. – Ну, или почти вовремя, - исправилась она, на что получила в ответ ухмылку. Внезапно мужчина посерьезнел, он тщательно обдумывал что-то, на лице отразилась неуверенность. - Этот приказ настоящий? – решился он. – Вы здесь по повелению отца? Айлин задумчиво рассматривала ручей перед ней. Вода струилась с такой скоростью, что за долгие годы отшлифовала даже самые неподатливые камни, однако, вопреки бурному течению там умудрялись сновать мальки; под лучами солнце они переливались всеми цветами радуги. Повеяло свежестью и прохладой. - Я вернулась во дворец примерно в то время, как Государь велел Вам отправится в Амасью. В моих планах было путешествие на родину, однако Михримах Султан помешала этому, пришлось задержаться. С тех пор я гостила у Вашей семьи, понемногу осваивалась. Когда началась буря, мы с соратниками делали всё возможное дабы помочь Вам, однако Рустем-паша предал нас и встал на защиту шехзаде Селима. - Рустем… - это имя вызывало у Баязида лишь отвращение, - он не достоин моей сестры. Клянусь, если все обойдётся, я собственными руками… - Он мёртв, господин. Новость обескураживала. - Кто? Кто осмелился на такое? – вопрос был скорее риторическим, так как только один человек желал его смерти настолько, что готов был решится на убийство Великого визиря. - Я думаю, Вы и так знаете, не правда ли? Знал, конечно. Ведь он сам же пообещал отдать пашу Атмадже, когда настанет время. - Надеюсь, его боль утихла. - Утихла… - женщина нервно теребила свой кафтан – разговор зашел не в то русло. Она не хотела огорчать наследника известиями, однако было слишком поздно. – Всевышний унес все его беды, теперь он в раю. Они встретились взглядами: её глаза выражали сочувствие, его только скорбь. Еще один товарищ пал в этой борьбе. «Мой верный друг, храни Аллах твою душу!» - молил мужчина, благодаря за ту неоценимую помощь, оказанную за время их знакомства. Солнце садилось, необходимо было продолжать путь. Дальше разговор не вязался, решено было отложить его. У самой кареты шехзаде окликнул Айлин и попросил её присоединится к нему. После нескольких неудачных попыток отказа, пришлось все-таки залезть внутрь. Октябрь, 1561 год. Граница Анкары и Коджаэли, Османская империя. - Зима в этом году будет ранней, - пробормотал Баязид, оглядывая анатолийские холмы. Действительно, с каждым днем становилось всё холоднее и холоднее, теплых вещей на всех не доставало; путешествие превращалось в пытку. Как бы там ни было, а ради безопасности в саму Анкару решили не въезжать. Так, до столицы оставалось пара дней пути. Уставшие, измученные дети ехали в каретах позади, мирно посапывая. Наследник со своей обворожительной спутницей передвигались отдельно. С того дня, как он заговорил, прошло немало времени и постепенно все возвращалось на круги своя, однако тот первый разговор пока никто не возрождал – находились и другие темы, отвлекающие или неотложные, связанные с дорогой. Оба понемногу узнавали друг друга, каждый раз становилось все легче и легче подбирать слова. Нехотя мужчина проникнулся доверием к своей спасительнице и сам заслужил этого с её стороны. Час за часом они приближались к тому месту, где Айлин должна была покинуть эскорт – в Измите, и отправится в Бурсу. Она известила шехзаде об этом, а также о причинах расставания с ним: - Ваш сын и его мать скрываются в Бурсе, необходимо забрать их и доставить в безопасность. - Надеюсь, ты говоришь не о Амасье? -Что Вы, думаю санджак – первое место, откуда их выдрала бы Нурбану Султан. Они встретят вас уже в столице. - Откуда ты знаешь, что они живы, Айлин? Прошло много времени после событий в Казвине. - От Михримах Султан пришли новости: она позаботилась обо всем. Нам остаётся только молиться. Прежде чем отбыть, женщина поведала Баязиду всё, чем хотела поделиться еще в Ване. - Буду откровенна, я с нетерпением жду того момента, когда Повелитель объявит о Вашем помиловании, - подбадривала она, но мужчина не был столь оптимистичен. - Не обольщайся, Айлин-хатун. Возможно, он желает лично воплотить наказание в жизнь. С одним своим сыном он так поступил – со своим первенцем! Его не пожалел и меня вряд ли пощадит. Жаль только, что деваться некуда. Я предпочел бы покинуть этот мир как воин. Однако и такая смерть лучше, чем сгнить в темницах Тахмаспа или пасть жертвой агонии собственного брата. В таких настроениях пришлось покинуть наследника, ему же предстояло подготовиться ко встрече с отцом.