Годы идут

Ташка не пошла на вечеринку, которую устроил Слава, а я пошла. Побуду с ним рядом без присутствия въедливой сестренки. Славу все, кроме меня, звали Стасом. Бесило. Бесили и заглядывающиеся на меня парни. Я уже пару лет имела немного неформальный видок — темная одежда, подозрительно смахивающая на мужскую, четыре сережки в правом ухе, вечно наушники, вечно в своем мирке и артбуке... Сунув в маленький рюкзачок карандаш и блокнот, я вышла из Славкиной спальни за очередной порцией колы. Друг никогда не был против того, чтобы я сидела вот так в уголке, говорил, ему так уютнее, ему хорошо, когда мне хорошо. Я в такие моменты растекалась в глубине души в лужицу счастья, а внешне лишь фыркала презрительно и шутливо пихала его локтем в бок. За этот год ничего не изменилось, мы тактично не вспоминали о той моей истерике. Вернувшись в спальню, я обнаружила там курящего у открытой форточки незнакомого брюнета. Он скользнул по мне безразличным взглядом, я же спокойно уселась на кровать и снова взялась за рисование. Поглощенная процессом, я не услышала его шагов, но вот его руки на своей талии определенно почувствовала. Попыталась было лягнуть, вырваться, но только оказалась прижатой им к постели. Сосредоточенно сопя, я извивалась не хуже того ужа, одной рукой пытаясь удержать футболку в пристойном положении. Уже хотела было вцепиться зубами в плечо наглеца, но его резко подбросило. — Совсем уже поехал?! — Рявкнул Слава, задвигая меня за свою широкую кикбоксерскую спину. — Не, ну а чё девушка скучает? — Ухмыльнулся парень. — Кто она ваще такая? — Моя подруга и сестра моей неве... — Славка осекся, а я уже все поняла. Женится... — Иди отсюда, короче! Испуг от неожиданного нападения и от осознания, что он НИКОГДА не будет моим навалились одновременно и чуть запоздало. Я схватила блокнот с рюкзаком, увернулась от попытки сгрести меня в охапку и пулей выскочила в прихожую. Сунув ноги в кеды, я ломанулась в подъезд. Отдышаться и обуться смогла только на лавочке на детской площадке, там же и разревелась. Плакала долго, навзрыд, не замечая холода ноября, когда обняли теплые руки, набрасывая мне на плечи куртку, только забралась в объятия поближе к сильному телу, не прекращая захлебываться всхлипами и уже не стесняясь показывать слезы любимому человеку.